И снова о Граале...

Вопрос с Граалем заключается не в том, есть он или нет. Проблема с пониманием, что же он из себя представляет. Имея под собой, очевидно, одни общие корни, мифология рисовала Грааль то столовой утварью, то предметом культа, а то и вовсе объектом внеземного происхождения, буквально упавшим с неба. Кельтские и нормандские легенды наделяли его всевозможными свойствами, позволявшими достичь его обладателю богатства, власти и здоровья. И сокрушить всех врагов, разумеется.

Его, конечно же, искали. Периодически и настойчиво. То есть понимали, что это было нечто, что можно увидеть. И потрогать руками. Или отнять у какого-нибудь злыдня [дракона, феи, волшебника, колдуна и т.п., нужное подчеркнуть], заработав тем самым бонусы. Которые потом можно было с успехом обменять на благосклонность какой-либо дамы. Плотское превалировало над духовным. Набиравшая силу церковь, естественно, с этим мириться никак не хотела.

И вот, к X веку, в Европе наконец определились и, как говорится, пришли к общему знаменателю.

СТРАСТИ ГОСПОДНИ

Когда Иосиф из Аримафеи привез эту чашу в туманный Альбион [и привез ли вообще] — точно не знает никто. Равно как и то, был ли это и на самом деле тот самый Иосиф. Речь о некой емкости, в которую собрали кровь распятого Спасителя. Была ли она тем кубком, из которого вкушал в последний вечер Иисус, тоже неизвестно, но так утверждалось. На все, что было связано с последними днями Спасителя, была объявлена охота. Для чего? Апофеозом всего служит строительство часовни-реликвария Сен-Шапель в Париже королем Людовиком IX, в XIII веке. Но это будет позже. Сама идея начала формироваться веком ранее. Кто же автор?

В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО

И слово это было записано. В начальных манускриптах оно значилось, как Sangraal.

Поскольку подавляющее количество населения в те времена читать не умело, да и с доступом к письменным источникам существовали большие проблемы – к делу были приобщены мобильные носители информации. Я имею в виду трубадуров. Известных так же, как труверы, менестрели, жонглеры и миннезингеры. Зарождался новый жанр средневековой литературы — рыцарские романы. Книжные герои без страха и упрека колесили по полям и весям тогдашнего Европейского Союза, совершая подвиги и куртуазно интересуясь у встречных дам, как проехать к Граалю.

Первым, кто описал этот увлекательный процесс, был Кретьен де Труа, штатный граалевед Филиппа, графа Фландрского. Ему вторил фламандец Гелинанд, менестрельствующий под покровительством еще одного Филиппа, на этот раз Августа, короля французского. К слову, этот Гелинанд был довольно известной фигурой. Поиски Грааля довели его до цистерцианского монастыря Фруамон во французском Бове, где он и окончил свои дни, став монахом. Горожане причислили его к лику святых. Уже в монашескую свою бытность слыл ярым сторонником крестового похода против катаров, коим приписывали владение Граалем. Написал всемирную Хронику, аж в 45 книгах, легшую в основу опять же всемирной Speculum Historiale, позднее написанную Винцентом. Тоже из Бове. Так вот, вышеозначенный Гелинанд выводил graal от слова gradalis, что означало некое блюдо для рыбы. Тут стоит вспомнить, что рыба, Ихтис — это монограмма имени Иисуса Христа. А на блюде [рыбном?] Ироду преподнесли голову Иоанна Крестителя. Но Гелинанду, конечно же, было виднее, как очевидцу, с чем сравнивать. Однако современный исследователь этой темы доктор Бергман возражает, говоря, что на средневековой латыни слово gradail или gradae означает ваза, кубок или чаша.

Вообще, трубадуры были большие выдумщики, как и все творческие люди. И не случайно сам термин трубадур [от староокситанского trobador] буквально означает изобретающий, находящий новое.

Первым, кто связал этот gradail с Иосифом Аримафейским, со всеми втекающими подробностями, был Робер де Борон, состоявший на службе у некого Готье де Монбельяра. Участника IV Крестового похода, между прочим. А после него, стоит напомнить, Европу просто наводнили реликвии, награбленные крестоносцами в храмах этого великого города. И вот тут начинается самое интересное…

BYZANTIUM

“Мы нашли там две части подлинного Животворящего Креста толщиной с ногу и длиной в пол-аршина. Нашли там также наконечник копья, коим пронзили ребро Господа, и два гвоздя, коими были пробиты Его руки и ноги. И нашли там также хрустальный сосуд с Его кровью; и нашли также багряницу, которую сняли с Него, когда вели на Голгофу; и нашли там также благословенный венец из терна с острыми, как шило, шипами. Мы нашли там также одеяние Богородицы и главу монсеньора святого Иоанна Крестителя и столько других богатых реликвий, что я не смог бы их описать».

