Орден Храма в Северо-западной Италии [1142-1330]

С НАЧАЛА ЧЕТЫРНАДЦАТОГО ВЕКА ДО КОНЦА ОРДЕНА

I. НАКАНУНЕ СУДА

Документальные свидетельства о домах тамплиеров на северо-западе Италии становятся более доступными начиная с начала XIV века. К сожалению, во многих документах тамплиеры просто перечислены среди владельцев земли, прилегающей к участкам, которые продаются, обмениваются или сдаются в аренду, или содержатся ссылки на занимаемые ими территории [1]. Некоторые документы этого периода уже рассматривались в анализах ­земельной и имущественной политики тамплиеров [2]. Несколько из них касались дома в Брешии, и именно в этом районе в начале XIV века были задокументированы два спора с участием Ордена. В апреле 1300 года Пагано, прецептор местного дома тамплиеров, передал письмо Додоно де Рубейису, консулу коммуны Торболе. Письмо было заверено печатью епископа Брешии ­, Берардо Маджи, и в нем викарий епископа, Гутотус [Гвидотто] де Арчеллис из Пьяченцы, заявил, что тамплиерам положены два участка земли в Торболе. Магистраты коммуны были обязаны под страхом отлучения от церкви выделить тамплиерам два участка земли на своей территории. Консулу Додоно пришлось выбрать четырех человек для выполнения этой задачи [3]. Год спустя, на основании этих указаний, консул коммуны Джакомино де Карцапанис из Торболе, известный как Нерон, передал участок земли в окрестностях деревни Пагано [4].

Также в 1300 году еще один спор рассматривался Гвидотто де Арчеллисом из Пьяченцы в качестве субделегата Джакомо, архидиакона Кремоны и папского делегата по вопросам, касающимся тамплиеров. Он установил, что Альгизио де Алипрандис, sindicus коммуны Понтевико, должен был выплатить тамплиерам сорок имперских лир, а коммуна ­должна была покрыть все расходы по этому делу и выплатить все связанные с этим убытки [5]. В следующем году Гвидотто был вынужден пригрозить властям Понтевико отлучением от церкви, поскольку они по-прежнему не выполнили его указаний [6]. Характер спора в этом деле нам неизвестен. Тем не менее, тамплиерам удалось сохранить свои властные позиции и права и имущество, успешно ­противостоя притязаниям сельских коммун, которые, по всей вероятности ­, пытались претендовать на собственность и права, на которые они не имели права.

Именно в этот период, в отличие от успешной акции в Брешии, тамплиеры добровольно уступили доминиканцам церковь Санта-Мария-дель-Темпио в Пьяченце, являвшуюся центром их местного ордена [7]. Как отмечалось ранее, пьяченцские братья, вероятно, были вовлечены во внутренние распри в городе и, должно быть, были затронуты окончанием правления Альберто Скотти. Они решили отказаться от этой церкви в 1304 году, и это, вероятно, позволило им укрепить отношения с папой-доминиканцем Бенедиктом XI и высшими эшелонами Доминиканского ордена, который в то время возглавлял Америко Зиани, выходец из Пьяченцы [8]. Таким образом, присутствие тамплиеров в Пьяченце было реорганизовано, но не устранено, учитывая, что у ордена по-прежнему оставалась больница Сант-Эджидио делла Мисерикордия.

Несмотря на то, что описи имущества ордена были составлены во время инквизиционного правления ­, когда суд над тамплиерами уже начался, они помогают нам восстановить размер и характер владений некоторых тамплиерских домов в начале XIV века. К сожалению, в некоторых случаях мы имеем лишь частичные или очень общие сведения, ограничивающиеся суммой прибыли, полученной от функционирования одного или нескольких домов. Это относится к Милану [9], Новаре, Верчелли, Казале-Монферрато, Ливорно-Феррарис ­и Ивреа [10].

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
ПРИТЯЗАНИЯ КОРОЛЕЙ НА ИМУЩЕСТВО ТАМПЛИЕРОВ

И наоборот, описи других домов, например, в Кремоне­, Павии, Торричелле Верзате, Казеи Джероле, Тортоне, Пьяченце и прилегающих районах, были более подробными. В августе 1308 года в доме Котреббиа было учтено двенадцать земельных участков, принадлежавших храму [11]. В Кастельнуово Бокка д’Адда, в районе Лоди, были перечислены в основном лесистые земли, а также некоторые возделанные поля, седимина и виноградники [12]. ­В Фиоренцуоле у ордена были виноградники, луга и несколько домов [13]. Доход от имения Кремона в основном состоял из арендной платы почти от ста пятидесяти арендаторов [14]. Что касается сельскохозяйственного ­производства, инквизиторы в основном отмечали объемы произведенных зерновых [15]. В Пьяченце доход от арендной платы за дома и землю, а также от продажи продукции составил значительную сумму [16]. В записях инквизитора также упоминается производство вина, соломы, сена, сыра и древесины из леса [17]. Аналогичные виды сельскохозяйственных культур были отмечены в Тортоне и Казеи Герола, где инквизитор перечислил более восьмидесяти арендных платежей за дома и Земля, как обрабатываемая, так и необрабатываемая, а также продажа таких продуктов, как зерновые, сено и вино [18]. Инквизитор зарегистрировал девяносто четыре записи о доходах домов в Павии и Торричелле Верзате, включая арендную плату за дома и другое имущество, а также продажу таких продуктов, как сено, солома, древесин а, вино и корма [19]. К этому можно добавить также выручку и прибыль от продажи зерновых, вина и свиней, выращенных в доме [20]. В Торричелле Верзате также разводили лошадей [21]. Несмотря на многочисленные расходы и ущерб, нанесенный имуществу тамплиеров во время арестов или бегства братьев, все сохранившиеся финансовые счета имеют положительные остатки.

Приведенная выше информация указывает на то, что накануне суда дома тамплиеров на северо-западе Италии представлялись оживленными и эффективными структурами, способными обеспечить прочную местную основу для ордена и производить ­ресурсы, которые тамплиеры могли использовать на постоянной основе. Документы XIV века, предшествующие суду, не дают нам определенной информации об эволюции отношений тамплиеров ­с различными местными условиями. В Брешии орден решительно отреагировал на требования двух сельских коммун и сумел сохранить ­свои прерогативы. Однако в Пьяченце ситуация была иной, где, по всей вероятности, вопросы политического характера способствовали изменению значения местного дома тамплиеров.

[1] Cartario dell’abazia di S. Solutore, doc. 65, p. 88; Le carte medievali, doc. 188, p. 313, doc. 189, p. 315, doc. 190, p. 317; Codice diplomatico cremonese, II, doc. 15, p. 4.

[2] See above, Chapter II, pp. 74-81.

[3] Brescia, Archivio di Stato, Archivio Civico Bresciano, Codice diplomatico bresciano, busta 8, cartella 2, no. 70; Bellomo, «Da mansione templare», doc. 4, p. 372.

[4] Brescia, Archivio di Stato, Archivio Civico Bresciano, Codice diplomatico bresciano, busta 8, cartella 2, no. 81; Bellomo, «Da mansione templare», doc. 8, p. 373.

[5] Brescia, Archivio di Stato, Archivio Civico Bresciano, Codice diplomatico bresciano, busta 8, cartella 2, no. 82; Bellomo, «Da mansione templare», doc. 5, p. 373.

[6] Brescia, Archivio di Stato, Archivio Civico Bresciano, Codice diplomatico bresciano, busta 8, cartella 2, no. 78; Bellomo, «Da mansione templare», doc. g, p. 374.

[7] Parma, Archivio di Stato, Conventi e Confraternite, Archivio di S. Giovanni in Canale, LXXXVI, busta 2, fascicolo A 3, 8th of July 1304; «Le pergamene ritrovate», pp. 92-93.

[8] Mortier, Historié, II, pp. 422-436.

[9] Carte, I/2, doc. 336, p. 540.

[10] Carte, I/2, doc. 342, pp. 556-558.

[11] Carte, I/2, doc. 318, p. 484.

[12] Carte, I/2, doc. 318, p. 486.

[13] Carte, I/2, doc. 318, p. 487.

[14] Carte, I/2, doc. 331, pp. 514-518.

[15] Carte, I/2, doc. 334, pp. 536-537.

[16] Carte, I/2, doc. 332, pp. 523-524; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 42, pp. 286-287.

[17] Carte, I/2, doc. 332, pp. 532-533.

[18] Carte, I/2, doc. 339, pp. 546-553.

[19] Carte, I/2, doc. 350, pp. 568-574.

[20] Carte, I/2, doc. 350, pp. 574-577. A second set of accounts, as well as noting further expenses and revenues, also listed the mobile assets recovered in the house of Pavia. Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 43, pp. 288-289.

[21] Carte, I/2, doc. 350, p. 580.

II. СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС НА СЕВЕРО-ЗАПАДЕ ИТАЛИИ

24 августа 1307 года Климент V уведомил короля Франции Филиппа IV о начале расследования с целью выяснить, соответствуют ли действительности слухи о еретических практиках в ордене тамплиеров [22]. 13 октября того же года Филипп неожиданно ­приказал арестовать всех тамплиеров в своем королевстве. Братья-тамплиеры были застигнуты врасплох, и лишь немногим удалось избежать плена [23].

Какие обвинения оправдывали этот поступок, который был не только беспрецедентным, но и наносил ущерб прерогативам церкви в этой области? Филипп, по совету своих юристов, утверждал, что члены Храма поклонялись идолам и принуждали новобранцев отрекаться от Христа во время провинциальных собраний и церемоний принятия в орден, а также оскверняли крест. Кроме того, они не верили в таинства, и во время мессы их священники намеренно пропускали некоторые фразы, тем самым делая освящение недействительным. Более того, таинство ­покаяния совершалось не только священниками, но и мирянами-членами ордена. Наконец, ­в Храме преобладали сексуальные излишества и безудержная алчность [24].

Вскоре после арестов, которые были крайне недовольны Климентом V, поскольку он был отстранен от соответствующих функций, которые по праву должен был выполнять, начались допросы, и были сделаны первые признания. Они исходили не только от простых сержантов и рыцарей, но и от самых высокопоставленных сановников Ордена, включая Жоффруа де Шарни, прецептора Нормандии, Гуго де Пайро, генерального визитатора, и, прежде всего, Джеймса де Моле [1294-1314], Великого магистра Ордена [25]. Лишь позже, посредством папской буллы Pastoralis praeeminentiae [22 ноября 1307 г.], Климент ­V попытался восстановить контроль над ситуацией, приказав арестовать всех тамплиеров на Западе и Кипре и конфисковать их имущество. Этим актом инквизиционный процесс распространился на Италию [26].

В начале процесса над тамплиерами структура officium Dei [Так в Римско-католической церкви традиционно называли суточный круг богослужений [утреня, вечерня и другие службы, кроме мессы] – Прим. пер.] была сформирована в соответствии с реформой Иннокентия IV, которая разделила Италию на инквизиционные округа под управлением францисканцев и доминиканцев [27]. Провинция Ломбардия была передана доминиканцам и разделена на «верхний» и «нижний» округа. Романья, с другой стороны, находилась под управлением францисканцев [28]. Обычно инквизитор, предъявив свое доверенность представителям гражданской власти, назначал суд probi viri [Фраза probi viri [в переводе с латыни — «честные люди»] обозначает группу лиц, которых наделяли судебными и арбитражными полномочиями внутри какой-либо организации. – Прим. пер.] для оказания ему помощи и проведения перекрестного допроса подозреваемых и свидетелей обвинения. Подозреваемые, в свою очередь, могли вызывать свидетелей в свою защиту, а также имели право обжаловать решение в Апостольском Престоле. Применение пыток допускалось на процессах над еретиками, будучи одобрено в качестве следственного инструмента Иннокентием IV и ратифицировано в этом качестве Климентом IV. Однако это не должно было подвергать жизнь жертвы опасности, и жертву должны были впоследствии призвать подтвердить свои признания. Отказ от показаний мог рассматриваться как возвращение к заблуждению, и любой обвиняемый, нарушивший свои прежние слова, рисковал быть осужденным как еретик, вновь впавший в ересь. В качестве наказания могли быть назначены тюремное заключение, штрафы, конфискация имущества и, в конечном итоге, смертная казнь на костре [29].

Работа инквизиторов периодически подвергалась финансовым проверкам. Ряд отчетов об управлении их деятельностью можно найти в Collectoriae [Один из документов Апостольской камеры. В ходе двух суровых папских расследований 1302 и 1308 годов специальные судьи, посланные Бонифацием VIII и Климентом V, собрали обширные данные об управлении экономикой, которые хранились в Риме в Collectoriae. – Прим.пер.], хранящихся в Секретном Ватиканском архиве [30]. В этих документах нет никаких следов их расследования в отношении тамплиеров. Документы по этим делам, фактически, хранились отдельно, а затем были переданы в Archivum Arcis [ историческая коллекция документов, которая изначально хранилась в замке Святого Ангела [Castel Sant Angelo] в Риме. Название буквально указывает на место происхождения: arcis по-латыни значит «замок». — Прим.пер.] [31]. Однако материалы Collectoriae представляют большую ценность, поскольку содержат имена инквизиторов, работавших в Северной Италии во время суда над тамплиерами. Единственными монахами, упомянутыми здесь, которые также фигурируют в протоколах расследования в отношении тамплиеров, являются Джованни де Пизиготис и Николо де Рипатрансоне, но весьма вероятно, что некоторые из их других коллег, упомянутых здесь, также были вовлечены в это разбирательство [32].

Помимо инквизиции, расследование было поручено папским комиссиям, учрежденным буллой Faciens misericordiam [12 августа 1308 г.] и уполномоченным вести разбирательство в определенных церковных провинциях или целых государствах. В Северной Италии фактическое начало расследования, которое было поручено комиссии, в состав которой входил Ринальдо да Конкореццо, архиепископ Равенны, совпало с отправкой письма от членов комиссии епископам, находящимся под ­их юрисдикцией, с информацией об их назначении [33]. Письмо было составлено в Болонье 13 сентября 1309 года самим Ринальдо в сотрудничестве с архиепископом Пизы и епископом Кремоны, которые вместе с епископом Флоренции составили комиссию [34].

