НАСЛЕДИЕ ПРЕДКОВ
Три брата, принадлежавшие к первой правящей династии крестоносцев Иерусалима, были сыновьями Евстахия II, графа Булонского, и Иды Бульонской, дочери Годфрида II Бородатого, графа Верденского и герцога Верхней и Нижней Лотарингии. Старший брат, Евстахий, был назван в честь отца и должен был унаследовать Булонское графство. Существовала также перспектива наследования по материнской линии. У брата Иды Годфрида III [Горбуна] не было детей, и поэтому было вполне вероятно, что в какой-то момент его земли перейдут к одному из сыновей сестры. Перед смертью Годфрид III усыновил в качестве наследника второго сына своей сестры, Годфрида, которому, что примечательно, было дано ведущее имя [Leitname] его материнского предка [1]. Третий сын, Балдуин, был предназначен для церкви. Таким образом, династическое наследие первой правящей династии Иерусалимского королевства состояло из двух различных компонентов: семьи Арденн-Буйон и графов Булонских.
ДИНАСТИЯ АРДЕНН-БУЙОН
До Первого крестового похода Годфрид Бульонский был повелителем различных территорий в Лотарингии, которые достались ему в наследство по материнской линии. Основателем этой линии был его предок Годфрид, известный как «Пленник». Годфрид был сыном графа Гозлина [ум. 942/943], брата епископа Меца Адальберо I, и Уды, дочери Герарда, графа Меца, и Уды Саксонской. Через своих деда и бабушку по отцовской линии, графа Palace Wigeric и его жену Кунигунду, Годфрид «Пленник» был связан с обширной взаимосвязанной сетью, которая включала дома Бар, Сальм и Люксембург и была названа «среднемозельским кланом» [2]. Это обозначение несколько вводит в заблуждение, поскольку подразумевает групповую идентичность, общую для всей сети, но сомнительно, что ее члены осознавали такое единство. Разнообразные, а порой и противоположные земельные интересы каждой семьи, а также свидетельства привычки давать имена говорят о том, что династическое сознание было сосредоточено на отдельных ветвях. В ветви Арденн-Буйон эта отдельная идентичность выражалась в использовании характерных имен Годфрид и производной от него формы Гозело, которые неоднократно давались членам семьи мужского пола на протяжении нескольких поколений.
Император Оттон I пожаловал графство Верден Годфриду «Пленнику» в период между 944 и 951 годами. Годфрид умер после 997 года, а его сыновья получили важные титулы и владения в Лотарингии. Старший из них, Фредерик [ум.1022], после смерти отца унаследовал графство Верден. Адальберо стал епископом Вердена [984-88]. Герман стал маркграфом Энаме. Годфридд I стал герцогом Нижней Лотарингии [1012-23]. Его преемником стал младший брат Гозель I [ум.1044], который в 1033 году стал герцогом Верхней Лотарингии. Около 1005 года Фредерик стал монахом и поступил в аббатство Сен-Ванн в Вердене; в это время графство Верден, вероятно, перешло к Годфриду I, а после его смерти — к Гозело I [3]. К 1033 году один представитель рода, Гозело I, владел герцогствами Верхняя и Нижняя Лотарингия, а также маркграфством Антверпен и графством Верден. После смерти Гозело в 1044 году император Генрих III попытался разрушить эту концентрацию герцогской власти путем разделения должностей между двумя его сыновьями и пожаловал Верхнюю Лотарингию Годфриду II, а Нижнюю — Гозело II. Годфрид, однако, оспорил это решение и после двух неудачных восстаний против монархии был лишен герцогства и многочисленных вотчин; после смерти Гозело в 1046 году герцогство Нижняя Лотарингия было передано Фредерику Люксембургскому [1046-63], члену одной из других основных ветвей арденнской родственной группы. Поскольку герцогские устремления Годфрида в очередной раз не оправдались, его интересы переместились в Италию, где он провел большую часть своей жизни. В 1054 году он женился на Беатрикс, вдове маркиза Бонифация Тосканского; с помощью растущего влияния Годфрида его младший брат Фредерик был избран папой в 1065 году под именем Стефана IX [ум.1022]. Хотя в 1065 году Годфрид был восстановлен в правах герцога Нижней Лотарингии, он считал Италию более перспективной сферой своих интересов. Матильда, дочь Бонифация и Беатрикс, была наследницей обширных земель своего отца в Северной Италии, и в надежде закрепить это наследство за своими потомками Годфрид организовал брак между Матильдой и Годфрид III [Горбуном], своим сыном от первого брака. Этот династический союз оказался крайне неудачным и распался вскоре после смерти старшего Годфрид. Матильда стала главной светской сторонницей папства во время конкурса на инвеституру; ее отстраненный муж вернулся в Нижнюю Лотарингию и преданно служил императору Генриху IV в качестве герцога, пока не был убит во время конфликта с Робертом I Фландрским в 1076 году [4]. На смертном одре Годфрид III официально назначил наследником своего племянника Годфрида, сына своей сестры Иды и Евстахия II Булонского. Этот Годфрид [IV], известный в истории просто как «Годфрид Бульонский», вскоре после этого принял наследство под опекой своего родственника Генриха Верденского, епископа Льежского [5].
ВЛАДЕНИЯ ГОДФРИДА БУЙОНСКОГО
Земельные владения семьи Арденн-Буйон в Лотарингии представляли собой разнородное скопление вотчин, прав и аллодиальных владений [свободно отчуждаемая индивидуально-семейная земельная собственность в раннефеодальной Западной Европе. — прим. пер.], характер которых значительно менялся на протяжении полутора веков между временем правления Годфрида «Пленника» и отъездом его праправнука в крестовый поход. Основу его составляли графство Верден и различные аллодиальные владения в районе среднего Мааса. После начального периода приобретения, расширения и консолидации при Годфриде «Пленнике» и его сыновьях потери вотчины стали обусловлены тремя основными факторами. Среди известных пожертвований — аллоды в Лонлье, переданные Годфридом II аббатству Флоренн около 1056 года, и земли в Бельво, отчужденные Годфридом в 1074 или 1075 году [6]. Во-вторых, недвижимость регулярно передавалась в качестве приданого женщинам — членам семьи при вступлении в брак. Гозело I подарил своей дочери Регелиндис аллодиальный комплекс Дюрбюи при ее браке с Альбертом II Намюрским. О довольно обширном приданом Иды, сестры Годфрида III, можно судить по сделкам, совершенным ею для сбора средств на крестовый поход в 1095-96 годах. Подобные отчуждения были характерны практически для всех знатных семей того периода, поэтому их нельзя считать крупными потерями.
Гораздо более серьезными были результаты двух восстаний Годфрида II против германской монархии в 1045-46 и 1049 годах. Император Генрих III принял суровые карательные меры, лишив Годфрида должностей и земель. Адам Бременский сообщает, что в 1047 году император передал церкви Гамбурга comitatum Fresiae… quem ante Gotafridus habuit. По всей видимости, это совпадает с графством Фивельго, описанным Адамом как самое большое графство во Фрисландии, которое приносило архиепископу ежегодный доход в 1000 фунтов серебра [8]. Графство Дренте, ранее принадлежавшее отцу Годфрида Гозело I, было пожаловано церкви Утрехта в 1046 году [9]. Далее к югу замок Годфрида в Бокельхайме на реке Наэ был разрушен королем: это последнее упоминание о владениях Арденн-Буйона в Рейнской области [10]. Картина, сложившаяся после восстаний Годфрида, несколько фрагментарна, но она позволяет предположить, что, хотя основные владения на среднем Маасе остались нетронутыми, монархия провела значительные карательные конфискации за пределами этих владений. Хотя владения династии Арденн-Буйон в целом относительно хорошо изучены в научной литературе, любая попытка оценить земельные ресурсы Годфрида IV накануне Первого крестового похода должна ограничиваться периодом после восстаний его деда, то есть второй половиной XI века [11].
БУЙОН И ЕГО ТЕРРИТОРИЯ
Замок Буйон, возвышающийся на скалистых высотах над рекой Семуа в Арденнах, впервые упоминается в письме Адальберо, архиепископа Реймского, своему брату Годфриду «Пленнику» в 988 году [12]. По-видимому, он был первоначальным родовым владением семьи Арденн-Буйон и оставался центром ее владений, служа главным убежищем и хранилищем ее казны. Поселение вокруг замка также имело важное значение, поскольку представляло собой единственный настоящий городской центр под контролем Годфрида, в котором жили ремесленники и купцы: здесь также располагался герцогский монетный двор [13]. На правом берегу Семуа находилась церковь Святого Петра, которая была основана как приорство аббатства Сен-Юбер герцогом Годфридом II, когда он умирал в 1069 году [14]. Статус Буйона и прилегающей к нему территории часто неверно истолковывался из-за путаницы в номенклатуре. В XII веке было принято называть лордов по имени их самого важного, часто аллодиального владения, которое затем путали с другими названиями. Так, ряд герцогов Нижней Лотарингии, чьи основные территориальные владения были сосредоточены в Буйоне, впоследствии породили понятие «герцогство» или «графство» Буйон, для которого в XI веке не было никаких оснований [15].
Эта территория представляла собой комплекс аллодиальных владений и прав, основой которых была часть фиска [ [от лат. Fiscus, дословно — «корзина» или «денежный ящик»] — государственная казна, совокупность финансовых ресурсов государства – Прим. пер.] Пализёля. Она включала в себя деревни Бельво, Могимон, Сенсенрут и Ассенуа [16]. Буйонский замок находился в ведении кастеляна, должность которого была наследственной, а большинство окрестных деревень были закреплены в качестве вотчин за рыцарями, которые обеспечивали основные военные ресурсы семьи Арденн-Буйон [17]. В 1069 году Годфрид III, поддержанный своими вассалами, отказался выполнить некоторые из завещаний монастырю Сен-Юбер, сделанных его умершим отцом, мотивируя это тем, что таким образом будет потеряно слишком много вотчин [18]. Епископ Льежа ранее пожаловал Годфриду II защиту этого монастыря, расположенного в Андагинуме в Арденнском лесу, примерно в 35 километрах к северо-востоку от Буйона. Его сын и внук, в свою очередь, унаследовали эту должность [19]. В обязанности адвоката входила защита монастыря и представление его интересов в мирских делах, но его должность также предоставляла множество возможностей для использования ресурсов монастыря. Так, в какой-то момент Годфрид II намеревался заставить его работников выполнять трудовые функции по ремонту укреплений Буйона [20]. Вполне вероятно, что некоторые владения Буйонского комплекса были приобретены в результате узурпации монастырских владений. Например, аллод Теллин был включен в число владений аббатства в 817 / 825 году. Однако в какой-то момент он был приобретен владельцами Буйона и восстановлен Годфридом IV только в 1076 году по настоянию его родственника епископа Генриха Льежского [21].
