Образованный, язвительный, причудливый, один из тех, кто составил славу латинской словесности в XII веке — все это об одном из ярких представителей двора короля Генриха II Плантагенета и его несравненной супруги Алиеноры Аквитанской. Я говорю о Вальтере Мапе. Кем он только не был: дипломатом, богословом, собеседником власть имущих, неистощимым рассказчиком, изящным стилистом, хлопотливым домохозяином, неудачливым претендентом на епископство. Он представал перед публикой то вагантом, то валлийским принцем, то автором романов артуровского цикла. Многое из того, что ему приписывали, увы, не соответствовало действительности. Ну да и шут с этим. Главное, что авторство знаменитых Забав придворных [De Nugis Curialium] не вызывает сомнений и ее автор предстает перед нами во всей своей красе блестящего острослова и удивительно эрудированного рассказчика. Томас Уортон,историк литературы, критик и поэт, в своей Истории английской поэзии назвал Вальтер Мапа Анакреоном [древнегреческий поэт] XII века.
Книга Забавы придворных, маленький фрагмент из которой я привожу ниже, состоит из пяти разделов [Distinctio], каждый со своим прологом. Первый раздел содержит сатиру на королевский двор и монашеские ордена, а также касается некоторых ересей; второй — рассказы о сверхъестественном, с особым вниманием к Уэльсу; третий — четыре длинные новеллы; четвертый — отчасти повторяющий материалы II раздела; в пятом — обзор английской истории и снова сатира на придворные нравы [краткая версия той, что открывает I раздел]…
Глава о тамплиерах включена в первый, Distinctio prima, раздел.
О ПРОИСХОЖДЕНИИ ХРАМОВНИКОВ
Некий рыцарь из бургундского селения под названием Паган, сам нарицаемый Паганом, отправился паломником в Иерусалим. Услышав, что у конского водопоя неподалеку от Иерусалима язычники нападали на христиан, приходящих туда по воду и часто погибающих из-за этих засад, он пожалел о них и, ревнуя о правде, попытался, сколько мог, защитить их — и, часто выскакивая на помощь им из укрытий, многих врагов истребил: но те, уязвленные, стали выставлять столько людей на стражу, что никто не мог противиться их нападениям, и водоем пришлось покинуть. Паган, не малодушный и не легко сдающийся, придумал и пособил Богу и себе: каким-то способом добыл себе у регулярных каноников Храма большой дом в ограде Храма Господня и, довольствуясь грубым платьем и скудной едой, тратился лишь на коней и оружие; сколько ни было среди пилигримов мужей воинственных, всех, кого смог, он привлек уговорами, мольбами, всякими средствами, чтобы навсегда предали себя на служение Богу или, по крайности, посвятили себя этому на время. Себе и своим сотоварищам в строгой сообразности сану и службе он установил знак креста или вид щита; людям своим он заповедал чистоту и трезвость. […]
[…] Той же порой сарацины пускали стрелы в одного клирика, чтобы отрекся от веры. Был там один уже отрекшийся и насмехался над глупой его верой, при каждом выстреле приговаривая: «Ну как, хорошо?» Тот не отвечал. Видя его стойкость, тот одним ударом снес ему голову, примолвив: «Как, хорошо?» И отсеченная голова, собственными устами заговорив, молвила: «Теперь хорошо».
Такое и подобное приключалось с первыми храмовниками, пока они Бога любили, мир не ценили. Но как скоро любовь обесценилась и богатство возвысилось, мы услышали совсем другие истории, которые тоже прибавим; но сперва послушайте о первоначальном их отступлении от бедности.
[…] Потом владыки и князья, считая намерение их добрым и жизнь честною, при содействии пап и патриархов почтили их как защитников христианства и отягчили несметными богатствами. Теперь они могут делать, что им угодно, и добиваются того, что им желанно. Нигде они не нищенствуют, кроме Иерусалима; здесь они берут меч для обороны христианства, который Петру запрещено было поднять для защиты Христа. Здесь Петр научился искать мира терпением, а их невесть кто научил смирять силу насилием. Меч приемлют и от меча погибают [Мф. 26: 52.]. Они, однако, говорят: «Все законы и все уставы позволяют отражать силу силою». Но отвергнут этот закон Тем, Кто в час, как Петр наносил удар, не захотел призвать легионы ангелов [Мф. 26: 53.]. Видно, не избрали они благой части [Лк.10: 42.], коли под их защитою наши пределы в тех краях непрестанно сужаются, а вражеские расширяются; словом Господним, а не устами меча стяжали апостолы Дамаск, Александрию и великую часть мира [Церковь в Александрии, по преданию, основана апостолом Марком. Дамаск в христианской истории славен обращением апостола Павла и первою его проповедью. «Великая часть мира», возможно, значит «Азия»],которую меч потерял. Давид же, идя во сретенье Голиафу, говорит: «Ты идешь на меня с оружием, я же иду на тебя во имя Господа, да ведает весь сонм, что не мечом спасает Господь» [1 Цар. 17: 45—47].
Никто в здравом уме не усомнится, что учреждение орденов происходило сначала в добром порядке, сопутствуемое смирением: но всякий корыстолюбец, отгоняя смирение, отвергает наставницу добродетелей и приводит из заводи пороков алчную гордость. Многие в своих орденах пытались избавиться от бедности, но обрати ее в бегство — бежит и смирение; князь горделивый [т. е. дьявол]живет в роскоши, Иисус же, в бедности смиренный, выбрасывает его за порог. Пришел Он к Илии не в вихре, скалы сокрушающем, не в землетрясении, не в огне, но в шепоте тихого ветра, которого всем сердцем дожидался и домогался Илия, пренебрегая всем помянутым. Сперва идет все перечисленное, но не в нем Господь; следом ветерок, и в нем Господь [3 Цар. 19: 11—12]. А в наших орденах сперва ветерок, в нем Господь, а следом — то, в чем нет Господа: храмовники, с которых начинался этот рассказ; ибо, по службе своей любезные прелатам и королям и отмеченные почестями, они предусмотрительно пекутся, чтоб не истощались у них средства к возвышению. Если вспомнят и обратятся к Господу все концы земли, по пророку [Пс. 21: 28.], что же эти? Если мир придет, что с мечом произойдет [Ср.: Мф. 10: 34.]? Говорят, некогда они помешали миру вот каким образом […]
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
ОБ ОРДЕНЕ ТАМПЛИЕРОВ В ТРУДАХ АВТОРОВ XII ВЕКА
Анохин Вадим [Vad Anokhin] (с) Санкт-Петербург 2023