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
ТАМПЛИЕРЫ-БЕГЛЕЦЫ ВО ВРЕМЯ ПРОЦЕССА НАД ОРДЕНОМ

Таким образом, они выполнили просьбы Климента V, который, учитывая бездействие ломбардской комиссии, возможно, призвал их действовать более решительно. В действительности же, несмотря на то, что с начала местных инквизиций прошло более года, епископы так и не предприняли прямых действий. Это бездействие объясняется главным образом воинственным положением Эмилии в то время, а также смертью одного из членов комиссии, Лоттерио делла Тоза, епископа Флоренции [35].

Комиссары вновь собрались 21 сентября 1309 года. По всей вероятности, на этом заседании присутствовали только Ринальдо и Джованни, архиепископ Пизы, которые распорядились опубликовать папские буллы [36], наделив своих викариев, Танкреди ди Монте Ринальдо и Камбио, широкими полномочиями, уполномочив их принять конфискованное имущество храма и сдавать его в аренду или продавать его продукцию. Викариям также были поручены задачи по поиску пропавшего имущества, взысканию ­долгов и публикации папских булл в епархиях. Отчеты об их работе и работе назначенных ими лиц должны были быть внесены в публичные описи [37]. Весьма вероятно, что еще двум архиепископским викариям, Джованни да Кастильоне, архипресвитеру Порто-Маджоре, и Райнерио Гатти, ректору Сан-Лоренцо в Пизе, были поручены те же обязанности в этот раз [38].

Эта встреча стала первым официальным актом ломбардской комиссии, хотя подготовка к расследованию началась с папской публикации ­Faciens misericordiam, в которой излагались процедуры ареста и задержания братьев и определялись пределы допроса [39]. Результаты расследования должны были быть тщательно изучены провинциальными советами в присутствии инквизиторов. Наконец, необходимо было поддерживать постоянный контакт с папской курией, которая настоятельно призывала прилагать все усилия для применения наказаний к любому, кто пытался помочь тамплиерам.

В экземпляре Faciens misericordiam, адресованном Ринальдо да ­Конкореццо [40], архиепископ упоминается вместе с другими комиссарами, ­назначенными для расследования деятельности Ордена и его высокопоставленных лиц в центрально-северной Италии: Джованни, архиепископом Пизы, Лоттерио делла Тоза [ум. 1309] [41], епископом Флоренции, и Райнерио, епископом Кремоны. Архиепископу было поручено отправиться в провинцию Равенна вместе, по крайней мере, с одним из других комиссаров, хотя и не исключалось, что он может предпринять индивидуальные действия [42].

Другая булла, Ad perpetuam rei memoriam, устанавливала критерии управления экспроприированным имуществом тамплиеров. Булла должна была быть публично объявлена на торжественных церемониях во всех церквях, чтобы полномочия, предоставленные новым управляющим имениями тамплиеров, были четко изложены, и никто не посмел бы им помешать [43]. Затем булла Regnans in coelis [12 августа 1308 г.] упоминала Венский собор, где должен был быть решен вопрос о тамплиерах.44 На собор были приглашены Конкореццо и епископы Фаэнцы, Пармы и Модены, среди прочих [45].

До августа 1308 года некоторые ломбардские тамплиеры продолжали вести обычную жизнь. Об этом свидетельствует сделка, совершенная в апреле того же года Умберто да Пигаццано, прецептором миланского дома, действовавшим по поручению не кого иного, как Джакомо да Монтекукко, сбежавшего из тюрьмы во Франции [46]. В июне того же года Оддино ди Сан Джорджо, прецептор Мурелло, получил арендную плату за земельный участок, принадлежавший дому [47].

После издания папских булл летом 1308 года инквизиционный ­механизм пришёл в действие. На встрече в Милане 23 августа 1308 года доминиканцы Валентино да Бергамо, Эмануэле да Новара, Оттоне да Милано и Гульельмо да Генуя решили переписать документы, предназначенные для других инквизиторов. За этим, вероятно, быстро последовало взятие под контроль имущества тамплиеров и арест самих тамплиеров [48].

В конце августа Гульельмо Чигала да Генуя конфисковал имущество тамплиеров в Пьяченце, Кремоне, Котреббии [49], Кастельнуово-Бокка-д’Адда и Фиоренцуоле. Дома в Кастельнуово и Фиоренцуоле были разграблены. Неизвестно, были ли это совершены самими тамплиерами, когда они покидали дома, или неизвестными лицами. Во многих местах братья фактически не стали ждать, пока ситуация в Италии ухудшится для ордена. В районе Пьяченцы часть имущества в Монтедонико была разрушена [50], а имение ордена на вилле Санкти-Николай было разграблено и сожжено [51]. Эти акты вандализма, ­вероятно, также были связаны с политической борьбой, которая происходила в Пьяченце.

Новая папская булла, вновь озаглавленная Ad perpetuam rei memoriam [3 января 1309 г.], предписывала прилагать все усилия для поимки бегущих тамплиеров, угрожая отлучением от церкви любому, кто окажет им помощь [52].

На самом деле инквизитор Оттоне да Милано уже просил передать трех тамплиеров подесте Казале-Монферрато. Его действия, похоже, даже предвосхитили издание инквизиционных булл, поскольку документ датирован январем 1308 года. Дата на документе четко читается, и индикация верна, поэтому дата акта вряд ли была неверной. Может показаться, что инквизитор ускорял процесс, но на самом деле действия Оттоне можно объяснить, обратившись к записям о тамплиерах, хранящимся в Государственном архиве в Турине. Там сохранилась копия папской буллы Pastoralis Pmeeminentie [22 ноября 1307 года], отправленной Амадею V Савойскому с призывом арестовать тамплиеров и конфисковать их имущество [53].

В других регионах первые конфискации, аресты и распоряжение имуществом тамплиеров осуществлялись гражданскими чиновниками. Так произошло в Милане, где, как мы увидим позже, папа поручил эту задачу capitano del popolo [«капитан народа» — это должность в средневековых итальянских коммунах (городах‑государствах) XIII–XV веков.] [54].

В этот период официально назначались комиссары, которым предстояло провести расследование в центральной и северной Италии. Джованни ди Пиза был назначен нунцием Тосканы, Ломбардии, Далмации и Истрии [55], в то время как Ринальдо да Конкореццо вместе с епископом Римини и в присутствии инквизитора, которого можно идентифицировать как Винченцо да Болонья, и епископов Чезены и Монтефельтро проводили расследование ­в отношении двух тамплиеров [56]. Состав этой комиссии и присутствие инквизитора, казалось бы, должны были сделать её обычной ­делегацией епархии, которой было поручено допросить местных тамплиеров, но аномальным является то, что допрос обвиняемых основывался не только на списке вопросов для расследования в отношении отдельных тамплиеров, но и на списке вопросов для расследования в отношении Ордена. Хотя одна и та же комиссия могла бы провести оба расследования, необычно, что они проводились одновременно. Возможно, этот выбор был результатом давления, оказанного Климентом V с целью ускорить ход разбирательства [57].

Ответы двух тамплиеров, Андреа да Сиены, сержанта ­, и Джованни да Тоди, священника, имеют особое значение, поскольку это единственные сохранившиеся показания тамплиеров во всей Северной Италии. Более того, Андреа также присутствовал на принятии в орден в доме в Черро, который находится в регионе, изучаемом в этой книге [58].

И Джованни, и Андреа категорически отрицали какие-либо правонарушения, признавая лишь незначительные отступления или заявляя, как и священник, что самым серьезным преступлением ордена было гордыня. Оба они с большой убежденностью защищали орден Храма, подчеркивая, что люди, подвергавшиеся пыткам или боявшиеся пыток, признаются во всем. Андреа заявил, что перестал носить монашеское облачение, узнав о преследованиях и убийствах своих братьев. По его мнению, не случайно нападения на орден исходили от братьев, изгнанных из него [59].

Эти показания помогают нам понять, как тамплиеры Северо-Западной Италии отнеслись к судебному разбирательству. Вполне вероятно, что большинство братьев, подвергшихся дознанию в этом регионе, придерживались той же позиции, что и Джованни с Андреа.

К сожалению, никакой дополнительной информации о действиях епископа Кремоны после 1309 года нет. Он больше не фигурирует в протоколах судебных процессов, и в кремонских документах не упоминается о начатых им разбирательствах против тамплиеров. Вполне возможно, что к этому времени он уже намеревался отказаться от этой должности, учитывая, что он не назначил своего викария, по крайней мере, согласно сохранившимся документам. Его епископство также было отмечено глубокими внутренними распрями, которые вынудили его надолго покинуть Кремону. Возможно, отсутствие его на кафедре и попытки навязать свою власть Кремоне привели к тому, что он потерял интерес к тамплиерскому вопросу [60].

Тем временем архиепископские викарии, назначенные Джованни ди Пиза и Ринальдо да Конкореццо, были заняты ведением дел в своем регионе [61]. Они добились публичного объявления мер Климента V в различных городах и тщательно проверили деятельность инквизиторов, взяв на себя управление домами тамплиеров.

После посещения резиденций в Болонье, Модене и Парме, архиепископские ­викарии отправились в Пьяченцу и Кремону, где в конце ноября инквизитор Гульельмо Сигала да Генуя составил описи ­имущества двух резиденций. Они были составлены в период с 20 по 24 ноября [62], тогда как буллы, объявляющие ­о суде, уже были опубликованы в Пьяченце 11 ноября [63] и в Кремоне 23 ноября [64]. Именно в этот день описи из Кремоны были переданы архиепископским викариям, а описи из Пьяченцы поступили к ним на следующий день [65]. Инквизитор приложил немало усилий к управлению имуществом ордена Храма ­. Несколько раз он путешествовал на лодке из одного города в другой, останавливаясь на ночь в хосписе. В его отчете также содержится несколько статей расходов, связанных с содержанием тамплиеров под стражей [например, money spent custodibus carcerum, pro reparando domum ubi stant […] et allis necessitatibus Templariorum, per cosituram mantellifratris Bernabonis]. Особый интерес представляют комментарии о тамплиерах во время их заключения. В отчете инквизитора упоминается Джакомо Фонтана, прецептор ­дома Кабриоло, который в августе 1308 года, когда он, ­очевидно, еще не был заключен под стражу, был ограблен и избит. После этого нападения, кульминацией которого стало разграбление и поджог его дома, он болел в течение года. Значительная сумма в сто золотых флоринов была потрачена на его лечение из денег, конфискованных у самого Джакомо [66]. Среди заключенных также был его родственник Раймондо. Наконец, в описи имущества указывалось, что другим тамплиерам ­было выдано зерно, и перечислялись расходы на содержание трех братьев, заключенных в тюрьму в Кремоне [67]. Некоторые дома нуждались в ремонте из-за запущенности и повреждений [68]. Действия Сигалы, по-видимому, были тщательными и добросовестными, направленными на защиту ­выделенного ему имущества наилучшим образом, а также на оказание помощи и заботу о нуждах братьев-тамплиеров, находящихся под его опекой.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
СУДЕБНЫЕ ОПИСИ ДОМОВ ТАМПЛИЕРОВ ВО ФРАНЦИИ

Впоследствии Джованни да Кастильоне и Райнерио Гатти отправились в Бергамо, где издали папские буллы [69], и в Милан, где Климент V поручил управление имениями тамплиеров Гуидоне делла Торре, «капитану народа». Как и в предыдущих случаях, счета этой администрации были сбалансированы положительно [70]. В миланской описи, составленной господином Мартино де Фара, который лично руководил управлением имениями тамплиеров, не было явных упоминаний ни о местонахождении, ни о типе имущества тамплиеров.

Однако это были omnes et singulas terras, possessiones et domos pertinentes et spectantes domui que appellatur domus milicie Templi de Mediolano. Одно из немногих упоминаний о выращиваемых культурах относится к ряду виноградников, в то время как доход от особняков поступал в основном от продажи сена, овощей, пшеницы и других продуктов. Затем Мартино перечислил движимое имущество, найденное в доме миланских тамплиеров, включая ряд литургических книг и некоторые реликвии [71].

Покинув Милан, архиепископские викарии отправились в Тортону, где после публикации папских булл [72] они получили отчет и, прежде всего, жалобы Филиппо де Кумиса, инквизитора в Ломбардии и Марча Януэнси [73]. Филиппо руководил домами в Тортоне и Казеи-Жероле, столкнувшись со значительными трудностями. Инквизитор сделал все возможное, чтобы завершить свою задачу [74]. В Тортоне и Казеи-Жероле управление имуществом ­тамплиеров было передано в руки Руфино [75], нунция инквизитора Филиппо, сборщика арендной платы и платежей и прецептора местного дома госпитальеров. Это единственный пример на северо-западе Италии, когда госпитальеры непосредственно отвечали за управление имуществом тамплиеров до того, как их фактически перевели из одного ордена в другой [76]. Вопреки указаниям Руфино, арендаторы Казеи оставили часть урожая для неизвестного священника, проживавшего в церкви тамплиеров [77]. Было высказано предположение, что этот священник был пресвитером ­ордена, но маловероятно, что брат-тамплиер не был бы заключен в тюрьму в этот период. Более вероятным, судя по другим упоминаниям о священниках в тамплиерских церквях, представляется то, что его призвали служить в этом заброшенном месте поклонения [78]. Затем Филиппо не смог собрать ежегодные платежи с ряда арендаторов и доход от продажи некоторой продукции [79]. Точно так же, господин Пагано де Рипальта, olim pedagerius, не внес суммы, которые ему было поручено собрать [80]. Также имели место кражи соломы и сена [81].

В Тортоне также возникли трудности в управлении. Помимо проблем со сбором арендной платы, в описи было отмечено, что нотариус из Павии, приехавший в Тортону для составления документов, был избит и вынужден был оставаться в городе восемнадцать дней [82]. Другие записи о расходах касаются ремонта домов тамплиеров [83]. Одним из упомянутых заключенных тамплиеров был Джакомо, прецептор Тортоны, для которого были потрачены деньги на еду, одежду, обувь и другие вещи. Подобные действия объяснялись также тем, что прецептор пользовался поддержкой местной коммуны. В Милан был отправлен гонец за советом по этому сложному вопросу [84].