Так Робер де Клари, участник взятия Константинополя в 1204 году, описал главные трофеи крестоносцев. К слову, у византийского автора Никиты Хониата список гораздо полнее. Охота была в полном разгаре.

Возникает сразу несколько вопросов. Первый, если сосуд с кровью хранился в Константинополе, то что тогда искали благородные рыцари, как сообщают нам трубадуры, на европейских просторах? И если катарский Монсегюр, взятый штурмом в 1244 году, был хранилищем Грааля, то что же тогда в Константинополе было захвачено франками и веницианцами в 1204-м?

И третий вопрос, не совсем в тему. Как известно, Животворящий Крест был утрачен крестоносцами в битве при Хаттине, в 1187 году. После поражения в которой, они были вынуждены оставить Ершалаим…

Если верить тому же де Борону — священный сосуд с кровью Христовой Иосиф доставил в Англию. Почему именно туда — непонятно, ибо другая ключевая фигура этого мифа, Мария из Магдалы, переехала гораздо ближе, во Францию, близ Марселя. И будто с тех времен он, сосуд, был сокрыт в недрах Гластонберийского холма, где в последствии было возведено одноименное аббатство. Монахи которого, неким чудесным образом, разумеется, нашли его. А заодно и могилу короля Артура, столь почитаемого кельтской мифологией. Навроде нашего часто поминаемого царя Гороха.

Мало того, еще один средневековый автор, Альбрехт фон Шарфенберг, в своем труде Младший Титурель XIII века, упоминает, что якобы после утраты грааля в Константинополе появилась его копия. Не знаю, что в понимании средневекового человека означало слово копия, но кровь Бога вряд ли подлежит массовому тиражированию. Древние греки называли ее ихор. Прозрачная и нетленная. Так же называется и водянистая жидкость, выделяющаяся из ран и язв. И тут сразу вспоминается копье Лонгина, тоже ставшее реликвией, тем же самым граалем, символом страстей господних, зовущим к отмщению, к победе над неверными, к подвигам во имя, к джихаду по-христиански.

ХВАЛА НОВОМУ РЫЦАРСТВУ

XII век, как и любой другой, знаменит по-своему. На мой взгляд, главное в нем — тамплиеры. Как и Бернар Клервоский, великий мистик и один из вождей западного христианства, автор того самого De laudatio novae militiae. Как и время рождения Легенды. Ибо самые известные произведения, посвященные Граалю, все они относятся именно к этому веку. Времени зарождение новых рыцарей. А все новое требует своей мифологии. Адаптированной к текущим трендам. Уж, простите за современный язык. Суть от этого не страдает. Западный мир, словами Анны Комнины, по сути варварский, погрязший в распутстве и диком, пещерном грехе братоубийства, нуждался в очищении и перенаправлении своей пассионарности. Ему это дали. Сначала через понятие божьего мира, а затем и через идею крестового пилигримства. Во имя Господа, ибо Deus vult, во имя обретения того самого Грааля, во имя обретения своего храма Соломона, рыцарями которого и стали тамплиеры.

Обо всем этом и расскажет Вольфрам фон Эшенбах, в своем Parzival, уже в следующем веке, подытожив этот легендарный цикл. Более об этом не напишет никто. Если не брать во внимание Томаса Мэлори, автора XV века. Но он лишь копировал.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
ГРААЛЬ, КАРТЫ ТАРО И КОНЕЦ ТАМПЛИЕРОВ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Легенды легендами, но Грааль можно увидеть и сегодня. Во фламандском городе Брюгге, в базилике Святой Крови. Официальная версия гласит, что будто бы граф Фландрии, Тьерри,будучи с женой своей, Сибиллой, в гостях у короля иерусалимского Бодуэна III, удостоен был великого дара. За героизм во время похода, инициированного все тем же Бернаром Клервоским, в историографии помеченным, как Второй. По возвращении граф и воздвиг церковь, в 1134 году, поместив в ней этот артефакт, называемый фиалом. Поскольку храм католический — церковь не отрицает факт легенды. Как таковой. Но дело в другом. Современные исследования приписывают появление этой реликвии не Тьерри, а другому графу Фландрии, Бодуэну IX, участнику штурма Константинополя. Но уже в ходе Четвертого крестового. И тут, видимо, стоит верить Роберу де Клари.