На юге, примыкая к аллодиальной территории собственно Буйона, находился фьеф, принадлежавший владельцам Буйона от архиепископа Реймского. Он был описан в договоре 1127 года как beneficium quod Remensis «ecclesie» ab antiquo esse dinoscitur quod etiam ad Bulhonem pertinere nulli dubtum est. [22]. Хотя фьеф находился на территории королевства Германия, он был временным владением Реймсской соборной церкви и, по-видимому, был создан из земель, изначально принадлежавших аббатству Музон, сторонниками которого были несколько членов семьи Арденн-Буйон. Он лежал между Форе де Буйон и реками Шир и Маас. В XII веке в него входили деревни Седан, Живонн, Дузи, Виллерс-Кемей и Пуру-о-Буа [23].
ГРАФСТВО ВЕРДЕН
Графство Верден в Верхней Лотарингии находилось во владении династии Арденнов-Буйонов с середины X века до 1096 года. Графство примыкало ко всей епархии Вердена, за исключением тех мест, где оно входило в епископство Реймсское на западе, чтобы захватить Аргонну, область, которая изначально была имперской маркой. Аргонский хребет представлял собой естественную границу, защищавшую Верден с запада, и включал в себя горные крепости Монфокон-ан-Аргон и Вьенн-ле-Шато [24].
Грамота, выданная императором Фридрихом I в 1156 году, свидетельствует о том, что в конце X века германская монархия передала епископу Хаймо из Вердена право на выдачу beneficium comitatis et marchiae [25]. На практике епископы часто не могли отстоять свое право назначать графа перед лицом тенденции к наследственному престолонаследию, которую преследовали сами графы. Так, после смерти Годфрида «Пленника» наследство графства перешло по очереди к его сыновьям Фредерику, Годфриду I и Гозело I. Вскоре после воцарения Гозело епископ Рамберт попытался выдвинуть на пост графа своего собственного избранника, Людовика Киньского, который впоследствии был побежден и убит в бою Гозело [26]. Это был единственный серьезный вызов графам до первого восстания Годфрида II [1044-46]. Генрих III лишил Годфрида графства и приказал епископу Ричарду переподчинить его [27]. Нет никаких свидетельств того, что графство когда-либо было ему пожаловано. Его преемник Теодерик в конце концов вернул графство Годфриду после того, как тот совершил покаяние и возместил ущерб за взятие и сожжение города в 1047 году [28]. Однако, в сочетании с вмешательством Генриха III, свидетельства хартий говорят о том, что эта реставрация могла быть осуществлена на гораздо менее выгодных для Годфрид условиях, чем это было до 1044 года. При епископах Беренгаре, Вигфриде, Хаймо и Рамберте важность графа была отмечена в епископских документах тем, что его имя стояло на первом месте среди свидетелей-мирян [29]. Во время епископата Теодерика [1047-89] и Ричера [1089-1107] имя графа полностью исчезает из епископальных документов, не фигурируя ни в списке свидетелей, ни в формуле датировки, где обычно называются только епископ и правящий император [30].
Это развитие можно понять в более широком контексте политической власти в Лотарингии. На западной границе Германского королевства монархия поддерживала епископства как институты, которые подчинялись центральной власти и на которые можно было положиться как на оплот против сил местного партикуляризма. В епархиях Льежа, Камбрея, Вердена. Туль и Мец императоры, как правило, ставили епископов по своему усмотрению, обычно нелотарингского происхождения, и наделяли их полномочиями и землями, чтобы укрепить церковь в противовес менее ответственным наследственным династиям [31].
О соответствующих полномочиях епископа и графа во времена епископата Теодерика Верденского можно составить представление, изучив современные события в соседнем и лучше задокументированном епископстве Туль. Там, после смерти графа Райнальда II [1052], епископ Удо передал графство другой династии в лице Арнульфа Сорсийского, которого он сверг в 1069 году. В том же году Удо издал документ, определяющий соответствующие права епископа и нового графа, Фредерика Астенуа [32]. Графская власть была исключена из епископального города, епископы обладали исключительными правами на чеканку монет и командовали рыцарским отрядом. Одна треть доходов от правосудия шла графу, а две трети — епископу. Главными обязанностями графа было наблюдение за дорогами и границами, но за пределами города он не имел никаких прав на правосудие, службу или гостеприимство. Эти данные, а также столь же легко уловимое положение графов Меца позволяют предположить, что после восстания Годфрида II баланс сил в Вердене изменился в пользу епископа. В распоряжении епископа были рыцарские войска, а во время войн между Годфриддом Бульонским и Теодериком вассалы Вердена в основном были на стороне епископа [33]. Единственное более позднее свидетельство о деятельности комитата, сопоставимое с периодом до 1044-46 годов, можно найти в хартии, изданной, вероятно, в 1065 или 1066 году, в которой Годфрид II регулировал права и обязанности мирян-защитников аббатств Вердена [34]. Однако, как гласит сам документ, этот акт был, по сути, обновлением правил, изданных совместно епископом Ричардом, Гозело I и самим Годфридом в период 1039-44 годов, поэтому кажущееся свидетельство этого документа на самом деле является отражением времени, когда власть комитата была значительно сильнее.
СТЕНЕ И МУЗЕ
Аллоды Стене и Музе, расположенные на полпути между Буйоном и Верденом на правом берегу Маас, были более поздними приобретениями линии Арденны-Буйон. Главным в этом скоплении владений был бывший королевский замок Стене над Маасом, место убийства меровингского короля Дагоберта II и церковь, посвященная ему [35]. Стене и Музе достались Годфриду II в качестве части приданого его второй жены, Беатрикс [ум. 1076], дочери Фридриха II Барского, герцога Верхнего Лотарингского [36]. Это означало, что притязания Арденн-Буйонов на аллоды были под вопросом; поскольку у Беатрикс не было детей от Годфрида, на них могла претендовать и Матильда, дочь Беатрикс и ее первого мужа, Бонифация Тосканского.
РАССЕЯННЫЕ ВЛАДЕНИЯ В БРАБАНТЕ И ХЕСБАЙЕ
Помимо этих основных блоков, существование ряда более мелких аллодиальных владений дальше к северу подтверждается документами, фиксирующими продажу имущества в 1095-96 гг. для сбора средств на крестовый поход; эти владения образовывали две группы. Одна находилась в Брабанте и включала аллоды Бэйси-Ти и Генаппе [38]. Другая группа находилась в округе Хесбайе [Haspengouw]; в основном на западном берегу Мааса вокруг города Маастрихт. Здесь семья Арденн-Буйон имела земли в деревнях Брехаут, Хердерен, Риемст, Рейкховен, Рек. Летен, Мартенслинде, Ассербек, Билзен, Вейлре, Геллик, Репен, Эйген-билзен, Гиговен, Лангерло, Ротем и Амельсдорп [39]. Эта группа земель, по-видимому, в основном принадлежала матери Годфрида IV Иде, хотя, возможно, он и сам владел недвижимостью в этом районе; в 1096 году епископ Отберт Льежский отчуждает две мельницы близ Маастрихта, ранее принадлежавшие Годфриду [40]. Вероятно, в случае с брабантским кластером существовала аналогичная схема владения. Само поселение Байси принадлежало Иде, которая накануне крестового похода передала его церковь аббатству Сен-Юбер [41]. Другое пожертвование, сделанное Идой аббатству Аффлигем, показывает, что и она, и ее сын владели землями в Генаппе и его окрестностях [42]. Владения Иды в Брабанте и Хесбайе, по-видимому, рассматривались как часть наследства ее второго сына Годфрида, поскольку сохранившиеся документы, касающиеся продажи или дарения, обычно включают согласие Годфрида, а не Евстахия, ее старшего сына [43].
БОРЬБА ГОДФРИДА ЗА СВОЕ НАСЛЕДСТВО
Трудно с уверенностью сказать, в какой степени Годфрид фактически контролировал земли, о которых шла речь выше, в течение двадцати лет между его наследованием в 1076 году и отъездом в крестовый поход в 1096 году. Он был назначен наследником своим дядей, но был далеко не единственным претендентом. Матильда Тосканская претендовала на наследство своей матери Беатрикс из Бар-Стене и Музе, а также на часть территории Буйона [например, Лонглье] [44]. На оставшиеся земли Арденн-Буйона претендовал Альберт III, граф Намюра, который был сыном Регелиндис, дочери Гозело I [45]. Помимо наследственного графства Намюр, Альберт приобрел обширные земли к северо-востоку от Буйона после женитьбы на Иде, вдове Фредерика Люксембургского, герцога Нижней Лотарингии [1046-65]. Эти территории, впоследствии образовавшие графство Ларош, угрожали соседним землям Сен-Юбера, защитником которых был Годфрид [46]. Дальнейшие претензии на территорию Буйона выдвинул Теодерик Фламенс, граф Велюве на нижнем Рейне, который также владел землями в Грайде, к северу от Буйона [47]. К этим претендентам присоединились другие местные династии, жаждавшие разделить добычу: Валеран, граф Арлона и Лимбурга, и Арнульф II Шиньский, чье графство Шинь и владения в Варке и Гивете примыкали к территории Буйона [48]. Решающим звеном в этой враждебной коалиции стал Теодерик, епископ Вердена, который увидел возможность положить конец наследственному престолонаследию в графстве Верден. Он подарил графство Матильде Тосканской, которая, в свою очередь, передала его Альберту Намюрскому в качестве защитника своих интересов в Лотарингии. Влияние Матильды на папу Григория VII еще больше убедило Манассиса I, архиепископа Реймского, предоставить Альберту beneficium quod Remensis ecclesie ab antiquo esse dinoscitur [49].