В декабре 1309 года Джованни да Кастильоне был заменен Рожерио да Милано, ректором церкви Санта-Мария-делла-Скалетта в Павии и родственником Конкореццо [85]. Ему было поручено выполнять те же задачи, что и его предшественнику, и вскоре после его назначения в Павии были опубликованы буллы судебного процесса [86]. Возможно, обратившись к священнику из церкви в Павии, Ринальдо стремился преодолеть трудности, которые препятствовали работе инквизиторов в этом районе. Отчет о движимом имуществе Ордена в Павии был отправлен в конце декабря [87]. Инвентаризация имущества и расходов домов Торричеллы Верзате и Павии, также составленная Филиппо де Кумисом, относится к тому же периоду [88]. Здесь Филиппо также столкнулся со значительными трудностями из-за мятежников и непокорных офицеров инквизиции [89]. Он дошел до того, что начал разбирательство против этих лиц, но не добился результатов. В этом документе Филиппо также отметил, что был вынужден вынести порицание некоторым арендаторам Сан-Гульельмо в Павии за неуплату пошлины. Кроме того, был нанесен ущерб виноделию [90], а захват Сиклерио, прецептора Торричелла-Верцате, оказался сложным делом, потребовавшим мобилизации двадцати пяти вооруженных человек. Возможно, прецептор решил защищаться, и если это так, то это будет единственное упоминание в источниках о сопротивлении аресту со стороны тамплиеров. Филиппо также произвел аресты в Тортоне, Алессандрии и Казеи. Он отправил двух гонцов в Тортону и Пьяченцу с приказом арестовать прецептора Тортоны и еще одного тамплиера [91]. Кроме того, в Верзарии, где находилась коневодческая ферма, пропала одна из лошадей, а остальных инквизитор продал, опасаясь кражи [92]. Вдобавок к этим неоднократным актам вандализма и грабежа, часть леса, принадлежавшего дому, была опустошена [93]. Затем инквизитор пытался либо побудить к возвращению украденного имущества, либо непосредственно принять меры по его возвращению [94]. В декабре 1309 года omnes possessiones, affictus, vineas, terras, ortos et domos manssionis, domus et preceptorie Milicie Templi predicti de Verzario Placentine diocesis et districtus civitatis Papie были сданы в аренду архиепископскими викариями, и арендаторов также призвали вернуть себе имущество. узурпировали имущество, принадлежащее Храму [95]

О сговоре с тамплиерами, который, по всей видимости, имел место в некоторых районах Павии, свидетельствует и тот факт, что сам Филиппо рассматривал возможность освобождения задержанных братьев pro fideiussione и снятия с них охраны по требованию коммун Павии и Тортоны. Власти Павии, как светские, так и церковные, также направляли письменные протесты в поддержку тамплиеров [96]. ­Положение Филиппо было отнюдь не простым, и это объясняет, почему ему пришлось обратиться за советом к другим инквизиторам в Милане и Креме [97].

Поиск эффективных способов реагирования на эти акты сопротивления был еще одной причиной частых встреч и поддержания постоянной связи инквизиторов с папой. Они встретились в Бергамо, чтобы составить послание для отправки папе [98]. Ответы на заданные ими вопросы были зачитаны в Павии [99], но очевидно, что этих объяснений было недостаточно.

Затем отца Бенчио отправили в папский суд, и его ответы были заслушаны на встрече в Креме [100]. У инквизиторов была еще одна возможность встретиться и обсудить ситуацию в Милане, где они проконсультировались с судьей pro consilio habendo super litteris per comarlengum domini Papa Inquisitori missis [101].

Возможно, инквизитор, отправленный в Лигурию, столкнулся с аналогичными трудностями, поскольку он отправился прямо в Авиньон, взяв с собой свои доклады, а затем оставался в курии не менее двух месяцев, ища совета [102]. Обращение к папской власти, местным юридическим советникам, прокураторам и sapientes [«знаток, сведущий, искушённый». – Прим. пер.] [103] не было чем-то новым для инквизиторов и подчеркивает, что они сталкивались не только с противодействием своим мерам, мотивированным либо определенной степенью сочувствия к ордену Храма, либо желанием захватить их имущество, но и с сопротивлением, основанным на правах, более или менее обоснованных, юридического характера. Использование шпионов [104], работающих вместе с инквизиторскими чиновниками, было обычной практикой в этих расследованиях. Эти шпионы, как мужчины, так и женщины, могли быть членами familia инквизитора и также выполняли множество других задач [105].

Чиновники пытались решить эти проблемы, действуя сообща на основе как папских директив, так и экспертных юридических консультаций. Например, более прямым стимулом к исполнению их распоряжений была сдача в аренду имущества тамплиеров за определенную сумму, которая не увеличивалась, даже если арендатор возвращал себе дополнительное имущество тамплиеров [106].

В некоторых случаях инициативу брали на себя владельцы недвижимости, сдаваемой в аренду тамплиерам. Монастырь Караманья с 1286 года сдавал в аренду тамплиерам из Мурелло некоторые участки земли. В марте 1310 года, заметив, что монастырь не управляется тамплиерами и арендная плата не выплачивалась в течение трех лет, аббатиса решила возобновить обработку земель [107].

Задача инквизитора Оттоне, который ­29 января 1310 года передал архиепископским викариям отчеты об управлении монастырями в Новаре [108], Верчелли, Казале-Монферрато, Ливорно-Феррарис и Ивреа, была проще. Он тоже занимался recuperatione bonorum dictarum mansionum и надзором за fratrum Templariorum captorum, и его счета всегда были в плюсе [109]. После получения этих отчетов викарии путешествовали по всему Пьемонту, объявляя папские буллы [110].

Учитывая, что провинциальные расследования длились уже некоторое время и вряд ли скоро завершатся, Климент V в апреле 1310 года издал буллу Alma mater ecclesia, которая отложила Вьеннский собор [111].

Чтобы отслеживать дальнейшие события в ходе расследования, нам приходится обращаться почти исключительно к записям из церковной провинции Равенна. Из них мы будем в основном рассматривать документы, ­касающиеся района Пьяченцы. В ноябре 1310 года Ринальдо да Конкореццо уведомил инквизиторов, находившихся в его юрисдикции, о провинциальном ­синоде, который должен был состояться в Равенне 13 января 1311 года [112]. Идентичные уведомления были разосланы епископам архиепископства Равенны, которым было поручено назначить представителей для провинциальной сессии и обсудить вопросы, включенные в предмет собрания [113]. По всей вероятности, собор начался в назначенную дату [114] и был хорошо принят духовенством Романьи и Эмилии [115]. К сожалению, никаких записей этого собрания не сохранилось, но, по всей видимости, вопрос о тамплиерах обсуждался во время его проведения. Обсуждение, ­должно быть, было довольно сложным, поскольку участники не смогли прийти к единогласному решению на первом соборе. Однако этот вопрос, должно быть, был подробно обсужден, поскольку на следующем совете им удалось быстро прийти к соглашению [116]. В ходе подготовки к новому заседанию Ринальдо уточнил, что на только что завершившемся совете не обсуждались все вопросы. Работа собора была отложена до следующего заседания, которое должно было состояться 1 июня, а затем перенесена на две недели [117]. Ринальдо вызвал на встречу тамплиеров провинции, чтобы они могли услышать свой приговор [118].

Второй собор, вероятно, также начался в назначенную дату [119]. В нем снова приняли участие епископы из провинции Равенна, представители ­местных церковных общин и инквизиторы. Вопрос о тамплиерах ­был решен путем изучения результатов епархиальных расследований, проведенных в Равенне по просьбе Ринальдо. После изучения этих документов должно было состояться слушание дела тамплиеров, которых должны были доставить в город под охраной [120].

К сожалению, нет документов, описывающих то, что происходило на этом начальном этапе разбирательства, но преамбула к обсуждению, должно быть, была довольно короткой, поскольку слушание дела с тамплиерами началось 17 июня. Информация о разбирательстве в этот день дошла до нас в виде краткого изложения показаний семи братьев из Пьяченцы [121]: Раймондо и Джакомо Фонтана, Джакомо, Альберто, Мауро и Гульельмо да Пигаццано и Гульельмо Качча, которые были допрошены с использованием списка вопросов, прилагаемого к Facials misericordiam. Под присягой обвиняемые ответили на все заданные им вопросы, отрицая все обвинения и противореча показаниям, данным против них [122]. Тот факт, что против Храма были выдвинуты обвинения, свидетельствует о том, что не все были единодушны в поддержке ордена, и делает окончательные решения этого собора еще более значимыми. Помимо тамплиеров из Пьяченцы, были заслушаны также пять братьев из Болоньи и один из Фаэнцы [123]. Они также отвергли все обвинения, произведя благоприятное впечатление на прелатов, которые, вероятно, сочли их невиновными. Согласно предварительному заявлению Ринальдо да Конкореццо, на этом заседании должны были быть заслушаны все тамплиеры, задержанные в провинции Равенна. К сожалению, нам точно известно, что перекрестному допросу подверглись только тринадцать из задержанных братьев, и точной стенограммы их показаний не сохранилось.

Тем временем участники собора склонялись к тому, чтобы признать тамплиеров невиновными, несмотря на возражения доминиканских инквизиторов. Ринальдо добился единодушного согласия в том, что расследование было проведено справедливо, но, в то время как присутствующие епископы считали, что дальнейшее расследование не требуется, инквизиторы Никкольд де Рипатрансоне и Джованни де Пизиготис полагали, что допрос тамплиеров следует продлить и что для получения более правдивых показаний следует использовать пытки. Затем Ринальдо спросил, следует ли немедленно запросить мнение папы и отложить рассмотрение дела до Вьеннского собора. Собор не должен был состояться в ближайшее время, и это решение, совершенно справедливо, было воспринято как попытка облегчить жизнь тамплиерам [124]. Затем Конкореццо и прелаты, собравшиеся в Равенне, пошли гораздо дальше, приняв декларацию огромной важности не только в отношении расследования деятельности тамплиеров, но и в отношении использования принудительных методов в инквизиционных процессах в целом. Они категорически заявили, что «те, кто признался из страха перед пытками, должны считаться невиновными, если впоследствии они отзовут свои признания, так же как и те, кто не осмелился отказаться от них из-за страха перед пытками и дальнейшим наказанием» [125]. Таким образом, по их мнению, не только не допускалось применение пыток, но и признавалась невиновность тех, кто ошибочно признался в вине из-за страха перед пытками. Невиновными также считались те, кто не осмелился отказаться от своих признаний, столкнувшись с перспективой дальнейших пыток. С этой точки зрения Равеннский собор подтвердил ­важный юридический принцип, который, однако, долгое время оставался без внимания [126].

Чтобы подтвердить беспристрастность рассмотрения этого вопроса, совет пришел к выводу, что тамплиеры не могут быть немедленно оправданы, а должны пройти процедуру purgatio [(лат. «очищение», «процедура очищения» — Прим. пер.)]. Прелаты, собравшиеся в Равенне, никак не прокомментировали невиновность ордена. Однако совет подчеркнул, что вопрос заключался не в том, виновны ли некоторые члены ордена в совершении предполагаемых преступлений, а в том, было ли невиновно большинство членов ордена или нет?

После собора Ринальдо да Конкореццо определил условия очищения. Purgatio — это юридическая процедура, в ходе которой человек, подозреваемый в ереси или других преступлениях, но не давший признательных показаний и вина которого не была доказана, мог обелить свое имя, принеся публичную клятву. Слова, сказанные в клятве, должны были быть подтверждены определенным числом свидетелей [testes compurgantes]. Как правило, эта клятва должна была быть принесена в течение года после постановления суда, но в данном случае Ринальдо установил срок в сорок дней [127]. Он также потребовал, чтобы тамплиеры добровольно выполнили эту процедуру.[128] Число testes compurgantes должно было составлять семь, включая как духовенство, так и мирян, но не членов ордена тамплиеров. Обычно запрашивались показания членов одного ордена, но в данном случае процедуру пришлось изменить, поскольку обвинялся весь орден тамплиеров. В рамках клятвы тамплиеры должны были опровергнуть предъявленные им обвинения.

Имеющиеся у нас документы включают отчет о примирительных ­клятвах, составленный 5 июля 1311 года Раймондо и Джакомо Фонтана и Мауро да Пигаццано перед Гуидотто де Арчеллисом, генеральным викарием епископа Пьяченцы Уго [129]. Каждое из сохранившихся заявлений было подписано двенадцатью примирительными свидетелями. Выбор свидетелей имеет особое ­значение. Сеть переплетенных связей между орденом и местным обществом становится еще более очевидной при изучении списка свидетелей, вызванных для дачи показаний от имени его членов. Среди них, помимо членов знатной семьи Фонтана, как духовенства, так и мирян, мы также находим аббата, священнослужителей из ордена гумилиатов, госпитальеров, каноников и монахов. Среди мирян были нотариус, рыцарь, miles et iudex [рыцарь, наделённый судебными полномочиями] и medicus [лекарь] [130]. Одним из свидетелей Джакомо Фонтана ­был Рожерио Качча, вероятно, родственник тамплиера Пьетро, каноник и настоятель церкви Сан-Джованни-де-Викуло, которого можно ­идентифицировать как магистра права и капеллана Бонифация VIII с тем же именем [131]. Не менее значимым было присутствие Гуидотто де Арчеллиса, происходящего из рода, связанного с Фонтана, который ранее рассматривал два дела в Брешии, вынесенных в пользу ордена [132].

Климент V, нисколько не удовлетворившись этими результатами, обратил свое внимание на членов следственной комиссии и приказал применять более строгие и жестокие методы допроса в Ломбардии ­и Тоскане, включая пытки [133]. Архиепископ Пизы и епископ Флоренции подчинились папским приказам, в то время как Ринальдо да Конкореццо ­остался верен выводам провинциального совета. Позже он принял участие в Вьеннском соборе, где все итальянские прелаты, за исключением одного, высказались за предоставление тамплиерам возможности защищаться [134].