На одном из ранних этапов борьбы, вероятно, вскоре после воцарения Годфрида, Альберт Намюрский осадил Буйон, но был отбит Годфридом [50]. Бои, очевидно, продолжались по крайней мере до 1081-82 годов; в какой-то момент в это время Теодерик Фламенский попал в плен и умер после шестимесячного плена в Буйонском замке [51]. В этот период Годфрид, похоже, не смог закрепиться в Верденском графстве. Большинство верденских баронов, включая его собственных родственников Райнальда III Тульского и Петра Дампьеррского, служили в епископальной армии. Это объясняет, почему Годфрид одержал верх над одним из своих пленников. Графа Генриха-Эзелина II Гранпре, чтобы тот переметнулся на другую сторону, отправив его «как врага на территорию Вердена» [52]. Главную поддержку Годфрид оказал имперский епископ Льежа Генрих Верденский, который выкупил у графини Рихильды из Хайнаута крепость Мирварт, чтобы предотвратить ее использование в качестве базы против Буйона и Сен-Юбера Альбертом из Намюра, чьи земли находились в центре временных владений епископства. К 1082 году епископу Генриху удалось установить перемирие в своей епархии [54]. В Верденском диоцезе ситуация была иной. Генрих IV счел необходимым принять меры против Матильды из-за ее поддержки папы Григория VII; после нескольких лет бездействия епископа Теодерика убедили присоединиться к имперскому лагерю и 1 июня 1085 года император пожаловал ему Стене и Музе, конфискованные у графини [55]. Наиболее интенсивный период борьбы, по-видимому, пришелся на 1086 год. В том году Теодерик Верденский и Альберт Намюрский предприняли экспедицию против Стене, который Годфрид укрепил. 12 сентября произошло крупное, но нерешительное сражение, в котором погибло много верденских рыцарей. Осада Стене была снята после того, как братья Годфрида Евстахий и Балдуин прибыли с подкреплением. Мир между Годфридом и епископом Вердена был установлен благодаря вмешательству Генриха, епископа Льежского, который был не только бывшим архидиаконом Вердена, но и родственником Годфрида и двух главных верденских баронов, Райнальда Тульского и Петра Дампьеррского [56].
Однако есть свидетельства того, что военные действия между Годфридом и его врагами продолжались и после этой даты. В подтверждении дарственной на приорство Святого Дагоберта близ Стене, выданной Годфридом аббатству Горзе, говорится, что после смерти его дяди [т. е. Годфрида III] церковь была разграблена и опустошена его врагами, и теперь, когда она восстановлена, он хотел бы обеспечить монахов. Документ сохранился в двух версиях, датируемых 1093 и 1096 годами, что позволяет предположить, что владения Годфрида в Стене были закреплены лишь к относительно позднему времени. Более ранняя грамота называет графа Арнульфа [то есть Шиньи] узурпатором Стене и делает большой акцент на законности права Годфрида на него. Дальнейшие свидетельства продолжения военных действий в 1090-х годах можно найти в Анналах Музона, где упоминается tncensio Mosomi et devastatio в 1092 году [58]. Разрушение замка Музон [на полпути между Буйоном и Стене] все еще оставалось предметом разногласий между Годфридом и Арнульфом в 1095 году [59].
Положение Годфрида в графстве Верден, судя по всему, было гораздо более шатким, чем в других его владениях. Известно, что в отличие от своих предшественников он не издавал никаких документов в качестве графа [60]. Окончательное соглашение с епископом было достигнуто только после его отъезда в Святую землю, и его условия проливают свет на положение епископа и графа на этом этапе. Стене и Музе были куплены епископом Ришером «за много фунтов золота и серебра», но в обмен на отказ от своих прав графа Годфрид не получил ничего. Более того, в рамках общего урегулирования он был обязан разрушить укрепления Монфокона. Это позволяет предположить, что единственным плацдармом Годфрида в графстве была Аргоннская марка, находившаяся за пределами епархии [61]. Верденское графство, Буйон и зависимые от него территории , а также аллоды Стене и Музе составляли основные владения, которые наследовал Годфрид Буйонский в 1076 году. Сосредоточенные в центральной Лотарингии, на границах империи, эти земли занимали стратегически важное положение. Опорные пункты Буйона, Стене и Монфокон-ан-Аргонн контролировали коммуникации вдоль значительного участка долины Мааса и проходили через два важных торговых пути: один из них шел из Льежа через Седан в Иль-де-Франс, а другой — из Фландрии через Гюи и Верден в Базель и на Верхний Рейн [62] Однако владение Годфридом Буйонским своими наследственными землями было неуверенным на протяжении большей части периода 1076-96 годов, а в случае с графством Верден, похоже, он никогда не осуществлял эффективной власти за пределами западной пограничной области.
ГОДФРИДД БУЛЬОНСКИЙ КАК ГЕРЦОГ НИЖНЕЙ ЛОТАРИНГИИ
В 1012 году по инициативе епископов Камбрэ и Льежа император Генрих II создал новое герцогство Нижняя Лотарингия, передав его Годфриду I, сыну Годфрида «Пленника» [63]. С тех пор и до смерти Годфрида III в 1076 г. герцогство почти непрерывно принадлежало членам Ардено-Буйонской семьи, хотя и с большим перерывом после восстания Годфрида II, когда оно было пожаловано Фредерику Люксембургскому [1046-65]. Поскольку его дядя преданно служил императору до самой смерти, Годфрид Бульонский мог рассчитывать на престолонаследие. Однако в 1076 году Генрих IV передал герцогство своему собственному сыну Конраду, а поскольку Конрад не мог лично исполнять герцогские функции, вице-герцогом стал Альберт III Намюрский.
Только когда Конрад был коронован королем Германии в 1087 году, герцогство наконец-то было передано Годфрид [64]. Единственным титулом, пожалованным Годфриду Генрихом IV в 1076 году, был титул маркграфа Антверпена; этот пост, по-видимому, был специально создан из некоторых герцогских полномочий, осуществляемых на ограниченной территории, и, очевидно, предназначался в качестве утешительного приза [65]. Тем не менее, свидетельств деятельности Годфрид в качестве маркграфа мало, что неудивительно, учитывая борьбу за Арденнско-Буйонское наследство, которая бушевала на протяжении всего этого периода [66]. Таким образом, существовало четкое различие между наследственными землями, которые Годфрид унаследовал в 1076 году [хотя его право на них, конечно, оспаривалось; и герцогским постом, который он занял лишь одиннадцать лет спустя.
Полномочия и функции герцогов в Германском королевстве зависели от характера каждого отдельного герцогства. В герцогствах с ярко выраженной этнической идентичностью, таких как Швабия или Саксония, существовало , по крайней мере, латентное право дворянства как представителей populus назначать или ставить герцога, который считался вождем племени [67]. Лотарингия, однако, не имела отдельной этнической идентичности; ее происхождение было политическим. Изначально regnum Lotharii был частью, выделенной Лотарю II при разделе Франкской империи в 855 году [68]. Впервые оно было организовано как герцогство, когда было включено в состав Восточно-Франкского королевства после смерти его последнего короля, Звентибольда [900], а в третьей четверти X века оно было разделено на два административных округа, Верхняя и Нижняя Лотарингия, примерно соответствующая церковным провинциям Трир и Кельн [69]. Ее жители считались частью франкского племени; тем не менее они были культурно разнообразны и делились на носителей французского, фризского и различных диалектов высокого и низкого немецкого языков [70].
Хотя оба лотарингских герцогства в разное время принадлежали членам семьи Арденн-Буйон, герцога регулярно назначал и ставил король [71]. Король мог сместить герцога [как в случае с Годфридом II] или даже сохранить герцогскую функцию в состоянии фактической приостановки, назначив отсутствующего [как в случае с младенцем Конрадом]. Таким образом, два лотарингских герцогства были не наследственными княжествами, а должностями, пожалованными монархией [72]. Ducatus, как обозначалась эта должность, которую, возможно, лучше перевести как «герцогская власть», относился не к самой территории, а к делегированным полномочиям и функциям, осуществляемым в пределах этой территории [73].
Первоначальная функция, подразумеваемая в титуле dux была военной, что также отразилось в более конкретном обозначении magister militiae Lotharingiae, примененном к герцогу одним из нижне-лотарингских хронистов [74]. Во время войны герцог выступал в роли предводителя войск герцогства как внутри, так и за его пределами [75]. Герцог был обязан поддерживать мир, защищать границы и охранять дороги. На нем также лежала общая обязанность поддерживать правосудие, но его точные полномочия в области юрисдикции неясны и, похоже, в значительной степени зависели от фактической власти и, в частности, комитата отдельных герцогов, поскольку именно графы и епископы были главными источниками юрисдикции в герцогстве [76].
Ко времени Годфрида Бульонского герцогская власть в Нижней Лотарингии значительно уменьшилась, уступив место другим источникам государственной власти. Этот процесс начался еще за столетие до этого. В 980 году Оттон II подтвердил епископу Нотгеру Льежскому все прежние пожертвования в пользу его церкви с важной дополнительной уступкой: никто, кроме епископа, не мог осуществлять юрисдикцию или взимать налоги в пределах временных владений епископства [77]. Эти привилегии, возможно, были довольно скромными по масштабам на данном этапе, но с этим общим иммунитетом они сформировали ядро будущего церковного княжества [78]. Вскоре после этого Нотгер получил полноценное графство [Гюй], а в течение XI века монархия добавила к нему графства Брюгерон и Хесбайе, а также множество других территорий. Защита этой территориальной структуры была закреплена политикой строительства и приобретения опорных пунктов, которая получила новый импульс в 1090-х годах в результате борьбы на инвеституру и отъезда крупных властителей в крестовый поход [80]. Рост власти князей-епископов отразился на военных силах Льежа. Епископ Нотгер должен был предоставить Оттону II 60 вооруженных всадников; в 1071 году епископ Теодуин обязался предоставить графине Хайнаутской 500 мутов, если они потребуются. В период 1076-1127 годов епископ мог выставить 700 рыцарей. Во всем герцогстве Нижняя Лотарингия только граф Хайнаутский и герцог Брабантский среди светских князей имели в своем распоряжении сопоставимое количество рыцарей [81].
В дополнение к этим профессиональным конным воинам епископ мог также призвать городское ополчение из Льежа, Гюи и Сен-Тронда [82]. Эти события в Льежском епископстве были параллельны другим регионам Нижней Лотарингии. Еще в 1007 г. император Генрих II передал епископу Камбрэ комитские права [83]. На севере герцогства епископы Утрехта приобрели графства Тейстербант, Гронинген, Дренте, Хамаланд, Остерго и Вестерго, а также комитат Агридиогенсис на восточном берегу Эйсселмера [84]. Графство Фивельго во Фрисландии было пожаловано Гамбургской церкви [85]. Таким образом, имперская политика создания церковных княжеств путем предоставления епископам комитских полномочий и иммунитетов фактически исключила герцогскую власть из более чем половины Нижней Лотарингии. Но даже в этом случае трудно установить, в какой степени она существовала в оставшейся части. Было бы неправильно считать герцога сюзереном Нижней Лотарингии; нет никаких свидетельств того, что графы считались вассалами герцога, за исключением одного исключительного случая. В 1071 году графиня Рихильда из Хайнаута обратилась к императору за защитой от посягательств Роберта I, графа Фландрии. Взамен она отдала Хайнаут, Валенсинн и все свои аллодиальные владения, которые затем получила обратно в качестве вотчин. Они должны были принадлежать графине в первую очередь от герцога Годфрида III, который, в свою очередь, должен был получить их от епископа Льежа. Статус графа Хайнаутского как вассала герцога утратил силу в 1076 году после смерти Годфрида III, как и было оговорено в договоре [87]. Единственной областью, где Годфрид Бульонский имел законное право осуществлять юрисдикцию, была Антверпенская марка; в остальном он не владел ни одним графством в границах своего ducatus [88].
Уменьшение государственной власти герцога сопровождалось ущемлением традиционных военных функций magister militiae Latharingiae. В первой половине XI века герцог часто защищал границу и поддерживал мир по королевскому приказу [89]. Однако во время восстаний Годфрида II против монархии в 1044-47 годах основное сопротивление ему и его союзникам оказали не герцоги Герард Эльзасский [Верхняя Лотарингия] и Фредерик Люксембургский [Нижняя Лотарингия], а епископы Теодуин Льежский, Бернольд Утрехтский и Адальберо III Мецский. Известно, что, будучи герцогом, Годфридд III возглавлял войска герцогства во время саксонских походов Генриха IV, хотя достоверных свидетельств о подобной деятельности Годфрида IV нет. Вильгельм Тирский утверждает, что он сражался на стороне Генриха IV в битве при Эльстере [Груне] в Саксонии [13 октября 1080 г.] против антикороля Рудольфа Швабского, а Альберт Ахенский упоминает о его присутствии в итальянской кампании 1081-84 гг. [91]. Однако, поскольку он стал герцогом только в 1087 г., ни один из этих случаев не является доказательством того, что он выполнял герцогские функции военного лидера. Кроме того, трудно понять, почему он должен был желать участвовать в дальних походах, учитывая, что он все еще был вовлечен в войну за наследство Арденн-Буйон. Напротив, местные источники свидетельствуют о его активности в Лотарингии в этот период [92].
В последней четверти XI века Нижняя Лотарингия все больше страдала от беззакония и насилия, вызванных многочисленными междоусобицами и разбойничьими нападениями, борьбой за Буйонское наследство и, прежде всего, борьбой на инвеституру, особенно после избрания Германа Зальмского анти-королем в 1081 году вместо соперника Генриха IV Рудольфа Рейнфельденского, герцога Швабского. Примечательно, что именно Генрих Верденский, епископ Льежа, провозгласил мир в марте того же года. И Альберт III Намюрский в качестве вице-герцога, и позднее Годфрид оставались довольны тем, что оставили инициативу за епископом, который осуществлял как руководство, так и юрисдикцию мира [93]. Эта тенденция резко контрастировала с соседней Фландрией, где мир быстро превратился в комитат [94].
Вряд ли можно считать заключение мира удивительным явлением, учитывая военную мощь епископа. Теоретически герцог мог командовать вассалами короля для поддержания мира, но это было невозможно в тех случаях, когда они были его личными врагами. Просветительский отрывок из Хроники Сен-Губерта, относящийся к Годфриду III, говорит о том, что ополчение sui ducaminis состояло из рыцарей территории Буйона: единственной надежной силой, доступной герцогу, была его личная военная дружина [95].
Действие Божьего Мира – лишь одна из граней слабости герцогской власти в Нижней Лотарингии к концу XI века. Другая иллюстрация – политика монархии по назначению герцогов. Племенные герцогства с их сепаратистскими тенденциями обычно отдавались выходцам из-за пределов герцогства, часто родственникам королевской семьи, но в Лотарингии монархия довольствовалась назначением уроженцев [96]. С середины XI века церковные княжества были не просто противовесом герцогской власти. Таким образом, говорить о «государе как герцоге Лотарингии» или «эффективном феодальном владении нижней Лотарингией», как это делают некоторые историки крестовых походов, вряд ли оправданно [97]. В то время как он избавился от своих земельных владений накануне Первого крестового похода. Годфрид оставался герцогом, по крайней мере, номинально, после 1096 года; по крайней мере, его преемник не был назначен до конца 1101 года, когда Генрих IV передал герцогство Генриху, графу Лимбургскому [98]. Тем не менее, должность герцога не имела большого авторитета, если он не обладал значительными землями и владениями в герцогстве.
ГРАФЫ БУЛОНСКИЕ
Булонский дом возник как младшая ветвь семьи графов Фландрии. Первый граф, Аделольф [918-33], был младшим сыном Балдуина II Фландрского [879-918] и унаследовал от него Булонь и Тернуа [99]. Графы Булони происходили от Карла Великого через мать Балдуина Юдифь, дочь императора Карла Лысого. Еще больше каролингской крови было получено в результате брака Евстахия I [1024-46] с Матильдой, дочерью Ламберта I Лувенского, которая сама происходила от Карла Великого с обеих сторон. Осознание особого свойства булонской родословной нашло свое выражение в одной из самых ранних сохранившихся генеалогий любой комитатской семьи, Genealogia comitum Boloniensium. Самые ранние версии, составленные в последние годы XI в., прослеживают происхождение династии от Меровингов через Карла Великого до трех сыновей Евстахия II Булонского и Иды Бульонской [100]. В житии святой Иды, написанном монахом из Ле-Васта в Булонье в 1130-х годах, Евстахий назван heros quidam genere nobilissimus, Carolo etiam regi consanguinitate proximus [101]. Тот факт, что автор ни одной из работ не счел нужным или выгодным упомянуть о каролингском происхождении Иды, сам по себе является безмолвным, но красноречивым свидетельством развитого династического сознания графов Булонских. Главным владением династии было Булонское графство, занимавшее большую часть прежнего pagus Bononiensis и находившееся во владении короля Франции [102]. Обособленная territorium Mercatii на севере, состоявшая из поселений Марк, Кале и их внутренних районов, была отделена от основной массы графства соседним графством Гинес [103]. На юге лежал Тернуа, область, унаследованная графом Аделольфом, которая была постоянным объектом фламандской экспансии. Балдуин IV Фландрский [988-1037] смог установить контроль над северной половиной Тернуа, включая Теруан-Фокемберг и Сент-Омер. Южная половина вошла в состав графства Сен-Поль, чьи графы владели им как вассалы графа Булонского. К началу X века графы Булони владели также графством Ленс [comitatus Scribiu], хотя это графство перешло под власть фламандцев во времена графа Балдуина V Фландрского [1037-67]. С владением Ленсом была связана защита фиска Харнса, который был доменом аббатства Святого Петра в Генте. Ленс перешел к младшему сыну Евстахия I Булонского, Ламберту, но после его гибели в битве в 1056 году графство вернулось к его старшему брату Евстахию II. После этого Ленсом управлял кастелян, подчинявшийся графу Булонскому [105].
Перспективы сухопутной экспансии графов Булони были сильно ограничены богатыми и могущественными графами Фландрии. Напротив, географическое положение Булони на берегу Ла-Манша указывало на Англию как на потенциальную сферу интересов. Первый брак Евстахия II с Годгифу [Годой], сестрой Эдуарда Исповедника, вероятно, был выражением этой политики, и его присутствие в Англии в качестве завидного фаворита короля засвидетельствовано в период до 1066 года [106]. Однако именно участие Евстахия в нормандском завоевании Англии принесло наиболее значительные выгоды. Евстахий участвовал во вторжении Вильгельма Завоевателя как союзник, работавший на основе свободного предпринимательства. Евстахий не только мог предоставить войска и корабли, но его контакты и опыт работы в Англии, несомненно, дали ему ценные специальные знания о политической и военной ситуации в стране.
Вильгельм наградил Евстахия обширным владением, состоящим из множества несмежных владений, которое стало известно как Honour of Boulogne. Ссора между этими двумя людьми привела к неудачному нападению Евстахия на Дувр в 1067 году и привела к конфискации его земель, которые, однако, впоследствии были ему возвращены. К моменту составления Domesday Survey [«Книга Страшного суда» (англ. Domesday Book) — свод материалов первой в средневековой Европе всеобщей поземельной переписи, проведённой в Англии в 1085–1086 годах по приказу Вильгельма Завоевателя. — Прим. пер.] они включали в себя владения в Эссексе, Саффолке, Хартфордшире, Сомерсете. Кент, Суррей, Бедфордшир, Кембриджшир, Хантингдон, Норфолк, Оксфордшир и Хэмпшир. В Эссексе и Хартфордшире Евстахий был самым крупным светским землевладельцем. В этом фьефе служили 120 рыцарей, большинство из которых, по-видимому, происходили из Булони. Кроме того, у жены Евстахия Иды было 106 собственных английских владений.