Нам неизвестно, как проходило расследование в других церковных провинциях на северо-западе Италии. Единственные имеющиеся у нас документы упоминают о присутствии главы местного дома тамплиеров в епископской курии в Ивреа в 1311 году. По-видимому, он мог свободно приходить и уходить и был хорошо принят епископом. 11 марта 1311 года Гульельмо ди Алессандрия ordinis Templariorum был назван свидетелем в документе епископа Альберто. 3 июня того же года Гульельмо Рубео ди Алессандрия, названный в это время preceptor domus sancti Nacari de Yporegia, присутствовал на двух церемониях посвящения, также назначенных епископом [135]. К сожалению, нам неизвестно, ожидал ли Гульельмо суда или же он находился под следствием провинциального совета.

[22] Barber, The Trial, pp. 62-63.

[23] Barber, The Trial, p. 59ff.; A. Beck, Der Untergang der Templer (Freiburg, 1992), pp. 47-61.

[24] Demurger, Vie et mort, pp. 240-241; Barber, The Trial, pp. 202-216; B. Frale, L’ultima battaglia dei Templari. Dal codice ombra d’obbedienza militare alla costruzione del processo per eresia (Rome, 2001), p. I35ff.

[25] Demurger, Vie et mort, pp. 241-245; Barber, The Trial, pp. 73-87.

[26] A contemporary copy of the bull can be found in Milan, Archivio di Stato, Sezione storico-diplomatica, Archivio Diplomatico, Bolle e Brevi, cartella 21, secolo XIV. It is identifiable with a document noted by Angelo Fumagalli and conserved in the Dominican archive of Sant’Eustorgio. A. Fumagalli, «Sui Templari, sull’Autore cioè delle loro regole, e sulla cagione del loro distruggimento», in A. Fumagalli, Delle antichità longobardico-milanesi illustrate con dissertazioni dai monaci della Congregazione Cistercense di Lombardia, 4 vols. (Milan, 1792-1793), II, p. 191. For the library of the Milanese Dominicans, see M. Benedetti, «Le parole e le opere di frate Lanfranco (1292-1305)», in Le scritture e le opere degli inquisitori, Quaderni di Storia Religiosa, 9 (2002), p. 165, note 87.

[27] G. Biscaro, «Inquisitori ed eretici lombardi (1292-1318)», Miscellanea Storica Italiana, III ser., 29 (1922), p. 450, note I; M. D’Alatri, Eretici e inquisitori in Italia, 2 vols. (Rome, 1986-1987), I, pp. 117-120, 127-134.

[28] M. D’Alatri, L’inquisizione francescana nell’Italia centrale nel secolo XIII (Rome, 1954), pp. 17, 346.

[29] B. Hamilton, The Medieval Inquisition (London, 1981), pp. 40-59. For a description of inquisitorial actions, partly in the area studied in this book see G.G. Merlo, Eretici e inquisitori nella società piemontese del Trecento (Turin, 1977), pp. 121-148.

[30] Biscaro, «Inquisitori», pp. 447-557; Benedetti, «Le parole», pp. 111-182.

[31] Tommasi, «Interrogatorio», pp. 266-274.

[32] Namely, Francesco di Pocapaglia (Cuneo and Chieri), Bonifacio da Faenza (Ferrara, Modena and Reggio), Ruggero da Petriolo (Bologna), Bencio di Alessandria (Alessandria), Pace da Vadano and Marchisio di Brescia (Milan). Some important members of the Templar Order came from Pocapaglia’s district. See above, Chapters I and III, pp. 39-40, 101.

[33] Rinaldo had continual and significant contact with the papal court during the pontificates of Boniface VIII and Benedict XI, and may well have met those Templars who were members of the papal entrourage in this period. Caravita, Rinaldo da Concorezzo, pp. 21-94.

[34] Carte, I/2, doc. 320, pp. 488-489. A chronicle written in Parma states that Rinaldo went to this city and alias terras Lombardie precisely to deal with the trial of the Templars during the summer of 130g. Unfortunately no other document confirms this information. Caravita, Rinaldo da Concorezzo, pp. 118-119.

[35] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, pp. 118- 119.

[36] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, p. 120.

[37] Carte, I/2, doc. 322, pp. 494-496.

[38] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, pp. 120-121.

[39] Regestum Clementis papae V, III, docs. 3584-3585, pp. 363-366.

[40] In the archives of Ravenna there were two copies of this bull, but one of them, published by Rossi, seems to have been lost. Carte, I/2, doc. 315, pp. 475-479; Rossi, Historiarum, pp. 512-515; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 35, pp. 266-269.

[41] Cf. Ughelli, Italia Sacra, IV. col. 610, note 54; L.G. Cerracchini, Cronologia sacra dei vescovi di Firenze (Florence, 1716), pp. 88-91; P.B. Gams, Series episcoporum ecclesiae Catholicae quotquot innotuerunt a Beato Petro apostolo, 2 vols. (2nd edition, Leipzig, 1931, repr. Graz, 1957), I, p. 790.

[42] Carte, I/2, doc. 316, pp. 479-481; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, p. III, note 2; Tommasi, «Interrogatorio», p. 280.

[43] Carte, I/2, doc. 314-315, pp. 482-484; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, p. 112, note 5.

[44] Regestum Clementis papae V, III, doc. 3626 ff., col. 386 ff.

[45] Rossi, Historiarum, p. 520.

[46] Milan, Archivio di Stato, Fondo Religione, Miscellanea Materiale Restaurato, cartella 5, 6th of April 1308; Colombo, «I Gerosolimitani», doc. 8, p. 220.

[47] Turin, Archivio di Stato, Materie politiche per rapporto all’interno, Ordini Cavallereschi, Ordine dei Templari, mazzo I, no. 5.

[48] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, pp. 115-116.

[49] When taking possession of the property situated ultra Trebiam, the inquisitor asked to be accompanied by fratres and ufficiales. Carte, I/2, doc. 332, p. 525.

[50] Carte, I/2, doc. 318, pp. 484-487.

[51] Carte, I/2, doc. 332, p. 533.

[52] Carte, I/2, doc. 321, p. 490; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, p. 118, note 1.

[53] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, doc. 34, pp. 265-266; Turin, Archivio di Stato, Materie politiche per rapporto all’interno, Ordini Cavallereschi, Ordine dei Templari, mazzo I, no. 6.

[54] Tommasi, «I Templari in Italia», col. 900.

[55] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, p. 118.

[56] Tommasi, «Interrogatorio», pp. 274-298.

[57] Tommasi, «Interrogatorio», pp. 281-282.

[58] Tommasi, «Interrogatorio», p. 293.

[59] Tommasi, «Interrogatorio», pp. 292-293.

[60] Rainerio de Gasoli was elected bishop in 1296 as a result of the intervention of Boniface VIII, whose chaplain he was, and ran the diocese mostly through vicars. Savio, Gli antichi vescovi. Lombardia, II/2, pp. 144-145; Tantardini, «I Templari», p. 285.

[61] This corresponded to the ecclesiastical provinces of Milan, Ravenna, Aquileia and Faenza. See Caravita, Rinaldo da Concorezzo, tab. 4.

[62] Carte, I/2, docs. 331-332, pp. 514-534; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 42, pp. 286-287.

[63] Carte, I/2, doc. 333, pp. 534-535.

[64] Carte, I/2, doc. 330, pp. 513-514.

[65] Carte, I/2, doc. 334, pp. 536-537.

[66] Carte, I/2, doc. 332, pp. 523, 530.

[67] The account of the expenses is in Carte, I/2, doc. 331, pp. 519-523, doc. 332, pp. 525-532. Two fratres were sent from here to Bergamo, but it is not known whether they belonged to the Temple. Carte, I/2, doc. 331, p. 522.

[68] Carte, I/2, doc. 331, pp. 519-520, doc. 332, p. 525.

[69] Carte, I/2, doc. 335, pp. 537-538.

[70] Carte, I/2, doc. 336, pp. 539-542.

[71] Carte, I/2, doc. 336, p. 541.

[72] Carte, I/2, doc. 338, pp. 543-544.

[73] Carte, I/2, docs. 339-340, pp. 545-554.

[74] Carte, I/2, doc. 339, p. 546.

[75] Carte, I/2, doc. 339, p. 546, doc. 340, p. 547.

[76] For the Hospitaller house of Tortona see Ricaldone, Templari, II, pp. 699-722. Bono, the master of the Hospital, appears as representative of the Bologna clergy at the second council of Ravenna in 1311. Caravita, Rinaldo da Concorezzo, doc. 45, p. 293.

[77] Carte, I/2, doc. 340, pp. 550, 552.

[78] Carte, I/2, doc. 332, p. 529, doc. 340 pp. 552, 553, doc. 350, p. 585.

[79] Carte, I/2, doc. 350, p. 585, doc. 340, p. 551.

[80] Carte, I/2, doc. 340, p. 551.

[81] Carte, I/2, doc. 350, p. 578. The same document notes that other items and possessions were taken too.

[82] Carte, I/2, doc. 340, p. 551.

[83] Carte, I/2, doc. 340, pp. 552-553.

[84] Carte, I/2, doc. 340, p. 551.

[85] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 46, p. 294.

[86] Carte, I/2, doc. 351, pp. 586-587.

[87] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 43, pp. 287-289.

[88] Carte, I/2, doc. 350, pp. 568-586.

[89] Carte, I/2, doc. 350, pp. 577, 583-584.

[90] Carte, I/2, doc. 350, pp. 577-578.

[91] Carte, I/2, doc. 350, pp. 579-580.

[92] Carte, I/2, doc. 350, p. 580.

[93] Carte, I/2, doc. 350, p. 583.

[94] Carte, I/2, doc. 350, p. 582.

[95] Carte, I/2, doc. 353, p. 590.

[96] Carte, I/2, doc. 350, p. 583.

[97] Carte, I/2, doc. 350, pp. 582-583.

[98] Carte, I/2, doc. 331, p. 526.

[99] Carte, I/2, doc. 331, p. 527. For the consilia between inquisitors see Benedetti, «Le parole», pp. 131-133.

[100] Carte, I/2, doc. 331, pp. 527-528. Unfortunately, as only the expenses incurred for attending these meetings are noted in the inventories, the dates cannot be established.

[101] Carte, I/2, doc. 350, p. 583. For a reference to nuncios domini Pape see Carte, I/2, doc 340 p. 552.

[102] Carte, I/2, doc. 349, p. 583.

[103] Carte, I/2, doc. 349, p. 583, doc. 331, p. 521; Benedetti, «Le parole», pp. 130-131.

[104] Carte, I/2, doc. 350, p. 579.

[105] Benedetti, «Le parole», p. 146 ff.

[106] Carte, I/2, doc.. 353, pp. 589-591.

[107] Turin, Archivio di Stato, Materie politiche per rapporto all’interno, Ordini Cavallereschi, Ordine dei Templari, mazzo I, no. 7.

[108] The bulls of the trial were published in Novara on the 17th of January 1310. Carte, I/2, doc. 341, pp. 555-556.

[109] Carte, I/2, doc. 342, pp. 556-558.

[110] Carte, I/2, doc. 343, pp. 558-559, docs. 345-349, pp. 561-566; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 44, pp. 289-290.

[111] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, p. 137.

[112] A first provincial meeting was probably held at the end of 1309. Nothing is known about it. Caravita, Rinaldo da Concorezzo, pp. 124-125.

[113] Rossi, Historiarum, p. 522ff.; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, pp. 138-140. The mistaken dating of this council to 1310 is probably due to a printing error in the 1589 edition of Rossi’s work. Carte, I/1, pp. CVI-CVII; R. Caravita, «Il primo dei due concili provinciali ravennati sui Templari», in Atti del XVII Convegno di Ricerche Templari (Latina, 2000), p. 80.

[114] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, p. 141; Caravita, «Il primo dei due concili», pp. 81- 87.

[115] For a list of the bishops attending this assize see Caravita, Rinaldo da Concorezzo, pp. 139-140. None of the records note the presence of clerics from the Piacenza area. For the debate over the nature of the second assize (whether it was the second session of the same council or a second provincial council) see Caravita, «Il primo dei due concili», pp. 80-81.

[116] Caravita, «Il primo dei due concili», p. 87.

[117] Carte, I/2, doc. 35g, pp. 600-601; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, pp. 141-142. For the preparatory synods for this second council see ibid., pp. 142-145.

[118] Caravita, «Il primo dei due concili», pp. 90-91.

[119] Carte, I/2, doc. 368, pp. 614-615; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, p. 145; Caravita, «Il primo dei due concili», pp. 87-88.

[120] Caravita notes that amongst the bishops attending must have been the bishops of Montefeltro and Rimini, who took part in the Cesena inquiry, and the bishop of Piacenza, who intervened with regard to the investigation into the Templars from Piacenza. Caravita, «Il primo dei due concili», p. 88.

[121] The documents in our possession may be incomplete, given that the inquisitors’ inventories talk of eight Templars probably referring to the house of Piacenza.

[122] Rossi, Historiarum, p. 525 ff.

[123] Rossi, Historiarum, p. 526.

[124] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, p. 149.

[125] Rossi, Historiarum, p. 526.

[126] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, pp. 151-152.

[127] In all probability Rinaldo wanted to bring the proceedings against the Templars to a conclusion as soon as possible. Caravita, «La «purgazione»», p. 13.

[128] Caravita hypothesises that maybe Rinaldo wanted to wait for the resolution of the Council of Vienne before issuing further sanctions against those not subject to the compurgation, perhaps basing his judgment on the favourable sentence on the Temple proclaimed in the council. Caravita, «La «purgazione»», p. 13.

[129] Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 49, pp. 298-307; Caravita, «La «purgazione»», pp. 20-24.