В результате участия в нормандском завоевании Евстахий II превратился в одного из крупнейших землевладельцев и tenants-in-chief [Человек, который получал свои земли в различных формах феодального землевладения непосредственно от короля или территориального князя, которому он оказывал почтение, в отличие от владения ими у другого дворянина или высокопоставленного представителя духовенства. Владение означало большую честь, но также влекло за собой и тяжелые обязанности. Главные арендаторы первоначально отвечали за предоставление рыцарей и солдат для феодальной армии короля. — Прим. пер.] в Англии. Кроме того, завоевание послужило катализатором экономического потенциала, заложенного в географическом положении Булони. В этот период Кале, Дюнкерк и Остенде еще не были развиты как порты. Столичные гавани Булони и Виссанта принимали на себя основную часть трансканальных перевозок, включая значительную часть прибыльной английской торговли шерстью, направлявшейся в суконную промышленность Фландрии. Таким образом, стратегическое положение Булонского графства придавало ему политическое и экономическое значение, несоизмеримое с его размерами. В отличие от менталитета апанажа [часть наследственных земельных владений или денежное содержание, которые передавались некоронованным членам королевской семьи. — Прим. пер.], который в одном из предыдущих случаев угрожал разделить наследство [дело Ламберта Ленского], Булонские владения по обе стороны Ла-Манша рассматривались как единое целое и перешли в полном объеме к старшему сыну Евстахия Евстахию III [1088-1125]. Младший Евстахий заключил брак с Марией, дочерью Малькольма III Шотландского и Маргариты Венгерской. Таким образом, помимо того, что Мария была дочерью короля, она также являлась представительницей старого англосаксонского королевского дома. Этот альянс отражал как интересы изоляционистов, так и растущий престиж графов Булонских. Евстахий III, вероятно, был богаче своего брата Годфрида. В отличие от него, нет никаких указаний на то, что Евстахий был вынужден продавать или закладывать имущество, чтобы финансировать крестовый поход [110].
БАЛДУИН БУЛОНСКИЙ ПЕРЕД КРЕСТОВЫМ ПОХОДОМ
Наследство Евстахия II Булонского и его жены Иды Бульонской было сохранено как отдельное целое, и в итоге перешло к двум их сыновьям – Евстахию III и Годфриду Бульонскому соответственно. Младший сын, Балдуин, по всей видимости, не должен был получить ни отцовского, ни материнского наследства. Чтобы обеспечить его, семья прибегла к практике, распространенной среди дворянства Западной Европы. Согласно Вильгельму Тирскому, Балдуин изучал гуманитарные науки и готовился к священству, получив пребенды в епископальных церквях Камбрея. Реймса и Льежа [111]. Судя по расположению этих префектур, их приобретение, вероятно, было результатом семейного влияния. Конечно, было бы понятно, если бы Годфрид оказывал влияние на епископа Льежа, своего родственника и союзника Генриха Верденского. Предоставление бенефиция для его младшего брата могло быть услугой за такие действия, как дарение Теллина аббатству Сен-Юбер в 1076 году [112].
В какой-то момент перед крестовым походом Балдуин оставил церковь, чтобы стать рыцарем [113]. Это решение могло быть принято еще в 1080-х годах. Во время осады Стене, одной из схваток в споре за Арденнско-Буйонское наследство, которую Лауренс Льежский датирует сороковым годом епископата Теодерика Верденского [1086], Балдуин и Евстахий организовали военную поддержку своему брату Годфриду — занятие, более соответствующее образу жизни рыцаря, чем клирика [114]. Мотивы возвращения Болдуина к мирскому статусу неясны; возможно, реформаторские настроения в епархиях Камбрея и Реймса мешали ему удерживать многочисленные пребенды [Особый вид бенефиция, право на доход с церковной должности. Духовные лица получали пребенды в виде земельных владений, домов для жительства клира, денежного жалованья и т. п. — прим.пер.] [115]. Тем не менее, его духовная подготовка и знания, вероятно, оказались крайне важными во время его споров с церковью в качестве короля Иерусалима.
После ухода из церкви, Балдуин женился на Годехильде [Годевере], дочери нормандского сеньора Ральфа II де Тосни [116]. Это был блестящий союз для младшего сына. Истоки рода Тосни восходят примерно к 943 году, когда некий Хью стал архиепископом Руана и передал своему брату Ральфу I домен Тосни в Нормандии, ранее входивший во владения церкви. Сын Ральфа Роджер воевал с мусульманами в Испании и основал аббатство Конш. Его сын Ральф II был знаменосцем Нормандии и сеньором Тосни и Конша — почетного владения в восточной Нормандии, состоящего из 50 рыцарских вотчин. Хотя он был лишен своих земель и изгнан герцогом Вильгельмом, они были возвращены ему в 1063 году. Три года спустя Ральф сражался при Гастингсе и получил земли в Беркшире. Глостершире, Херефордшире, Хартфордшире. Норфолке и Вустершире. От жены Изабеллы, дочери Симона Монфорта-л’Амори, у Ральфа было трое детей — Роджер, умерший молодым, Ральф III, унаследовавший его земли, и Годехильда.
Таким образом, жена Балдуина не была наследницей. Однако этот брак открывал перспективы продвижения как в самой Нормандии, так и в Англии, где Евстахий III и Ида уже были крупными землевладельцами. Роберт Стаффордский, младший брат Роджера I, и их двоюродный брат, которого также звали Роберт, получили английские земли после завоевания. Таким образом, благодаря своим булонским и тосненским связям Балдуин, вероятно, мог рассчитывать на успешную карьеру в англо-нормандском королевстве. Важность английских владений семьи Тосни объясняет описание Вильгельмом Тирским брачного партнера Балдуина: uxorem ex Anglia duxit illustrem et nobilem dominam Gutueram nomine [118]. Таким образом, брак Балдуина был не просто союзом между двумя династиями во Фландрии — Пикардии и Нормандии, а союзом между двумя крупнейшими земельными интересами в Англии . Союз укрепился в 1103 году, когда брат Годехильды Ральф III женился на Алисе, дочери Вальтеофа, графа Нортумберленда, и его жены Юдит, дочери Ламберта Ленского [брата Евстахия II Булонского] и Алисы, сестры или сводной сестры Вильгельма Завоевателя [119].
Этот союз соответствовал политике графов Булони, которые рассматривали Англию как наиболее выгодную сферу своих интересов. Конечно, большую часть периода, предшествовавшего крестовому походу, Балдуин ассоциировался скорее с Булонью и Нормандией, чем с Лотарингией. Ордерик Виталий упоминает о его частом присутствии в замке Конш до 1090 года; возможно, его женитьба датируется примерно этим временем. Примечательно, что единственный раз за это время он появился в Лотарингии в компании своего брата Евстахия. Однако в период, непосредственно предшествующий крестовому походу, его присутствие в Лотарингии стало более частым, и вполне возможно, что это было связано с его статусом в семье.
Накануне Первого крестового похода Годфрид Бульонский и его мать Ида либо продали, либо передали церкви все свои земли в Лотарингии. Балдуин фигурировал в качестве свидетеля нескольких из этих сделок. Аббатство Сен-Юбер утверждало, что у него есть грамота Годфрида, выданная в Буйоне, в которой подробно описывается его дарение церкви Байси приору Святого Петра в Буйоне. Этот документ сохранился только в бумажной копии XVI века и вызывает недоумение в нескольких аспектах [121]. Указанная дата [1084 г.] противоречит индификации [1094 г.], а фраза во вступлении о намерении Годфрида отправиться в Иерусалим указывает на дату после провозглашения крестового похода в ноябре 1095 г. [122]. Этот документ интересен с точки зрения статуса Балдуина, поскольку он указан в качестве свидетеля перед своим старшим братом Евстахием. Курт с подозрением отнесся к такому порядку и пришел к выводу, что сохранившаяся ранее современная копия была изготовлена в XII веке, и переписчик ошибочно поставил имя Балдуина первым, чтобы отразить его последующее значение как короля Иерусалима, а также перепутал дату первоначальной сделки. Однако исследование документа, проведенное Деспи, позволяет предположить, что первоначальное пожертвование церкви Байси было сделано Идой Буйонской, а не Годфридом, но писец, написавший «псевдооригинал» спустя некоторое время после крестового похода, хотел добиться максимального эффекта от пожертвования и, соответственно, титула аббатства, и предпочел приписать его знаменитому правителю Иерусалима, а не его матери. По мнению Деспи, он добился этого, использовав подлинный документ Годфрида, датируемый 1096 годом, и интерполировав в него раздел, касающийся Байси; остальной текст и список свидетелей можно считать подлинными.
Порядок имен Балдуина и Евстахия в этом документе может быть фактическим указанием на их статус в Лотарингии, тем более что есть подтверждающие свидетельства в других документах, изданных Годфридом примерно в это время. Два из них касаются дарения Годфридом церкви Святого Дагоберта в Стене аббатству Горзе, зафиксированного в 1093 году и еще раз в 1096 году [124]. В тексте этой поздней версии дважды используется формула ego… et frater meus Balduinus, а в списке свидетелей Балдуин также фигурирует сразу после своего брата [125]. Похоже, что Годфрид, община аббатства или оба считали желательным подтвердить первоначальное пожертвование до того, как он покинет Лотарингию с крестовым походом, и что согласие Балдуина также было важно включить. Грамота, фиксирующая продажу графиней Идой аллодов Генаппе и Байси аббатству Святой Гертруды в Нивелле в 1096 году, сохранилась в транскрипции в дипломе Генриха IV, выданном в Ахене в 1098 году. В приведенном фрагменте текста используется формула dux Godefridus et frater eius Balduinus, как в подписке, так и в списке свидетелей [126].
До этого времени Годфрид провел большую часть своей взрослой жизни, защищая свое наследство от претендентов. Маловероятно, что в этот период он не задумывался о наследовании этих земель в случае своей смерти. Поскольку он не был женат и не имел законных детей, его наследником мог быть только один из двух его братьев, Евстахий и Балдуин. Тем не менее, как граф Булони, Евстахий III был вассалом короля Франции и поэтому вряд ли был приемлем ни для германской монархии, ни для епископов Нижней Лотарингии. Это, должно быть, было очевидно для Годфрида и его братьев, поскольку за четверть века до этого их дядя Годфрид III участвовал в знаменитом испытании, связанном с наследованием графства Хайнаут. Граф Балдуин VI Фландрский [ум.1070] женился на Рихильде, вдове и наследнице графа Германа Хайнаутского [ум.1050]. Их старший сын, Арнульф III, должен был наследовать и Фландрию, и Хайнаут. Однако после смерти Балдуина VI его младший брат Роберт I Фризский [ум.1093] восстал против Арнульфа, который был убит в битве при Касселе в 1071 году. В результате этого восстания Роберт остался во Фландрии, а Рихильда и ее младший сын Балдуин [ум.1098] смогли сохранить контроль над Хайнаутом. Император Генрих IV и его главные вассалы хотели предотвратить возможность перехода графства Хайнаут в руки графов Фландрии, которые уже имели значительные владения в так называемой «Имперской Фландрии», расположенной за рекой Шельда. Диета в Льеже в 1071 году подтвердила соглашение, призванное закрепить статус Хайнаута как вотчины империи. Рихильда и Балдуин передали фьефы Эно и Валансьенн императору, который передал их епископу Льежа; епископ затем передал их Годфриду III как герцогу, который, в свою очередь, передал их Рихильде и ее сыну Балдуину II Эно [127]. Эти события должны были дать понять, что вассал французского короля, такой как граф Булонский, не был бы приемлем в качестве наследника значительных фьефов в западной пограничной зоне империи. Присутствие Балдуина Булонского на различных актах, обсуждавшихся до сих пор, и отсутствие Евстахия III Булонского во всех, кроме одного из них, позволяет предположить, что не позднее 1096 года Балдуин был признан наследником Годфрида в Лотарингии.
Это право наследования, похоже, было фактически реализовано в одном случае, что тем более примечательно, что его признал даже один из противников Годфрида. На протяжении большей части XI века Верденское графство обычно принадлежало сеньорам Буйона от епископа Верденского, и хотя епископы, вероятно, получили право назначать графов, сами графы рассчитывали на наследственное преемство этой должности. Перед отъездом в крестовый поход Годфрид передал графство епископу Ришера, который затем передал его Балдуину, который, однако, через некоторое время [mox post modicum] решил сопровождать своего брата на Восток и передал графство епископу [128]. Решение Балдуина, должно быть, стало следствием того, что происходило с остальными землями Годфрида в Лотарингии. Пытаясь собрать средства для крестового похода, герцог продал, заложил или раздал все свои земли. Для Балдуина отсутствие территориальной базы за пределами Верденской епархии означало, что положение епископского графа не сулило независимости действий [129].
Приведенные выше свидетельства подтверждают один важный момент. Включение имени Балдуина в хартии Годфрида и Иды и согласие, которое это подразумевает, а также его назначение графом Вердена позволяют предположить, что в период, непосредственно предшествовавший крестовому походу, он уже был признан наследником Годфрида в Лотарингии. Также вероятно, что это положение было признано среди ключевых членов крестоносной армии Годфрида, несмотря на ее несколько пестрый состав. Это становится особенно ясно из грамоты аббатству Нивель. Среди свидетелей было несколько сеньоров и рыцарей из региона Арденн, которые впоследствии сопровождали Годфрида и Балдуина на Восток [130]. Эти люди, должно быть, ясно представляли себе статус Балдуина, и вполне вероятно, что они передали эти взгляды другим, кто поступил на службу к Годфриду во время крестового похода.
Обсуждение роли Балдуина перед крестовым походом позволяет сделать два важных вывода. Во-первых, хотя Булонское и Арденско-Бульонское наследства сохранялись как отдельные блоки, Балдуин стал важным связующим звеном между ними; иначе говоря, он олицетворял совместную Буйон-Булонскую традицию, и эта роль сохранялась на протяжении всего крестового похода. Он и его жена Годехильда отправились на восток в составе армии Годфрида, но вполне вероятно, что он был лично знаком со многими воинами в армиях Роберта II Фландрского и Роберта Нормандского. Во-вторых, переезд Балдуина в Лотарингию и статус, присвоенный ему Годфридом, указывает на то, что он уже был признан наследником своего брата до начала крестового похода. Этот признанный статус окажется крайне важным для судьбы Иерусалимского королевства после смерти Годфрида.
Алан МЮРРЕЙ, «The crusader kingdom of Jerusalem: a dynastic history 1099-1125» [2000]
ПРИМЕЧАНИЯ
[1] LL. p 495. Cantatorium, p 100.
[2] W. Mohr. Geschichte des Herzogtums Lothringen. 3 vol. (Saarbrucken. 1976-79), 1: 51 60; Parisse, ‘Genealogie de la Maison d’Ardenne’, 9-42: H. Renn, Das erste Luxemburger Grafenhaus (Berlin. 1941), pp. 23ff; G. Tellenbach. ‘From the Carolingian Imperial Nobility to the German Estate of Imperial Princes’, in The Medieval Nobility, Studies on the Ruling Classes of France and Germany, ed. T. Reuter [Amsterdam, 1979), p. 211. Godfrey’s surname derived from a lengthy period of imprisonment in West Francia after his capture by King Lothar at Verdun m 985.
[3] J.-P Evrard. ‘Les comtes de Verdun aux Xe et XIe siécles’.
[4] Mohr, Geschichte des Herzogtums, Lothringen, t 41-63, Andressohn, Ancestry and Life of Godfrey of Bouillon, pp. 9-18.
[5] LL p. 495, Cantatorium, pp 90-92.
[6] MGH DD H. III. no 408. J. Bertholet. Histoire ecclesiastique et civile du duché du Luxembourg et du comte de Chiny 3 (Luxembourg. 1743). preuves, xxviii
[7] M. Van Rev. Die Lutticher Goue Condroz und Ardenne im Fruhmittelalter (Bonn. 1977), p. 291.
[8] Adam of Bremen. ‘Gesta Hammaburgensis ecclesiae pontificum’, in Quellen des 9. und 11. Jahrhunderts zur Geschichte der hamburgischen Kirche und des Reiches, ed W. Trillmich and R. Buchner (Darmstadt. 1961). pp 334. 384.
[9] MGH DD H. III, no 152. On the evidence of D II, no 504 and D K. II no 43. it would seem that the county had previously been granted to the church although it was in Gozelo’s possesion by the 1040s.
[10] Hermann of Reichenau. Chronicon, MGH SS 5: 125
[11[ For the lands of the dynasty from the mid-tenth to the late eleventh Centurio. see Ch. Dupont. Les domaines des ducs en Basse-Lotharingie au XIe siècle’. PSHICDL 95 (1981). 217-40. and M. Werner, ‘Der Herzog von Lothringen in salischer Zeit, in Die Saher una das Reich, 1: Saher. Adel und Reihsverfassung. ed S. Weinfurter and H. Kluger (Sigmaringen. 1991), 367-473
[12] F. Weigle, Die Briefsammlung Gerberts von Reims, MGH Briefe der deutschen Kaiserzeit 2 (Berlin. 1966), no 129.
[13] Werner, «Der Herzog von Lothringen in salischer Zeit». p 463
[14] Cantatorium, p 59. W. Peters, ‘Zur Grundung und zur frühen Geschichte des Benediktinerpriorats St Peter in Bouillon’. Rerue Benedictine 109 (1999), 341-58.
[15] E. Poncelet. ‘Les droits souverains de la principaute de Liege sur le duché de Bouillon’. Bulletin de la Commission Royale d’Histoire 108 (1943). 257-58 Andressohn, Ancestry and Life of Godfrey of Bouillon. p. 31. mistakenly refers to a ‘county’ of Bouillon.
[16] Cantatorium, pp 64-65. Giselbert of Mons. Chronicon Hanoniense, ed. L. Vanderkindere ‘Brussels. 1904). p. 43: Van Rey. Die Lutticher Gaue, pp 709-10, 716-17. 720- 30, Dupont. ‘Les domaines des ducs en Basse-Lotharingie’. pp 219-20. MGH DD H III, no 51 (1040) shows that for a time Paliseul was held illegally by Hermann of Rename, brother of Godfrey I and Gozelo I.
[17] Cantatorium, p 59: erant vero ipse possessiones fere omnes militum stipendiarie.
[18] Cantatorium, pp 64-65.
[19] H Muller-Kehlen. Die Ardennen im Fruhmitttelalter (Gottingen, 1973), pp. 50-54. A. Laret-Kayser. La fonction et les pouvoirs ducaux en Basse-Lotharingie au XIe siecle’, PSHIGDL 95 (1981), 133-52 (here 146-48); Werner. ‘Der Herzog von Lothringen in salischer Zeit’ p 414
[20] Laret-Kayser. ‘La fonction et les pouvoirs ducaux en Basse Lotharingie p.145
[21] Cantatorium, pp 11-15, 91-93.
[22] Bormans, F. Schoolmeesters and E. Poncelet, Cartulaire de l’eglise de Saint-Lambert de Liêge (Brussels, 1893-1933), 1, no 35: Cantatorium, pp 244-45
[23] C. Zoller Devroey, ‘Feodalité et économie dans les Ardennes medievales le fief de Bouillon en Sedanais’, in Centenaire du Seminaire d’Histoire medievale de l’Universite libre de Bruxelles (Brussels, 1977), pp 21-57
[24] L Clouet, Histoire de Verdun et du pays verdunois (Verdun, 1868), 1 402, M Parisse, La noblesse lorraine XIe-XIIIe ciècle (Lille. 1976), pp 14-15. The toponym and location of Montfaucon-en-Argonne have caused some confusion among historians. The stronghold, whose Latin name was Falconis Mons (cf. LL p 498), was referred to without any precise identification as ‘Schlos Falkenstein’ by Breysig, ‘Gottfried von Bouillon vor dem Kreuzzuge’, a misnomer followed by R, Rohricht, Geschichte des Ersten Kreuzzuger (Innsbrück, 1901), p 60. Andressohn. Ancestry and Life of Godfrey of Bouillon, p 51. and J France. Victory in the East. A Military History of the First Crusade (Cambridge. 1994), p. 84.