[130] Testes compurgantes of Raimondo Fontana: dompnus Thomas de Fontana abbas, dompnus Jacobus de Pontenure, dompnus Lanfranchus Taxus, dompnus Antonius de Fontana, monachus monasterii Sancti Sepulcri Placentie, frater Obertus Blanchus, minister Domus Humiliatorum de Sancto Raymundo Placentie, frater Guillelmus Vespa, frater Domus Humiliatorum de Sancto Raymundo Placentie, presbiter Stephanus de Monticellii, prebendarius ecclesie Sancti Nazarii de Stratalevata, dominus Guillelmus vicedominus de Sunexio, miles et iudex, magister Jacobus de Burgo, medicus, Guillelmus vicedominus de Boso, Nicolaus Buffa, Obertus Germanus, notarius (Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 49, p. 303).
Testes compurgantes of Giacomo Fontana: dominus Rogerius Cacia, canonicus Placentinus et prepositus ecclesie Sancti Johannis de Viculo, dominus Bertholinus de Malino, prepositus ecclesie Sancti Johannis de domo Placentie, frater Andreas, prior ecclesie Santi Maphei, presbiter Janonus, rector eccelsie Santi Gervaxii, Giacobus Maniabos, canonicus Plebis de Polegnano, dominus Jacobus de Rizalo, rector Hospitalis Montis de Lamia, dominus Albertacius de Vicedominis, miles, dominus Johannes de Acerbo de Fontana, dominus Ghislerius de Bonifacio comes, dominus Albertus de Fontana dictus Clavarinus, Nicolaus de Fontana dictus Zagnus, Philippus de Vicedomini de Surrexio (Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 49, p. 305).
Testes compurgantes of Mauro da Pigazzano: reverendus vir dominus Jacobus Silvagnus, archidiaconus Placentinus, dominus Johannes de Suzis, prepositus ecclesie Sante Brigide Placentie, presbiter Bernardus Arianus, canonicus dicte ecclesie Sancte Brigide, presbiter Guilelmus Ratus, canonicus dicte ecclesie Sancte Brigide, dominus Serenus, monachus monasterii Sancti Systi, dompnus Jacobus de Villanova, monachus monasterii Sancti Systi, presbiter Lanfranchus, rector ecclesie Sancti Nazarii, presbiter Stephanus, cappellanus monasterii Sancti Sepulcri, frater Petrus, minister Hospitalis Sancte Marie de Burgheto, Johannes Stagnarius, Jacobus de Mazinaxio, Guimerius vicedominus, filius domini Alberici (Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 49, p. 307).

[131] Carte, I/2, docs. 289-290, pp. 441-446; Caravita, Rinaldo da Concorezzo, appendix, doc. 49, pp. 305; Caravita, ««La purgazione»», pp. 19-20.

[132] See above, pp. 175-176. These testimonies also show that, despite the aforementioned problems, the Templars could still rely on some support in Piacenza, and this is a possible reason why members of the da Pigazzano family, who had probably been active in Milan and Central Italy, came here to be tried.

[133] Regestum Clementis papae V, VI, docs. 7527-7528, p. 439.

[134] E. Müller, Das Konzil von Vienne. 1311-1312. Seine Quellen und seine Geschichte (Münster i. W., 1934), pp. 666, 675; Ptolemy of Lucca, Historia Ecclesiastica, RIS II (Milan, 1727), col. 1236. For a list of the bishops present at Vienne see Finke, Papsttum und Untergang, II, p. 305. For this council see also S. Menache, Clement V (Cambridge, 1998), pp. 235-240, 279 ff.

[135] Ivrea, Archivio Storico della Diocesi di Ivrea, Protocollo VIII.3.310/320, fols. 6v, I0r-v.

III. ПОКАЗАНИЯ ТАМПЛИЕРОВ ИЗ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ ИТАЛИИ, РАССМОТРЕННЫЕ В ОСТАЛЬНОЙ ЧАСТИ ИТАЛИИ, ФРАНЦИИ И НА КИПРЕ.

В ходе расследования на Кипре не применялись принудительные методы, и здесь также ни один из допрошенных братьев не признался в преступлениях, в которых признались их собратья, подвергшиеся запугиванию и пыткам [136]. Среди братьев на острове было несколько членов ордена из северо-западной Италии. Например, Гульельмо де Гарент отрицал, что во время его принятия в орден, на котором присутствовали Гульельмо ди Канелли, Джакомо ди Боско, Джерардо Акварелли ди Алессандрия и капеллан Джакомо да Пьяченца, имели место еретические действия [137]. То же самое отрицал Франческо да Дженова, сержант ордена Тампль, принятый в Далмацию.[138] Идентичные показания дал Никола да Монтекукко [139], miles ордена Храма, принятый в доме Асти своим братом Джакомо, прецептором Ломбардии. При его принятии также присутствовали Оттоне ди Сан Джорджо, вероятно, член знатного рода Биандрате, и Раймондо де Канетис [140]. ­Пьетро Каделли из Castro Gyra в Провансе, который, возможно, происходил из района Монферрата и был принят в орден в Венеции Гульельмо де Новесом в присутствии Буско ди Алессандрия, Риккардо ди Аморозо и Пьетро да Болонья, не смог вспомнить никаких еретических практик [141­]. Бартоломео да Кремона и Дженисо да Cremena [вероятно ­, неправильно написанное имя Кремона][142] присутствовали на других ортодоксальных обрядах принятия.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
СУД НАД ТАМПЛИЕРАМИ В ГЕРМАНИИ

Таким образом, тамплиеры, действовавшие на Кипре и выходцы из Северной Италии, не знали о каких-либо богохульных действиях в ордене и подчеркивали свою веру в первоначальный Устав ордена и его приверженность защите ­веры. Упомянутые выше случаи заявления о невиновности были подтверждены показаниями многочисленных свидетелей, не являвшихся тамплиерами, как мирян, так и духовенства. Признавая определенную степень секретности в деятельности ордена, они придавали большое значение самопожертвованию членов ордена ради защиты христианской веры [143].

Во Франции показания тамплиеров из Северной Италии, подвергавшихся пыткам и лишениям, были прямо противоположны показаниям на Кипре. Типичным примером является случай Пьетро да Болонья, генерального прокуратора ордена. Хотя его пребывание на этом посту задокументировано только во время папства Бонифация VIII, по всей вероятности, он все еще находился при папском дворе в 1307 году. При аресте в начале кампании против тамплиеров Пьетро полностью признался в еретических практиках в ордене, заявив, что был принят Гульельмо де Новесом в Болонье посредством богохульного ритуала [144]. Признания этого высокопоставленного лица, должно быть, имели значительные последствия для всего расследования, поскольку они, по-видимому, выявили явную вину ордена.

Еще одним итальянским тамплиером, арестованным во Франции, был Альбертино ди Канелли, который, как и Пьетро да Болонья, входил в окружение папы. В Париже в 1311 году Альбертино, один из привратников Бенедикта XI и preceptor balive Sicilie, заявил, что был принят в дом тамплиеров в Асти своим родственником Гульельмо, прецептором Ломбардии.[145] В присутствии нескольких братьев из Пьемонта и, вероятно, по крайней мере еще одного родственника, Альбертино плюнул на крест на мантии ордена. Впоследствии он исповедался во всем папскому исповеднику, который спросил его, сообщил ли он папе о случившемся. После того, как Альбертино признался, что не сообщил, исповедник все равно оправдал его.[146] К сожалению, после этого показания никаких дальнейших сведений об этом брате нет, и мы не знаем, что с ним случилось.

Показания тамплиеров из северо-западной Италии, данные в ходе расследования в Тоскане, где применялись пытки, следуют той же линии. Признания были схожи с признаниями их собратьев во Франции. Согласно этим свидетельствам, ряд тамплиеров из северо-западной Италии не только были вовлечены в еретические практики, но и ­активно их поощряли. То же самое говорилось в показаниях ­тамплиеров, допрошенных в Абруццо и Папской области. Те же самые провинциальные магистры, которые были названы ортодоксами в показаниях киприотов, были названы еретиками в показаниях итальянцев ­, за единственным исключением Угуччоне ди Верчелли. Например, Бьянко да Пигаццано присутствовал на якобы еретическом принятии Бернардо да Парма [147] и других братьев в Пьяченце [148]. Позже он принял Герардо и Пьетро да Пьяченца в орден в церкви Санта-Мария-дель-Темпио в Пьяченце [149]. В конце церемонии, ­по-видимому, провинциальный магистр и другие братья заставили их обоих отречься от Христа [150]. Также говорят, что у Бьянко был деревянный идол, которому тамплиеры поклонялись во время капитулов [151]. Бьянко да Пигаццано также принял Пьетро Валентини в Santa Maria all’Aventino, что, опять же, по-видимому, поощряло богохульные действия [152]. Подобные преступления якобы совершил Гульельмо де Новес, который председательствовал на ряде принятий еретического характера [153]. После этого, как говорят, Гульельмо ди Канелли возглавил капитул, на котором тамплиеры поклонялись идолу в форме головы [154]. Только Угуччоне ди Верчелли никогда не упоминался в связи с еретической практикой. По-видимому, именно его подчиненные заставляли кандидатов отрекаться от Христа и поклоняться идолам, и эти практики никогда не происходили в присутствии этого высокопоставленного лица [155]. Однако его преемник, Джакомо да Монтекукко, играл гораздо менее заметную роль в этих вопросах и, прежде чем стать ­провинциальным магистром, как говорят, проводил кощунственные церемонии [156], продолжая эти ошибочные действия и во время своего пребывания на посту магистра [157].

Ряд помощников провинциальных магистров, таких как викарии ­Раймондо, Иснардо, Бартоломео ди Модена и Моро [158], как утверждается, совершили те же ошибки. Джорджо [159], викарий Угуччоне ди Верчелли, и Пьетро да Болонья [160] также, как утверждается, действовали подобным образом. Викария Джакомо ди Болонья даже называли содомитом [161]. В отличие от них, папский маршал Джакомо, узнав о предполагаемой коррупции в ордене, покинул ­его [162], а двое milites, сбежавших, чтобы избежать подобных действий, были арестованы и умерли в тюрьме [163].

Помимо высокопоставленных сановников, ряд других тамплиеров из Северо-Западной Италии, по некоторым данным, были свидетелями или участниками еретических собраний. Никколд да Реджо заявил, что его принятие в еретические ряды ­в присутствии Гульельмо де Новеса также сопровождалось Пагано, прецептором mansio в Брешии [164]. Принятие Ланфранко ди Фиоренцуолы также имело несколько свидетелей, включая Альберто де ла Маротта ­, вероятно, прецептором дома в Брешии, и Вальсацио да Павия. Также говорят, что Ланфранко принимал участие в принятии Джованни ди Павии в domus de Berzale [165]. Бернардо ди Парма, якобы еретически принятый Бьянко да Пигаццано в присутствии Франческо ди Павии и Альберико ди Альбернаско, прецептором дома Кабриоло, заявил, что Руфино из округа Алессандрия говорил о более незаконных действиях, связанных с Микелоне да Павией [166], Джо­ванни де Винти из района Асти и Джованни ди Кастель-Аркуато [167]. В тосканских показаниях упоминались и другие тамплиеры из северо-западной Италии, такие как Убертино де Кавелле [возможно, Caselle = Казеи Герола, но это также мог быть Канелли, иногда ошибочно пишущийся как Carelle или Cavelle [168], и в этом случае его можно было бы идентифицировать как Альбертино ди Канелли], Пагано и Джованни да Брешиа. Доменико ди Монтедонико [169] и пресвитер Франческо ди Павия [170], по всей видимости, виновные в отрицании основ христианской веры. Также определенно из области, изучаемой в этой книге, были Роландо Ломбардо ди Турин, отмеченный в протоколах судебных заседаний вместе с Альберто Ломбардо ди Пьяченца, Альберто ди Кастель Аркуато и, возможно, Омодео Ломбардо [171].

За единственным исключением Кипра, показания тамплиеров ­из северо-западной Италии, рассмотренные комиссиями, отличными от той, которую возглавлял Ринальдо да Конкореццо, диаметрально противоположны показаниям членов ордена, расследованных в этом регионе под руководством архиепископа Равенны, и рисуют картину жизни в домах тамплиеров на северо-западе Италии, которая никоим образом не соответствовала заявлениям их собратьев. За исключением Угуччоне ди Верчелли, одни и те же провинциальные сановники были обвинены в совершении богохульных ­деяний и описаны как обеспечивающие ортодоксальное руководство тем, кто находился под их командованием. Невозможно не отметить этот резкий контраст [172]. Недавние исследования, как правило, преуменьшают влияние запугивания и принудительных методов на признания тамплиеров, но использование пыток ­инквизиторами в отношении братьев с северо-запада Италии, по-видимому, было особенно значимым фактором. Несмотря на то, что отсутствие сопротивления со стороны высшего руководства ордена, крайне враждебная атмосфера и возможность быть классифицированным как отступник-еретик в случае отказа от веры оказали глубокое влияние на ход судебного процесса, именно отсутствие принудительных методов, прежде всего, резко отличало ­расследования на Кипре и в Равенне от тех, которые проводились в других местах [173]. Это подтверждается решениями, принятыми под руководством ­Ринальдо да Конкореццо, где пытки четко определены как определяющий фактор в признаниях тамплиеров.

Ярким примером с этой точки зрения может служить случай Джакомо да Пигаццано. Тамплиер с таким именем, возможно, идентифицируемый как прецептор ­миланского дома, существовавшего между 1291 и 1304 годами, был осужден в Эмилии, а затем освобожден. Его брат с тем же именем был допрошен ­в Тоскане в следующем году. Существует вероятность, что это был тот же человек, который после оправдания в Пьяченце был убежден, что может свободно передвигаться, и который, прибыв в Тоскану, будучи арестованным и подвергнутым пыткам, дал очень сговорчивое признание. Согласно ­этому, он был принят в орден ортодоксальным образом, в соответствии ­с Уставом, tradita a beato Bernardo, но затем принимал участие в богохульных действиях во время провинциальных капитулов ордена [174]. Если это один и тот же человек, то, опять же, применение методов принуждения стало решающим фактором в признании этого тамплиера, который, однако, подчеркнул, что в ордене допускались и ортодоксальные взгляды [175].

[136] The Trial of the Templars in Cyprus, pp. 24-41.

[137] Schottmüller, Der Untergang, II, pp. 174-175, 256-260; The Trial of the Templars in Cyprus, pp. 90-91, 203-208.