[25] MGH DD F I, no 149
[26] Clouet, Histoire de Verdun. 2: 26; Parisse, Noblesse lorraine, p 15
[27] LL p. 492.
[28] LL pp. 492-93.
[29] J.-P Evrard. ‘Les actes des évêques de Verdun’ (unpublished dissertation. Univ. of Nancy, 1973), nos. 15. 22. 23. 24. 37. 45 No 46 is an exception to this pattern, although Godfrey li is named in the dating formula immediately after Duke Frederick.
[30] Evrard, ‘Les actes des éveques de Verdun’, nos. 55-88
[31] A. Cauchie, La querelle des investitures dans les diocèses de Liège et de Cambrai (Louvain, 1890), pp. viii-x; A. Danzer, ‘La querelle des investitures dans les évêchés de Metz, Toul et Verdun de 1075 à 1122’. Annales de l’Est 16 (1902), 85-100.
[32] A. Calmet. Histoire de la Lorraine (Nancy, 1728), 1: 466-67.
[33] Evrard, ‘Les actes des évêques de Verdun’, nos 67. 69, Laurence of Liège pp 494-97
[34] H. Bloch, Die alteren Urkunden des Klosters S Vanne zu Verdun’, JGLGA 14 (1902), 48-150, no 54.
[35] Clouet, Histoire de Verdun, 1: 167.
[36] R. Parisot, Lu engines de la Haute Lorraine et sa première maison ducale 959-1033 (Paris, 1909), pp. 177-79.
[37] The claim of Mathilda is mentioned in MGH DD H. IV, no. 373 (1085)
[38] MGH DD H IV, p. 459.
[39] S. P. Ernst, Histoire du Limbourg, 7 vols (Liege, 1837-52), 6: 113-15.
[40] A. Wauters, Table chronologique des chartes et diplômes imprimés concernant Belgique, 1 (Brussels, 1866), 601.
[41] Cantatorium, pp. 205-6 ipsa Ida comitissa matrem ecclesiam in Baseio villa, que propria ab antiquo sui patrimonii in Brabante erat sita, juxta Nivgeliam…
[42] A. Mineus, Opera diplomatica et histoca, ed. J.-F. Foppens. 4 vols (Brussels. 1723- 48). 1: 77: Fihus quoque meus dux Godefridus in eadem villa Genapia quinque mansos terrae donant iisdem fratribus, ad quot postea in augmentum concessi quasdam partes circumiactentes. Godfrey’s donation may be the same as that mentioned in the Chronicon Affighemense (MGH SS 9 415). which also comprised five mansi
[43] In the three documents in question Eustace is mentioned in only one, that for Aftligem, where his consent is given after that of Godfrey.
[44] Parisot, Les origines de la Haute Lorraine, 177-79; Mohr. Geschichte des Herzogtums Lothringen, 2: 63.
[45] Considerable confusion exists concerning Regelindis and the Namur claim Mohr. Geschichte des Herzogtums Lothringen. 2: 63, following Breysig, ‘Gottfried von Bouillon vor dem Kreuzzuge’, p 183. claims that Albert III married an elder sister of Godfrey IV’s mother Ida In that case his claim would presumably have been better than Godfrey’s own. bur Mohr is mistaken. Both the Fundatio ecclesiae s. Albam Namucensis, MGH SS 15- 962. and the Genealoia ex stripe s. Arnulfi, MGH SS 25: 384 indicate that it was Albert III’s father, Albert II, who married a daughter of Gozelo I. Thus the marnage connection was two generations removed from Godfrey of Bouillon Andressohn, Ancestry and Life of Godfrey of Bouillon, p. 34, confuses the two Alberts and mistakenly identifies Regelindis with Ida of Saxony, widow of Frederick of Luxembourg and wife of Albert III. According to Bernold of St Blasien, Chronicon. MGH SS 5: 457, Ida of Bouillon did have a sister, Wiltrudis. who married Count Adalbert of Calw, but there is no evidence of any claim from that quarter.
[46] F. Rousseau, Actes des comtes de Namur de la première race 946-1196 (Brussels, 1937), pp. xciv-xcvi.
[47] P. C- Boeren. ‘Ovcrzicht der dynastie van Wassenburg-Gelre en verwante geslachten gedurende de elfde eeuw;. Bijdragen en Mededelingen van de Vereeniging Gelre 41 (1938), 1-23; Boeren, De oorsprong, Limburg en Gelre en enkele naburige beerschappijen (Maastricht, 1938). pp. 71-86.
[48] Mohr. Geschichte des Herzogtums Lothringen. 2: 64. H. Goffinet, ‘Les comtes de Chiny’ Annalet de l’Institut archéologique de Luxembourg 9 (1877). 317-42.
[49] Evrard. ‘Les actes des évêques de Verdun’, no. 73; Rousseau, Actes des comtes de Namur, p. lxxxv.
[50] LL p. 494. For the dating, see Mayer. Melanges, pp. 23-24.
[51] Cantatorium, pp. 104-6
[52] LL pp 494-97.
[53] Cantatorium, pp 106-8.
[54] H. Vanderlinden, ‘Le tribunal de Paix de Henri de Verdun (1082) et la formation de la principauté de Liège’, in Mélanges Ham Pirenne. 2 vols (Brussels, 1926).
[55] MGH DD H IV, no. 373.
[56] LL p. 494, Ch. Aimond, ‘La nécrologe de la cathédrale de Verdun’, JGlGA 21 (1910), 132-314 (here 313), J. -P. Evrard. ‘Les comtes de Verdun aux Xe et XIe siécles’, PSHIGDL 95 (1981), 153-82 (here 164.182).
[57] Miracus, Opera diplomatica et historica, 1: 390. 395. For dating see Wauters, Table chronologique, 1:581.
[58] Annales Motomagenses, MGH SS 3-162
[59] Cantatorium, p. 192
[60] A donation of property ar Varnencourt to the abbey of St Ageric (Saint-Airy) in Verdun by Godfrey m 1095 is cited by Wauters. Table chronologique, 1: 591, and Breysig, ‘Gottfried von Bouillon vor dem Kreuzzuge’, p. 196 The text, reproduced by François de Rosières. Stemmatum Lotharingiar at Barri ducum (Paris, 1580), describes the issuer as Godefridus filius Domini Eustachii Comtis Bollonei, ac Dominae Idae filiae Domini Godefridi Barbati Ducis Lotharingiae, Dux Lotharingiae superiens ac Mosellanae, ac Marchio Brabantiae, Hasbaniae. Buiiion, sacre Imperii Marchio et Virdunensis Godfrey was never duke of Upper (Mosellan) Lotharingia. During his lifetime Brabant was held by Godfrey of Louvain, who became duke of Lower Lotharingia in 1106, while the Hesbaye was part of the principality of Liège As the text also incorrectly names Godfrey of Bouillon as founder of the abbey this document can be regarded only as a most primitive forgery.
[61] LL p. 498: Ipse Godefridus sanctum iter meditans arma quae in nos moverat abiuravit, pacem cum episcopo Ricbero composuit. Mosacum et Sathanacum atm castro quod in nos firmaverat, cum omnibus appenditiis sanctae Mariae in perpetuum tradidit. Unde episcopia auri et argent: pondera plurima … ei in sumptum sacrae expeditionis contulit… idem dux castrum Falconii-montis, quod in episcopo firmaverat abiens feat everti. Andressohn (Ancestry and Life of Godfrey of Bouillon. p 51) misinterprets this key passage, claiming that the castle of ‘Falkenstein’ was sold by Godfrey to the bishop.
[62] Cantatorium, pp. 106-8, 217-18; J L Chartes. La ville de Saint-Trond en Moyen Age (Paris. 1965), pp. 242-43
[63] Wernet, ‘Der Herzog von Lothringen in salischer Zeir’. p 469.
[64] Vanderlinden. La date de la nomination de Godefroid de Bouillon comme due de Lotharingie’, 189-92; Despy. ‘La date de l’accession de Godefroid de Bouillon au duché de Basse-Lotharingie’. 1275-84.
[65] E. Boshof. Lothringen. Frankreich und das Reich in der Regierungszeit Heinrichs III’, Rheinische Vierteljahrblatter 42 (1978), 79-84
[66] Charters of Godfrey I of Brabant (1124) and Burchard (1124) and Lietard of Cambrai (1135) allude to the donation by Godfrey of two-thirds of the othes of the parish of Antwerp to the chapter of St Michael in Antwerp. G. Despy, Les actes des ducs de Basse-Lotharingie du XIe siècle’. PSHIGDL 95 (1981), 65-132.
[67] B. S. Schlotterose, Die Besetzung der deutschen Herzogtumer bis zum Jahre 1125 (Halle. 1912), pp 16-17; H Maurer. Der Herzog von Schwaben: Grundlagen. Wirkungen und Wesen seiner Herrschaft in ottonischer, salischer und staufischer. Zeit (Sigmaringen, 1978). pp.133-35
[68] Mohr, Geschichte des Herzogtums Lothringen, 1: 7-9, U. Nonn, Pagus und Niderlothringen: Untersuchungen zur politischen Raumgliederung im fruheren Mittelalter (Bonn, 1983). pp. 52-53, Werner. ‘Der Herzog von Lothringen in salischer Zeit’, p.368
[69] Mohr. Geschichte des Herzogtums Lothnngen, 1: 51. Werner. ‘Der Herzog von Lothringen in salischer Zeit’, pp. 375-76.
[70] J. Ficker, Vom Rachsfurstenstande 2/3 (Graz, 1911). 5-9; G Lawen, Stammesherzog und Stammesherzogtum: Beitrage zur Frage der Rechtstellung von Herzog und Stamm im Mittelalter (Berlin, 1935). pp. 18ff. Tellenbach, ‘From the Carolingian Imperial Nobility to the German Estate of Imperial Princes’. p 215.
[71] Gesta episcoporum Cameracensium, MGH SS 7; 468, Sigebert of Gembloux. Cronica, MGH SS 6: 355. 357, 359; Annales Altabenses maiores, MGH SS 20: 799, 802, 821; Heimann of Reichenau, pp. 126. 128; Lambert of Hersfeld, Annales, MGH SS 5: 243. Annales s. Iacobi Leodiensis, MGH SS 16: 639
[72] Werner. ‘Der Herzog von Lothringen in salisher Zeit’. pp 397-98, H-W. Goetz, Das Herzogtum im Spiegel der salierzeitlichen Geschichtsschreibung’, in Die Saher und das Reich, 1: Saher. Add und Reichsverfassung ed. S. Weinfurter and H. Kluger (Sigmaringen, 1991). pp 253-71
[73] G. Despy, ‘La fonction ducale en Lotharingie. puis en Basse-Lotharingie de 900 à 1100 , Revue du Nord 48 (1966). 107-9; M Parisse. ‘Les ducs et la duché de Lorraine au XIIe siecle, 1048-1206’. Blatter fur deutsche Landeskunde 111 (1975), 86-102.
[74] Triumphus s. Remacli de Malmundariensi coenobio.
[75] Werner. ‘Der Herzog von Lothringen in salischer Zeit’, pp. 381-88.
[76] Lawen, Stammesherzog und Stammesherzogtum, pp. 28-53; Werner. ‘Der Herzog von Lothringen in salischer Zeit’, pp. 389-96.
[77] MGH DD O ll.no 210
[78] Vanderkindere. La formation territoriale. 2: 187; J.-L. Kupper, Liège et I’eglise imperiale. XIe XIIe siecles (Paris. 1981). pp 421-26. 440-41
[79] MGH DD O III, no 16. Kupper, Liege et l’église imperiale, pp. 425-26.
[80] R. Deprez. ‘La politique castrale dans la principauté de Liège du Xe au XIVe siècle’, Le Moyen Age 65 (1959), 501-38.
[81] Indiculus locicatorum, MGH Const. 1 (Hannover, 1893). 633. Giselbert of Mons, p. 14; Kupper, Liege et I’eglise imperiale, pp. 419-51
[82] A. Joris, La ville de Huy en Moyen Age (Paris, 1959), pp. 110, 124, 450-52; Joris, ‘Remarques sur les clauses militaires des privileges urbains liégeois’. RBPH 37 (1959), 297-316.
[83] Nonn, Pagus und comitatus in Niderlothringen, p. 121.
[84] MGH DD K.II, no 64, DD H. III, nos 45. 99, 152, 164; DD H IV. no 402.
[85] Adam of Bremen, p. 384
[86] Werner. ‘Der Herzog von Lothringen in salischer Zeit’, p. 387
[87] MGH DD H.IV, no. 242, lnfeodatio , comitatus Hanoniae, MGH Const. 1, no. 441; A. Hansay. ‘L’inféodation du comté de Hainaut a I’église de Liége en 1071 ‘, bulletin de la Société de l’art et l’histoire du diocese de Liége 13 (1902), 45-58.
[88] Lawen. Stammesherzog und Stammesherzogtum, pp. 36-41 The county of Verdun, in the ecclesiastical province of Trier, lay in Upper Lotharingia.
[89] Anselm, Gesta episcoporum Leodiensium, MGH SS 7: 207; Gesta episcoporum Cameracensium, p 471. Werner, ‘Der Herzog von Lothringen in salischer Zeit, pp. 381-82.
[90] F. Dupreel. Histoire critique de Godefroid le Barbu (Uccle, 1904), p 52.
[91] WT IX 8. pp 429-30; AA p. 440.
[92] Dorchy, ‘Godefroid de Bouillon duc de Basse Lotharingie’, pp. 970- 77.
[93] Vanderlinden, ‘Tribunal’, pp. 589-96; Kupper, Liege et l’eglise imperiale, pp. 458-60
[94] R. Monter, Les institutions centrales du comte de Flandre de la fin de XIe siecle a 1384 (Paris, 1943), pp. 18-19
[95] Cantatorium, pp. 64-65
[96] Tellenbach, ‘From the Carolingian Imperial Nobility to the German Estate of Impenal Princes’, pp 214-15
[97] Prawer, Crusader Institutions. p. 8; Cowdrey, ‘The Latin Kingdom of Jerusalem’, p. 230
[98] Mohr, Geschichte des Herzogtums Lothringen. 2: 74.
[99] Vanderkindere. La formation territoriale, 1: 333-34. P Heliot, Histoire de Boulogne et du Boulonnais (Lille, 1937), p. 68, J. Lestocquoy. Histoire des territoires ayant forme le departement du Pas-de-Calais (Arras, 1946), p. 41
[100] Genealogia comitum Buloniensium, pp. 300-1
[101] Vita Beatae Idae, p. 439
[102] H. J. Tanner. “Between Scylla and Charybdis The Political Role of the Comital Family of Boulogne in Northern France and England (879-1159)’ (unpublished Ph.D. dissertation, Univ. of California at Santa Barbara. 1993), pp. 28-29. 49-57; Tanner, ‘The Expansion of the Power and Influence of the Counts Boulogne. Under Eustace II’, in Anglo-Norman Studies, XIV: Proceedings of the Battle Conference, 1991, ed M. Chibnall (Woodbridge, 1992), pp 251-86.
[103] A. Longnon. Etudes sur les pagi de la Gaule, 2 vols (Pans, 1869-72), 1. 25-38
[104] Lestocquoy, Histoire des territoires ayant forme le département du Pas-de-Calais, p. 51, P. Feuchère. ‘Les origines du comte de Saint-Pol’, Revue du Nord 35 (1953), 125-49; Tanner, ‘Between Scylla and Charybdis’. pp. 70-71; Tanner. The Expansion of the Power and Influence of the Counts of Boulogne’, p. 251.
[105] Vanderkindere, La formation territoriale, 1: 326; Lestocquoy. Histoire des territoires ayant forme le département du Pas-de-Calais, pp. 53ff; Tanner. ‘Between Scylla and Charybdis’. pp 70-71. 105-15 Oderic Vitalis. The Ecclesiastical History of Ordene Vitalis, ed and trans. M. Chibnall. 6 vols (Oxford. 1969-80). 2: 206. remarks that Eustace II was ruler of three counties Boulogne. Guines and Thérouanne. However, Guines was never held directly by him, although Tanner. ‘Between Scylla and Charybdis, suggests that he had gained control of some territory there; Thérouanne was in the Flemish half of the Ternois Therefore the three counties meant by Orderic are more likely to have been Boulogne, Lens and Saint-Pol.
[106] Vanderkindere, La formation territoriale. 1: 333. Anglo-Saxon Chronicle, ed. B. Thorpe (London. 1861), 1: 313ff. 2: 144ff.
[107] Tanner, ‘The Expansion of the Power and Influence of the Counts of Boulogne p. 271.
[108] J. H Round. Studies in Peerage and Family History (Westminster, 1901). pp 147-64.
[109] There is no agreement as to the date of the death of Eustace II. Mayer, Melanges, pp. 17-18 argues that Eustace II died soon after 1070. whereas Tanner. ‘The Expansion of the Power and Influence of the Counts of Boulogne’, p that he died in 1087, although both agree that Eustace III had succeeded to Boulogne by 1088.
[110] Heliot, Histoire de Boulogne. pp 73ff.
[111], p. 453. Hic in adolescentia sua liberalibus disciplinis convenienter imbutus, clericus, ut dicitur, factus est et in Remensi Cameracensi, Leodiensi ecclesiiss beneficia, que vulgo prebende dicuntur gratia generositatis qua singulariter preminebat, obtiunuit. Albert of Aachen (AA p. 547) says that he was a nr litteris eruditus, which presumably refers to his clerical training.
[112] Cantatorium, pp 91-93
[113] WT X. 1, p. 453: Tandem ex causis nobis occultis arma capescens miIitaria, deposito to clerici habitu miles effectus est.
[114] LL. p 494
[115] Mayer, Melanges, pp. 14-15.
[116] X.1. pp. 453-54; Orderic Vitalis. 3:128.
[117] L. Musset, ‘Aux origines d’une classe dirigente: les Tosny, grands barons normands du Xe au XIIIe siecle’. Francia 5 (1977). 55-80, Mayer. Melanges, pp. 15:18
[118] WR X.1. p.453.
[119] D. C. Douglas, William the Conqueror (London, 1964). p. 380.
[120] Orderic Vitalis. 4 216-218; LL p. 494.
[121] MS. Arlon, Archives de l’Etat, fonds Saint Hubert 10.A.4, G. Kurth. Chartes de l’abbaye de St. Hubert 1 (Brussels, 1903), no. 48. pp 59-61.
[122] Kurth, Chartes de l’abbaye de St.-Hubert, 1:61; Sed quia Jherusalem ire disposui, defensionem bujus mie advocacionis committo in manu omnipotentis Dei…
[123] Despy, ‘Les actes des ducs de Basse-Lotharingie’, pp. 99-105.
[124] A. D’Herbomez. Cartulaire de l’abbaye de Corze: Ms. 826 de la Bibliothèque de Metz, (Pans. 1898). no. 139. pp 242-44.
[125] Miracus, Opera diplomatica et historica. 1 365. For commentary see D’Herbomez. Cartulaire. pp 541-42
[126] DD H. IV. no 459. pp. 619-20. Since the transumpt states that the Abbess Richeza acquired the allods from Countess Ida, these estates may actually have been part of Ida’s dowry rather than possessions of Godfrey. However, the fact that Godfrey and Baldwin gave their consent is revealing of Baldwin’s status.
[127] Hansay, ‘L’iInféodation en 1071’, pp 45-58; Mohr, Geschichte des Herzogtums Lothringen, 1. 48-50.
[128] LL p 498.
[129] For the disposal of the Ardennes-Bouillon lands, see Chapter II.
[130] MGH DD H IV. no 459, p 620 Godefridus dux et frater eius Balduinu. Cuno de Montacut, Warnesus de Creiz … Henricus de Ase, frater eius Godefridus … Heribrandus et Walterus de Bulon.