[138] Schottmüller, Der Untergang, II, pp. 191, 320-323; The Trial of the Templars in Cyprus, pp. 115-116, 286-288.

[139] Schottmüller, Der Untergang, II, pp. 198-199, 341-343; The Trial of the Templars in Cyprus, pp. 125-127, 321-327.

[140] This could be a member of the Canelli family or, much more likely, an Iberian Templar. The Trial of the Templars in Cyprus, p. 126, note 283.

[141] Schottmüller, Der Untergang, II, p. 209; The Trial of the Templars in Cyprus, pp. 140-141, 367-370. He is also mentioned in Croniques d’Amadi, p. 287.

[142] Schottmüller, Der Untergang, II, p. 186; The Trial of the Templars in Cyprus, p. 109. The Cypriot records mention a certain Ymberta de Cremena, who, because of a transcription error, may not be a soror of the Temple, but the Templar Humbert de Cremi o Crimen, mentioned in the trial in France. The Trial of the Templars in Cyprus, p. 110, note 203; Le procès, II, pp. 352, 366; Finke, Papsttum und Untergang II, pp. 359-360; Tommasi, Uomini e donne, p. 196, note 79.

[143] See above, Chapter I, p. 56.

[144] Le procès, II, pp. 348-350.

[145] Le procès, I, pp. 424-428.

[146] Le procès, I, p. 427.

[147] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, p. 470ff.

[148] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, p. 466.

[149] The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, p. 189.

[150] The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, pp. 190-192.

[151] The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, p. 193.

[152] The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, p. 203.

[153] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, pp. 462, 465, 469, 481, 485; Le proofs, II, pp. 239, 348.

[154] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, p. 474.

[155] The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, pp. 132, 173, 215, 250, 251.

[156] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, p. 465.

[157] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, pp. 478, 479, 486.

[158] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, pp. 479-480, 491; The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, pp. 132, 133, 202, 203, 207. This brother could be identifiable as Moro or Mauro da Pigazzano, formerly preceptor of Pavia and Casei Gerola (1285). He was probably the same Moro da Pigazzano arrested and subject to compurgation in Piacenza.

[159] The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, p. 215.

[160] The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, p. 132.

[161] The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, p. 193.

[162] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, p. 485.

[163] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, pp. 466-467.

[164] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, pp. 478, 486.

[165] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, p. 491.

[166] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, pp. 470-471.

[167] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, p. 474.

[168] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, p. 474.

[169] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, p. 478.

[170] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, p. 479.

[171] The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, pp. 193, 250-254, 256, 260. The Templar Guglielmo de Pedemontis was perhaps from North Italy. Ibid., pp. 173176, 178-179, 181-183.

[172] Unfortunately, the trial records from the area studied in this book contain no depositions specifically regarding North-west Italy. Apart from the testimonies of Templars questioned in other regions, there is no proof that blasphemous acts or heterodox practices took place during the admissions in the houses in North-west Italy.

[173] The influence of coercive means is considerably reappraised in a recent work on the trial. The value of these observations is limited by the fact that this research gives little consideration to the inquiries conducted outside France. In cases where torture was not used, they do not take into account sufficiently the effect that being in a highly intimidating atmosphere, forsaken by their superiors, and subject to multiple pressures could have had on the Templars. Besides, retracting a confession did not automatically mean being condemned, but did imply the definite possibility of being considered a relapsed heretic and, up to the previous century, according to papal dictates, relapsing into error could be punished by immediate consignment to the secular authority. This risk must have been very present in the minds of Templar brethren already before 1310 (the year in which fifty-four Templars were burnt at the stake as relapsed heretics) and, in fact, Malcolm Barber approaches the problem in relation to the events of 1307. Frale, L’ultima battaglia, p. 144ff.; Bullarium Franciscanum Romanorum pontificum constitutiones, epistolas, ac diplomata continens tribus ordinibus Minorum, Clarissarum, et Poenitentium a sancto Francisco institutis concessa, eds. K. Eubel, G.G. Sbaraglia, 7 vols. (Rome, 1759-1904, repr. Assisi, 1983), II, doc. 444, p. 308, doc. 503, p. 360; M. Barber, «James of Molay, the last Grand Master of the Order of the Temple», Studia Monastica, 14 (1972), p. 114.

[174] Bini, «Dei Tempieri e del loro processo», doc. 9, pp. 495-499.

[175] Renzo Caravita («La «purgazione»,» p. 25) notes that this Templar had a particularly detailed knowledge of the Order’s central and southern provinces. Giacomo’s deposition combines information on Lombardy with news from Central Italy, especially from Rome. It could well be that he had served in other areas too, being a relative of the provincial master Bianco da Pigazzano. Perhaps Moro, preceptor in Rome et terra Rome, was from the same family. See above, Chapter III, pp. 110-111.

IV ТАМПЛИЕРЫ ПОСЛЕ РАСПАДА ОРДЕНА

Во время Вьеннского собора Климент V принял решение о роспуске ордена тамплиеров, что привело к его окончательному исчезновению. Таким образом, папе пришлось решать судьбу его членов и имущества. Булла Considerantes dudum, изданная 6 мая 1312 года, содержала указания о перемещении членов ордена тамплиеров в другие религиозные общины. В ней говорилось, что ведущие ­сановники ордена тамплиеров должны быть судимы папой, а остальные братья — провинциальными советами. Те, кто будет признан невиновным и примирится с церковью, будут иметь право на пенсию, выплачиваемую из имущества тамплиеров, и смогут проживать в домах, ранее принадлежавших тамплиерам. Relapsed heretics должны были быть судимы в соответствии с каноническим правом, тогда как беглецы должны были либо сдаться провинциальному совету в течение года, либо быть объявлены еретиками [176]. К сожалению, информация о судьбе братьев-тамплиеров северо-запада Италии довольно скудна.

В 1314 году было зафиксировано убийство Раймондо Фонтаны, бывшего прецептора тамплиеров. Опиццо Ланди, капитан на службе у Галеаццо Висконти, был назван тем, кто послал своих людей умертвить его. [177]. Джакомо Фонтана, родственник Раймондо и член ордена тамплиеров, ранее подвергся ­нападению в 1308 году [178]. Возможная близость пьяченцских тамплиеров к свергнутому лорду Альберто Скотти уже отмечалась [179]. Альберто был впервые изгнан из Пьяченцы в 1304 году, и именно в этом году тамплиеры обратились за папской защитой и передали церковь Санта-Мария-дель-Темпио доминиканцам, папской братии. Альберто Скотти смог вернуться в Пьяченцу лишь ­временно, дважды в период с 1307 по 1309 год, прежде чем был захвачен Галеаццо Висконти [180]. С 1313 года Висконти удалось ­расширить сферу своего влияния на Пьяченцу, несмотря на то, что Фонтана продолжали пытаться им помешать [181]. Таким образом, нападение на Джакомо Фонтану и опустошение владений тамплиеров в районе Пьяченцы произошли в период, когда Висконти оказывали сильное влияние на Пьяченцу. Более того, Раймондо был убит в тот момент, когда Висконти уже взяли ситуацию под контроль, по приказу Опиццо Ланди, принадлежавшего к семье, враждебной Скотти [182]. Это, с одной стороны, указывает на глубокую вовлеченность тамплиеров в политическую жизнь города, вероятно, также из-за родословной местных братьев, а с другой — показывает, как потеря важных покровителей сделала их уязвимыми для мести противников.

Также имеется повестка от 1322 года, выданная Джорджо да Кастелленго, бывшему miles ордена Храма, с требованием явиться к Айкардо, архиепископу Милана, отцу Барнабе, провинциальному приору доминиканского ордена в Верхней Ломбардии, и Пасио ди Ведано, inquisitor heretice pravitatis [183]. Повестка была выдана потому, что Джорджо был сторонником Маттео Висконти, выступавшего против папской политики. Сеньор Милана был признан heretice manifestus, и приговор позволил инквизиторам распространить свои действия на всех его последователей [fautores hereticorum]. В районе Верчелли это столкновение привело к ожесточенному конфликту с местным епископом Оберто, который был захвачен Висконти, но затем бежал [184]. В повестке не указано, принадлежал ли Джорджо к ордену Храма. Это уточняется в последующем документе, в котором засвидетельствовано, что от его имени выступил procurator fratris Georgii de Castelengo militis quondam Templi [185]. Случай с Джорджо, который встал на сторону гибеллинов, вероятно, на противоположную сторону от Фонтана, подчеркивает, насколько сильно местные факторы могли влиять на политические решения тамплиеров.

Дела Джакомо ди Монтекукко и Пьетро ди Болонья представляют еще больший интерес. Во время арестов Джакомо находился при папском дворе в Пуатье, где он был заключен в тюрьму [186]. Каталонский источник, датированный ноябрем 1307 года, прямо упоминает comanador de Lombardia, который, как говорят, был уверен в ­невиновности тамплиеров и в том, что папа вмешается в их пользу [187]. Ошибочное отождествление этого тамплиера с папским камергером Оливьеро ди Пенна [188] привело к тому, что период пребывания Монтекукко во французских тюрьмах ­долгое время игнорировался. Ни один другой чиновник в этот период не мог занимать должность comanador de Lombardia, и доверие, которое этот человек испытывал к папе, было типичным для брата, который также был cubicularius. В то же время следует отметить, что в ходе расследования в папском государстве и Абруццо его всегда называли contu ­macious [неверным] [189]. Несмотря на то, что в ноябре 1307 года он заявил папе, что не собирается бежать, Джакомо удалось сбежать из тюрьмы в Пуатье 13 февраля 1308 года [190]. По всей вероятности, он тайно добрался до Северной Италии, где благодаря своим связям и определенной симпатии к ордену Храма среди церковных и гражданских властей жил спокойно и, вероятно, даже смог выдать доверенность Умберто да Пигаццано, прецептору Милана [191]. Дата на письме сейчас неразборчива, и нам остается полагаться на транскрипцию, сделанную Алессандро Коломбо, точным и надежным ученым, в 1926 году. Таким образом, если дата верна, этот документ представляется особенно значимым, учитывая, что папа тем ­временем назвал его как istus falsus religiosus [«лжеклириком».] [192] назначил награду за ­голову беглеца и начал расследование его побега. Папа отнесся к этому очень серьезно, поскольку Джакомо находился под его стражей, и Филипп Красивый, наряду с другими королями, теперь мог усомниться в надежности его опеки над тамплиерами, заключенными в Пуатье [193]. Удивительно, ­что Монтекукко, всего через месяц после побега, похоже, чувствовал себя достаточно безопасно, чтобы написать документ, в котором он по-прежнему называл себя cubeularius и магистром Ломбардии [194].

Даже если дата 1308 года неверна, тем не менее, важно, что Умберто не боялся быть названным его представителем. Впоследствии Джакомо продолжал оставался в бегах и, как таковой, возможно, был судим провинциальным советом, но никаких свидетельств этого не сохранилось. Возможно также, что в 1316 году епископ Ивреи даровал ему приход Сан-Кассиано в Сан-Себастьяно-Монферрато (Сан-Себастьяно-аль-По, ныне в Туринской епархии), место недалеко от Монтекукко: в 1316 году некий Джакомо да Монтекукко был фактически назначен ответственным за этот приход, где его тогда радушно приняли [195]. Местный ученый Доменико Гарино отмечает, что некий тамплиер ­по имени Джакомино да Монтекукко подписал акт в районе Ивреи еще в 1292 году. Он снова появляется в более позднем документе, датированном 30 октября 1311 года [196]. Хотя мне не удалось найти никаких следов этих документов в архивах Исторического архива епархии Ивреи, я, однако, обнаружила акт от 5 марта 1314 года, содержащий некоего ­отца. Джакомо да Монтекукко был среди свидетелей [197]. Поскольку Гарино ошибочно утверждает, что посвящение в Сан-Кассиано было совершено для Джакомино да Монтекукко, и хотя в этом документе упоминается Джакомо да Монтекукко, не исключено, что подписи 1292 и 1311 годов также были сделаны одним и тем же лицом. Учитывая свободу передвижения, которой пользовался магистр тамплиеров Ивреи, Гульельмо Рубео ди Алессандриа ­, вполне возможно, что Монтекукко ожидал в этом районе окончания суда, а затем продолжил служить церкви в епархии Ивреи. К сожалению, у нас нет достоверных фактов, позволяющих связать личность этого священнослужителя с личностью магистра тамплиеров Ломбардии. В документе 1316 года Джакомо да Монтекукко назван сыном Оберто Ломбардо. В 1258 году упоминается сеньор Монтекукко по имени Оберто, который, возможно, был отцом высокопоставленного тамплиера, но мы в этом не уверены [198].

Случай c Пьетро Болонья или де Ротисом [Pietro da Bologna — так его называли в источниках, имея в виду связь с Болоньей (его родной город). de Rotis (также встречается вариант Rota) — это фамилия. — Прим.пер. ] похож на этот, хотя и менее документирован. Генеральный прокуратор, несмотря на признание, затем посвятил себя защите Ордена. Судебные протоколы указывают на то, что в конце концов ему удалось бежать из тюрьмы, но также высказывалось предположение, что он был заключен в одиночную камеру и убит [199]. На самом деле генеральный прокуратор вернулся в Болонью. Поскольку это дело касалось рецидива, строго говоря, его следовало судить по каноническому праву, но фактически объявление недействительными признаний, полученных под пыткой или страхом пыток, изданное в Эмилии, могло лишить эти заявления всякой ценности в глазах местных прелатов. У нас нет свидетельств его появления перед папой, и поэтому мы можем предположить, что, возможно, его судил провинциальный собор. Однако даже Пьетро в конце концов смог вернуться в свой родной дом, где и умер в 1329 году [200].

Описанные выше случаи имеют ряд важных аналогий: двум важным сановникам Ордена, обоим ломбардцам и обоим тесно связанным с папским двором, удалось бежать, вернуться в свою страну ­и ждать там, пока не завершится суд. Джакомо был cubicularius во время папства Бенедикта XI, а Климент V Пьетро упоминается как прокуратор Ордена в папской курии во время папства Бонифация VIII [201], и его присутствие во Франции во время арестов позволяет предположить, что он все еще поддерживал тесные связи с папскими кругами. Тот факт, что обоим этим ломбардским сановникам была предоставлена возможность бежать, мог быть связан с их происхождением и контактами с папскими кругами. Это особенно вероятно в случае Джакомо ди Монкукко, который содержался под стражей в Пуатье, где находился папский двор [202], тогда как Пьетро, который во время побега находился в заключении в Париже, вероятно, воспользовался другими связями [203]. Краткий анализ происхождения высокопоставленных лиц и чиновников, ­работавших в папской курии, показывает, что в окружении папы было много итальянцев, а точнее, лангобардцев. Многие из них уже служили при Бонифации VIII и Бенедикте XI. Бонайуто да Казитано, писарь при Бонифации VIII с 1299 года, работавший до 1309 года [Bonaiuto da Casentino — итальянский поэт конца XIII века, служивший чиновником [функционарием] в папской курии и одновременно занимался литературным творчеством. — Прим.пер. ], был родом из Ломбардии [204]. Таддео Альдеротти да Болонья был врачом Бонифация и, согласно документам, уже в 1290 году контактировал с Николаем IV [205]. Ансельмо да Бергамо также был врачом Бонифация VIII [206], и кардинал Гульельмо Лонги тоже был родом из Бергамо [207]. Гульельмо да Брешиа, чья долгая карьера засвидетельствована до 1326 года, также был врачом Бонифация VIII и Климента V [208].

При понтификате Климента V, несмотря на французское происхождение папы и перенос его двора во Францию, многие сотрудники, ранее служившие его предшественнику, сохранили свои должности, и по-прежнему оставалось большое количество чиновников и кардиналов, выходцев из центральной ­Северной Италии. Большинство сотрудников канцелярии и палаты были ломбардского или другого итальянского происхождения и уже работали во время папства Бонифация VIII. То же самое относится и к капелланам, включая вновь назначенных, тогда как домашний персонал при дворе Климента был преимущественно французского происхождения [209]. Таким образом, нельзя исключать, что побегу Джакомо да Монтекукко частично способствовали его связи в этих кругах.

[176] Regestum Clementis papae V, VII, doc. 8784, pp. 303-305. Subsequently John XXII showed a certain degree of concern for the more conspicuous indemnities of the former Templars, also stressing that they were in no way free of their monastic vows and should not in any event give rise to scandals. Lettres communes de Jean XXII, ed. G. Mollat, 10 vols. (Paris, 1904-1928), II, docs. 8721-8723, pp. 310-311; H. Prutz, Entwicklung und Untergang des Tempelherrenordens (Berlin, 1888), pp. 293-294; Tacchella, Gli insediamenti, pp. 188-190.

[177] Guarino, Chronicon, p. 382.

[178] Carte, I/2, doc. 332, p. 530.

[179] See above, Chapter IV, pp. 170-174, and below Part II, pp. 264, 267-269.

[180] Racine, «La Signoria di Alberto Scotti», p. 341.

[181] Racine, «La Signoria di Alberto Scotti», pp. 344-345; Castignoli, «La Signoria di Galeazzo I Visconti» in Storia di Piacenza, III, Dalla signoria viscontea al principato farnesiano (1313-1545), p. 10.

[182] Castignoli, «Dalla podestaria perpetua», p. 280 ff.; Racine, «Verso la signoria», p. 314; Racine, «La Signoria di Alberto Scotti», p. 333 ff.

[183] G. Ferraris, La pieve di S. Maria di Biandrate (Biandrate, 1984.), appendix II, doc. I, p. 671.

[184] L. Besozzi, «I processi canonici del 1322-1323 contro i novaresi aderenti al partito dei Visconti di Milano», Novarien, 13 (1983), pp. 172-188; L. Besozzi, «I milanesi fautori dei Visconti nei processi canonici degli anni 1322-1323», Libri e documenti, 3 (1982), pp. i- 39; L. Besozzi, «I processi canonici contro i fautori dei Visconti negli anni 1323-1324», Archivio Storico Lombardo, X ser., 3 (1979), pp. 293-302; N. Housley, The Italian Crusades. The Papal-Angevin Alliance and the Crusades against Christian Lay Powers. 1254-1343 (Oxford, 1982), pp. 26-27, 84-85.

[185] Ferraris, La pieve di S. Maria, docs. 1-2, pp. 670-674; Besozzi, «I processi canonici del 1322-1323», pp. 173-174.

[186] Regestum Clementis papae V, V doc. 7138, p. 288; Vatican City, Archivio Segreto Vaticano, Camera Apostolica, Obligationes et solutiones, 2, fol. 114v (this document was kindly pointed out to me by Barbara Bombi); Barber, The Trial, p. 88.

[187] Finke, Papsttum und Untergang, II, doc. 39, pp. 59-60.

[188] This mistake is in Finke, Papsttum und Untergang, II, doc. 39, p. 59, note 5, doc. 164, p. 165, B. Frale, Il Papato e il processo ai Templari. L’inedita assoluzione di Chinon alla luce della diplomatica pontificia (Rome, 2003), p. 49, and B. Frale, «The Chinon chart. Papal absolution to the last Templar Master Jacques de Molay», Journal of Medieval History, 30 (2004), p. 118.

[189] For example, see The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, pp. 126-127, 145, 164, 187, 200.

[190] Finke, Papsttum und Untergang, II, doc. 74, p. 114.

[191] Milan, Archivio di Stato, Fondo Religione, Miscellanea Materiale Restaurato, cartella 5, 6th of April 1308; Colombo, «I Gerosolimitani», doc. 8, p. 220. The assumed date of the letter of attorney is the 15th of March. In it Giacomo is referred to as militie Templi in Lombardia, Tuscia, Terra Rome atque Sardene generalis preceptor.

[192] Finke, Papsttum und Untergang, II, doc. 74, p. 114. Here too, the escaped cubicularius mayor Lombardus is mistakenly identified as Oliviero di Penna. Some time later Oliviero was still in detention. Finke, Papsttum und Untergang, II, doc. 164, p. 165.

[193] Barber, The Trial, p. 95.

[194] The pope also excommunicavit omnes scientes et occultantes ipsum (i.e. Giacomo), nisi infra certum tempus revelarent sibi. Finke, Papsttum und Untergang, II, doc. 74, p. 114.

[195] Ivrea, Archivio Storico della Diocesi di Ivrea, Protocollo XII.5.AM.313/317/1, fol. 31r-v; D. Garino, «Spigolature negli archivi vescovile e capitolare d’Ivrea riguardanti gli ordini religioso militari dei Cav. Templari e dei Cav. di Malta», in G.C. Pola Faletti Villafaletto, La castellata di Rivara e il Canavese, 3 vols. (Casale Monferrato, 1945), III, p. 236; B. Capone, «Jacopo da Montecucco, ultimo gran precettore d’Italia», in Atti del V Convegno di Ricerche Templari (Turin, 1987), pp. 32-33.

[196] Garino, «Spigolature», p. 235.

[197] Ivrea, Archivio Storico della Diocesi di Ivrea, Protocollo VIII.3.310/320/1, fol. 23v.

[198] Il «Libro Rosso», doc. 82, p. 149.

[199] Le procès, I, pp. 164ff., 287 et ad indicem, II, pp. 348-350; G. Lizerand, Le Dossier de l’affaire des Templiers (Paris, 1923, repr. 1964), pp. 176-188; M. Lavocat, Procès des frères et de l’ordre du Temple (Paris, 1888), p. 326; Barber, The Trial, pp. 152-182; Beck, Der Untergang, pp. 129-141; Frale, L’ultima battaglia, p. 288ff.

[200] A groundless local tradition in Bergamo has it that Pietro de Rotis originated from this town. D. Calvi, Effemeridi sacro profane di quanto memorabile sia successo a Bergamo, 3 vols. (Milan, 1676), II, p. 22 (here there is also the transcription of Pietro’s epitaph, full of unbounded praise for his qualities); B. Belotti, Storia di Bergamo e dei Bergamaschi, 8 vols. +indexes (2nd edition, Bergamo, 1959), II, p. 327, note 47. If it is correct that Pietro died in 1329, the following mention of Pietro da Bologna as preceptor of the houses of Santa Maria di Carbonara and Santa Maria delle Risiere, which belonged first to the Templars and then to the Hospitallers, must refer to another person of the same name. Silvestrelli, «Le chiese», pp. 537-538.

[201] Les registres de Boniface VIII, II, doc. 2429, cols. 31-32, doc. 2550, col. 103.

[202] Finke, Papsttum und Untergang, p. 114, Barber, The Trial, p. 88.

[203] The procurator-general Pietro da Bologna was an influential and educated pre­late. For his legal skills (he was probably university trained) demonstrated during the trial see Barber, The Trial, p. 152ff.; Frale, L’ultima battaglia, pp. 287-293.

[204] Paravicini Bagliani, La vita quotidiana, pp. 88-89.

[205] Paravicini Bagliani, La vita quotidiana, pp. 168-169; J. Coste, Boniface VIII en procès. Articles d’accusation et depositions des témoins (1303-1311). Edition critique, introductions et notes (Rome 1995).p. 526.

[206] Paravicini Bagliani, La vita quotidiana, p. 114.

[207] Paravicini Bagliani, La vita quotidiana, p. 244; Paravicini Bagliani, I testamenti, pp. 90-93, 410-422; A. Pesenti, «La signoria viscontea (1316-1428) e gli inizi della do­minazione veneta (1428-1512)», in A. Caprioli, A. Rimoldi, L. Vaccaro, eds., Diocesi di Bergamo (Brescia, 1988), pp. 126-127.

[208] Paravicini Bagliani, La vita quotidiana, p. 240.

[209] B. Guillemain, «Le personnel de la court de Clément V», Melanges d’archeologie et d’histoire-École Franqaise de Rome, 63 (1951), pp. 161-162.

V. ПЕРЕДАЧА ИМУЩЕСТВА ТАМПЛИЕРОВ ГОСПИТАЛЬЕРАМ

Булла Ad providam, изданная 2 мая 1312 года, определяла судьбу владений тамплиеров [210]. Столкнувшись с требованиями светских властей, папа остался верен своему решению использовать эти владения для достижения первоначальных целей ордена. Таким образом, они должны были перейти под управление Госпиталя. Вопрос был отложен только в иберийских королевствах, тогда как во всех остальных странах наказанием за препятствование передаче наследия тамплиеров законным получателям было отлучение от церкви и интердикт [211]. В тот же день папа назначил уполномоченных, которые должны были отвечать за исполнение орденов [212], а последующий декрет объявил о папских мерах для управляющих владениями тамплиеров [213].

Согласно современным исследованиям, большинство свидетельств, подтверждающих передачу собственности на северо-западе Италии, датируются периодом, значительно превышающим время после падения ордена тамплиеров. Во многих случаях единственным подтверждением перехода домов тамплиеров к госпитальерам являются современные cabrei [инвентаризационные описи недвижимого имущества, которые вели рыцари ордена Святого Иоанна (госпитальеры, позднее — Мальтийский орден). Эти документы фиксировали все владения командорства: здания, сельскохозяйственные угодья, городские объекты, мельницы, сады и другие постройки. – Прим.пер.]. Между тем, в отсутствие точной информации о размерах и местонахождении владений двух орденов, невозможно определить, какая часть собственности тамплиеров фактически перешла в руки рыцарей Святого Иоанна [214].

Составленные инквизиторами описи имущества подчеркивают трудности, с которыми сталкивались при защите этих владений от грабежей и конфискаций. Они также показывают, как владения тамплиеров приходили в упадок и как трудно было ими управлять из-за недисциплинированности арендаторов и частых грабежей заброшенных домов. Начало расследования против тамплиеров породило общую атмосферу неопределенности, характеризующуюся грабежами и разбоями, совершаемыми людьми, которые хотели воспользоваться ситуацией, чтобы завладеть имуществом тамплиеров или свести старые счеты. В Брешии в июле 1312 года Франческа, дочь покойного Мафео ди Виа Ветере ди Гаргано, известного как Арцилл, заявила в своем завещании, что не хочет, чтобы местный дом тамплиеров был включен в список церковных органов, которые должны были получить ее наследство [215]. Это решение легко объясняется тем, что тамплиеры к тому времени уже были распущены. Однако вполне можно поверить, что в период инквизиционного правления в Брешии также имели место грабежи и разбои.

Случаи, когда дома тамплиеров не были переданы в ведение рыцарей Святого Иоанна, немногочисленны и плохо задокументированы. В основном они касаются домов, которые, возможно, фактически не принадлежали тамплиерам или точное местоположение которых было неизвестно. К сожалению, из-за отсутствия документации ­по этим случаям невозможно узнать, были ли эти дома освобождены Орденом до его распада, были ли они захвачены другими лицами после 1312 года или же они фактически перешли к госпитальерам. Примерами таких домов являются дома в Альбе, Сант-Аполлинаре, Crixanus, Меццано-Кьянтоло, Мондови, Сузе, Solerus, Савильяно, Пачильяно и Вентимилье, не считая ряда домов тамплиеров, существование которых не подтверждено. Наконец, в некоторых местах, где существовали как дома тамплиеров, так и дома госпитальеров, тот факт, что в современную эпоху госпитальеры упоминаются как попечители только одного учреждения, а не двух, не имеет значения. Близость ­домов двух орденов могла привести к ранней утрате независимости ­и значимости некоторых тамплиерских учреждений и к их включению в состав домов другого ордена [216].

Наиболее интересные и хорошо задокументированные случаи, иллюстрирующие трудности, с которыми столкнулась Госпиталь при захвате ­домов и владений ордена Храма, — это случаи в Милане и Брешии. Предположительно, миланский дом перешел в руки рыцарей Святого Иоанна между 1316 годом, когда в документе указано, что у Госпиталя все еще был только один дом в Милане, и 1319 годом, когда в документе упоминается mansio of Santa Maria quondam Templi and the preceptor domorum seu mansionum Sancte Marie Mediolani, quondam militie Templi et nunc dicti hospitalis, et de Burcheto et Iverno [217]. Возможно, чтобы преодолеть трудности, возникшие в ходе деликатного процесса экспроприации, за миланским домом госпитальеров в период с 1322 по 1328 год очень внимательно следил Джакомо ди Канелли, родственник прецептора этого mansio [Орденский дом. Здесь меняли лошадей, давали ночлег путешественникам, отдыхали чиновники, военные или курьеры, перевозившие депеши. — Прим.пер.] и приора Ломбардии. В документах тех лет Канелли либо ­непосредственно представлял mansio Милана, либо был непосредственным начальником прокураторов, назначенных для надзора за управлением домом [218]. Именно по этой причине — чтобы внимательнее следить за приобретением владений тамплиеров — в этот период приор Ломбардии вернулся к старой практике странствующих проповедников, перемещаясь между Генуей, Миланом, Монкальери и Алессандрией, чтобы посвятить себя надзору за этим сложным процессом [219].

В записях миланского госпитальерского дома XIV века содержится ряд упоминаний о том, что имущество тамплиеров перешло во владение рыцарей Святого Иоанна, некоторые из которых не упоминаются в сохранившихся документах тамплиеров. Пергамент 1324 года свидетельствует об уплате арендной платы за земли в monte lupario, упомянутые также в предыдущих записях, которые тамплиеры сдавали в аренду гумилиатам Брера [лат. humiliati — смиренные, покорные — средневековая. монашеская конгрегация, оформившаяся из движения мирян, члены которого выступали за возвращение к апостольской простоте и бедности, покаяние, терпение и смирение перед волей Божией. – Прим. пер.] [220]. Однако документ следующего года свидетельствует об уплате арендной платы за bona quorum templariorum pervenerant in predictum ordinem hospitalis Sancti Johannis, которые в данном случае находились in loco sive in territorio de Morsenghia super strata de Linate, ubi dicitur ad Roxellum [221].

В Брешии, где не было дома госпитальеров, госпиталь ­столкнулся с рядом трудностей в отстаивании своих прав в отношении наследия тамплиеров. В данном случае противодействие исходило от организаций, которые уже контактировали с местной ­общиной тамплиеров или конфликтовали с ней. В 1330-х годах Альберто де Регентис, судья и консул правосудия в Брешии, постановил, что некоторые жители Понтевико должны вернуть два участка земли в Понтевико и Сальваньяно, которые принадлежали госпиталю и ранее находились в собственности тамплиеров [222]. Эта мера, по-видимому, была принята потому, что владения тамплиеров, которые должны были быть переданы рыцарям Святого Иоанна, были конфискованы соседней коммуной. Учитывая, что ­в начале века тамплиерам было трудно добиться уважения своих прав в этом районе, неудивительно, что жители Понтевико воспользовались случаем, чтобы попытаться заявить свои права на часть собственности, когда-то принадлежавшей тамплиерам. В то же время, это свидетельство указывает на местонахождение других земель тамплиеров в Сальваньяно, предоставляя нам дополнительную информацию ­для отслеживания владения поместьем в Брешии. Наконец, передача владений тамплиеров Госпиталю подтверждается еще тремя документами в Брешии. Первый датирован 1364 годом, когда Бонино да Виджевано, прецептор бывшего дома тамплиеров, сдал в аренду курию, находившуюся в районе особняков [223]. В 1373 году домин Майфредо де Бечария и де Папия из рыцарей св. Иоанна передал участок земли некоему Бертелло [224]. К сожалению, невозможно установить дату фрагмента ­пергамента, в котором preceptor domus et eglesie Sancte Marie [Mansi] onis civitatis Brixie que fuit coudam Templariorum et nunc est SanctiJohnnis [J]erosolomitani выделил участок земли в районе мансио двум гражданам Брешии [225].

Однако Ордену было сложнее добиться своего от второго ­претендента, гильдии кузнецов Брешии [Paratico dei Fabbri], которая, вероятно, создала сеть связей с тамплиерами. Надпись над дверью церкви Санта-Мария, не датированная и ныне утраченная, гласила, что гильдия участвовала в строительстве церкви [226]. После роспуска ордена тамплиеров Paratico, вероятно, предъявил ряд все более масштабных претензий на владение Санта-Марией, в основном опираясь на документ от 1101 года, который долгое время считался самым ранним свидетельством присутствия тамплиеров в Брешии. В этом документе отмечается пожертвование, сделанное тамплиерам супружеской парой ­из Мантуи, проживавшей в городе. Помимо оставления нескольких участков земли [227], супруги также сделали пожертвование на восстановление ­церкви, только что начатое тамплиерами, попросив ежедневно совершать богослужение за их души. Дополнительное ежегодное завещание было оставлено для поддержки Ордена в Заморских землях, а в заключительном пункте говорилось, что если тамплиеры откажутся от своего обещания защищать святые места, то церковь и ее имущество перейдут в собственность Paratico dei Fabbri в Брешии [228].

Дата составления документа, предшествовавшая основанию ордена тамплиеров, и упоминание об оставлении миссии тамплиеров фактически приводят к выводу, что этот документ является подделкой. Оригинал документа не сохранился [229]. Возможно, имеющийся у нас текст был вдохновлен существовавшим ранее дарением, но с измененной датой и содержанием. Поддельная хартия, вероятно, была написана в течение XIV века, когда, скорее всего, произошли первые столкновения между госпитальерами и гильдией Брешии в споре о церкви Санта-Мария. Однако первое упоминание о споре датируется лишь 1450 годом, когда Мауро ди Линьяна, настоятель церкви Санта-Мария-дель-Темпио, согласился с тем, что священник, избранный гильдией, должен иметь право служить в церкви, а гильдия должна получать часть ее дохода. Спор продолжался и в 1580 году, когда командор Ферранте Аверольди пытался добиться передачи ему имения церкви Санта-Мария-дель-Темпио, бенефиция, отдельного от тех, что находились в командорстве, и предназначенного для священника-ректора церкви. После этого спора Paratico также получил гарантию права назначать капеллана-ректора церкви за счет рыцарей Святого Иоанна [230].

Вероятно, гильдия кузнецов предъявила свои претензии на Санта-Марию некоторое время спустя после окончания эпохи тамплиеров, используя документ, который, по меньшей мере, частично был подделан, в качестве подтверждения своих претензий. Затем спор затянулся, и рыцари Святого Иоанна постепенно теряли позиции. Они пытались воспользоваться возможностью перенять монастырь у тамплиеров в месте, где у тех еще не было собственного здания, защищая этот монастырь в спорах с сельскими коммунами и Paratico dei Fabbri. Однако их усилия, хотя, возможно, и увенчались первоначальным успехом, как в споре вокруг Понтевико, не сделали переход беспроблемным. Кроме того, тот факт, что у госпиталя не было собственного здания в Брешии, вероятно, затруднил для рыцарей Святого Иоанна обосноваться в этом новом городе, где уже существовали стремления к перенятию наследия тамплиеров, основанные на претензиях различной степени обоснованности.

К сожалению, из-за скудности и фрагментарного характера документации невозможно установить, существовала ли преемственность в управлении имением тамплиеров после того, как оно перешло в руки госпитальеров. Показания, данные на суде в папском государстве и Абруцци, свидетельствуют о том, что в домах тамплиеров было большое количество братьев-слуг, занимавшихся сельскохозяйственными работами [231]. Однако госпитальеры, по-видимому, управляли имениями иначе, поскольку в итальянских записях XIV века нет никаких следов таких братьев, а братья-слуги, как правило, занимались административными задачами. Тем не менее, из сохранившихся документов расследования 1333 года, проведенного во всех домах госпитальеров, следует, что почти все имущество римского монастыря управлялось непосредственно [232].

Несомненно, деятельность и значение ряда домов тамплиеров остались неизменными после того, как их переняли рыцари Святого Иоанна. В Милане церковь Санта-Мария-дель-Темпио, расположенная по соседству с их бывшим домом Санта-Кроче, стала главной резиденцией госпитальеров. В Монкальери дом тамплиеров также стал центром притяжения для общины рыцарей Святого Иоанна. То же самое относится к Алессандрии, Акви и Казале-Монферрато.

Хотя это не всегда было просто, и в некоторых случаях кажется, что этого на самом деле не происходило, перевод, по крайней мере, значительного числа домов тамплиеров в Госпиталь на северо-западе Италии увеличил как присутствие, так и ресурсы госпитальеров в этом регионе. В течение XV века Италия стала получать значительную часть выплат responsiones на Западе, и должность адмирала стала исключительной прерогативой братьев итальянского происхождения [233]. Это еще раз подтверждает особое значение, которое полуостров имел в сложных логистических и военных действиях военных орденов, действовавших в Средиземноморье.

[210] In northern Italy this was sent to the Bishops of Milan, Pisa, Spalato and Zara, Novara, Trent, Florence, Parma, Modena, Bologna, Faenza, Aquileia and the Abbot of Nonantola. It seems likely that it was also addressed to Rinaldo da Concorezzo. Caravita, Rinaldo da Concorezzo, p. 161.

[211] Regestum Clementis papae V, VII, doc. 7885, pp. 65-68.

[212] Regestum Clementis papae V, VII, doc. 7886, pp. 68-71.

[213] Regestum Clementis papae V, VII, doc. 7952, pp. 82-83. Generally, on this subject, see A. Luttrell, «Gli Ospitalieri e l’eredità dei Templari. 1305-1378», in Minucci, Sardi, eds., I Templari. Mito e storia, pp. 67-86, reprinted in A. Luttrell, The Hospitallers of Rhodes and their Mediterranean World (Aldershot, 1992), essay III.

[214] Luttrell, «Les exploitations rurales», p. 107.

[215] Brescia, Archivio di Stato, Fondo Religione, busta 72, filza II, no. 19; Bellomo, «Da mansione templare», doc. 14, p. 375.

[216] This could be the case for Cremona. See below, Part II, pp. 258, 261.

[217] Milan, Archivio di Stato, Fondo Religione, cartella 88, 16th of April 1316; 28th of September 1319; Colombo, «I Gerosolimitani», docs. 24-25, p. 231.

[218] Milan, Archivio di Stato, Fondo Religione, cartella 88, 6th of January 1322, 26th of June 1322, 12th of June 1324, 23rd of June 1325, 20th of October 1326, ist of December 1327, 17th of April 1328, 31st of May 1328; Colombo, «I Gerosolimitani», docs. 27-34, pp. 232-236.

[219] Bordone, «I cavalieri», pp. 369-370.

[220] Milan, Archivio di Stato, Fondo Religione, cartella, 88, 12th of June 1324; Co­lombo, «I Gerosolimitani», doc. 29, p. 234.

[221] Milan, Archivio di Stato, Fondo Religione, cartella, 88, 23rd of June 1325; Co­lombo, «I Gerosolimitani», doc. 30, p. 234. The data from the Hospitaller records are to be treated with care. Often in the inventories of properties and houses they list possessions and convents that always belonged to the Knights of St. John together with those of Templar origin. This is the case in documents from 1319 and 1331, in which the Templar house of Santa Maria is noted together with the Hospitaller houses of Borghetto, Inverno and Rovagnasco. Milan, Archivio di Stato, Fondo Religione, cartella, 88, 28th of September 1319; Colombo, «I Gerosolimitani», doc. 25, pp. 231, doc. 36, p. 237.

[222] Brescia, Archivio di Stato, Archivio Civico Bresciano, Codice diplomatico bre­sciano, busta 8, cartella 2, no. 85; Bellomo, «Da mansione templare», doc. 16, p. 375.

[223] Brescia, Archivio di Stato, Archivio Civico Bresciano, Codice diplomatico bre­sciano, busta 8, cartella 2, no. 88; Bellomo, «Da mansione templare», doc. 17, p. 375.

[224] Brescia, Archivio di Stato, Archivio Civico Bresciano, Codice diplomatico bre­sciano, busta 8, cartella 2, no. 69; Bellomo, «Da mansione templare», doc. 18, p. 376.

[225] Brescia, Archivio di Stato, Archivio Civico Bresciano, Codice diplomatico bre­sciano, busta 8, cartella 2, no. 75; Bellomo, «Da mansione templare», doc. 15, p. 375.

[226] Brescia, Biblioteca Queriniana, Quer. Ms Fè 57. m 4-10, fols. 271v-272r; Guerrini, «La «mansio templi»», p. 315.

[227] F. Odorici, Storie bresciane dai primi tempi sino all’età nostra, II vols. (Brescia, 1853­1865), V, pp. 81-83.

[228] Guerrini, «La «mansio templi»», p. 315, note i; R. Greci, Corporazioni e mondo del lavoro nell’Italia padana medievale (Bologna, 1988), p. 58.

[229] Odorici, Storie bresciane, V p. 80, note I.

[230] L.F. Fè d’Ostiani, Storia, tradizione e arte nelle vie di Brescia, ed. P. Guerrini (Brescia, 1927), p. 35; Guerrini, «La «mansio templi»», p. 429; Turin, Archivio di Stato, Materie politiche per rapporto all’interno, Ordini Cavallereschi, Ordine dei Templari, mazzo I, no. I.

[231] The Trial of the Templars in the Papal State and Abruzzi, pp. 216, 222; Bramato, Storia, I, pp. 167- 175.

[232] Luttrell, «Les exploitations rurales», pp. 111-113. For information about the run­ning of Hospitaller estates in other priories, see B. Beaucage, «L’organisation du travail dans les commandaries du prioré de Provence en 1338», in Luttrell, Pressouyre, eds., La Commandarie, pp. 110-119.

[233] H. Nicholson, The Knights Hospitaller (Woodbridge, 2001), p. 76; «Gentilhomini Christiani», pp. 161-162; A. Luttrell, «Gli Ospedalieri nell’Italia settentrionale dopo il 1312», in Costa Restagno, ed., Riviera di Levante, pp. 171-188.

Елена БЕЛЛОМО
Итальянский историк, специалист по крестовым походам, военным орденам и средневековой Генуе.
Научный сотрудник в Школе истории, археологии и религии Кардиффского университета [Великобритания, Уэльс].
Перевод с английского.