До конца XII века крестовый поход был оружием, которое использовалось исключительно против неверных [1], и именно для борьбы с нехристианами в XII веке в Святой Земле и Испании были созданы военные ордена. Однако в XIII веке все большее число крестовых походов было предпринято против христиан. Верующих призывали брать крест не только против еретиков, раскольников и других врагов Церкви, но и в поддержку светских правителей, чье дело было выгодно папству. Например, в 1260-х годах Урбан IV и Климент IV были готовы отдать приказ о проповеди креста против противников Генриха III в Англии [2]. Поэтому неудивительно, что в XIII веке роль военного орденов также была расширена. Раз борьба с еретиками и другими врагами Церкви считалась достойной духовной награды и рассматривалась как средство спасения [3], участие в такой войне могло считаться достойной задачей для военного ордена.
[1] The validity of this statement depends, of course, on the precise way in which the term ‘crusade’ is defined; but see N. Housley, ‘Crusades against Christians: their Origins and Early Development, c. 1000-1216′, in P. W. Edbury (ed.), Crusade and Settlement (Cardiff, 1985), p. 28: ‘strictly speaking … the crusade launched in 1208 should be regarded as the first fully-authenticated crusade against Christians’.
[2] S. Lloyd, ‘ “Political Crusades” in England, c. 1215-17 and c. 1263-5′, Crusade and Settlement, p. 116.
[3] This was happening well before the thirteenth century, although the practice did arouse criticism: Housley, ‘Crusades against Christians’, pp. 17-36.
Конечно, отвлечение сил и средств орденов, которые были основаны для борьбы с неверными, могло вызвать критику; к тому же в уставе Тевтонского ордена XIII века братьям было прямо запрещено оказывать какую-либо помощь тем, кто начинает военные кампании против христиан: nullus fratrum scienter prestet equitaturam vel aliud subsidium eunti ad exercitum contra christianos vel ad aliquod malefactum [1]. Тем не менее военный орден стал явно рассматриваться как институт, который может быть законно использован против определенных групп христиан. В начале XIII века Жак де Витри мог заявить, не чувствуя необходимости в каком-либо особом обосновании, что
ad hoc igitur fratres ordinis militaris ordinati sunt, ut Christi ecclesiam gladio materiali defendant, maxime contra eos qui extra sunt, id est contra Sarracenos in Syria, contra Mauros in Hispania, contra paganos in Prutia, Livonia et Comania, et nihilominus de mandato superioris contra schismaticos in Graecia, et contra haereticos ubique dispersos in universali ecclesia [2].
И когда Аквинский позже обсуждал вопрос о том, может ли религиозное учреждение быть основано для военных целей, он пришел к выводу, что
convenienter institui potest aliqua religio ad militandum, non quidem propter aliquid mundanum, sed propter defensionem divini cultus et publicae salutis, vel etiam pauperum et oppressorum [3].
Он не утверждал, что такие фонды должны бороться только с неверными. Уже в первом десятилетии XIII века ведущие военные ордена получали земли в новообразованной Латинской империи Константинополя, которая сталкивалась с противодействием восточных христиан как на своих европейских, так и на азиатских границах. Так, в 1205 году император Балдуин I пожаловал госпитальерам четверть герцогства Наварино, а Храм, Госпиталь и Тевтонский орден получили по четыре фьефа в Морее [4]. Выделение земель этим орденам, конечно, не обязательно указывает на то, что их члены должны были лично сражаться с греческими противниками: в этом контексте можно отметить, что согласно папскому письму, изданному в 1210 году, легат Бенедикт, кардинал Святой Сусанны, подарил тамплиерам церковь под Фивами ad Terrae Sanctae subventionem [5].
[1] M. Perlbach, Die Statuten des Deutschen Ordens nach den altesten Handschriften (Halle, 1890), p. 58. Recruits to the Temple were merely asked to promise que vos jamais ne serés en luec ni en place ou nus crestiens soit deseritis a tort ne a desraison des soes choses ne par vostre force ne par vostre conseill: H. de Curzon (ed.), La Règle du Temple (Paris, 1886), p. 345 cap. 676. Both Templar statutes and Hospitaller regulations define the penalties to be imposed for striking a Christian, but these decrees are concerned with individual quarrels: ibid., pp. 155, 243 caps. 235, 452; J. Delaville Le Roulx, Cartulaire général de l’ordre des Hospitaliers de Saint-Jean de Jérusalem (Paris, 1894-1906), ii. 536-61 doc. 2213 cap. 55.
[2] J. B. Pitra, Analecta novissima: Spicilegii Solesmensis altera continuatio (Paris, 1885-8), ii. 405.
[3] Summa theologiae, II. ii. 188.3, Blackfriars edn. (London, 1964-76), xlvii. 190.
[4] Delaville Le Roulx, Cartulaire, ii. 47-8 doc. 1213; H. E. Lurier (trans.), Crusaders as Conquerors: the Chronicle of Morea (New York, 1964), p. 127.
[5] J. P. Migne, Patrología latina (Paris, 1844-55), ccxvi. 327-8 ep. 143. Similar phrases are found in several other documents referring to gifts to the Military Orders in the Latin Empire: ibid., ccxvi. 324, 328 ep. 137, 145. In a letter to the Emperor Henry, Innocent III wrote that the Templars pro ipsius terrae [sanctae] defensione totis viribus elaborant: ibid., ccxvi. 470 ep. 109.
Но в другом письме, отправленном Иннокентием III в то же время, сообщается, что после получения владения Ламия в Фессалии тамплиеры построили там замок ad defensionem terrae [1]. То, что от орденов ожидали помощи в обороне империи, также следует из формулировки документа, составленного в 1237 году по поводу предполагаемого слияния госпитальеров с Тевтонским орденом в Андравиде: постановив, что братья последнего ордена должны основать здесь свою главную резиденцию, Жоффруа де Виллардуэн, патрон Госпиталя, добавил: habeant domum unam, in castro nostro Clarimontis, quod si expedient pro defensione ipsius Castri, totus conventus residenciam faciat in eodem [2]. Целью пожертвований Храму, Госпиталю и Тевтонскому ордену явно было не только получение доходов на благо Святой земли. Однако наиболее полные сведения о военных обязательствах в Латинской империи относятся к испанскому ордену Сантьяго. В 1246 году, объезжая Запад в поисках помощи, император Балдуин II заключил соглашение с магистром Сантьяго Пайо Пересом Коррейя, который обязался доставить в Латинскую империю 300 рыцарей, 200 лучников и 1000 пехотинцев и остаться там на два года; также было решено, что там должен быть основан монастырь ордена Сантьяго на постоянной основе для оказания военной помощи императору [3]. Из-за изменившейся ситуации на Пиренейском полуострове и неспособности Болдуина найти сумму в 40 000 марок, которую он обещал ордену Сантьяго, это соглашение так и не было выполнено [4]. Но примерно двадцать лет спустя, незадолго до заключения договоров в Витербо, Болдуин аналогичным образом пытался убедить настоятеля госпитальеров в Венгрии привести людей для помощи в восстановлении Константинополя [5] – предложение, которое нашло отклик в трудах некоторых теоретиков крестовых походов конца XIII – начала XIV вв.
[1] Ibid., ccxvi. 323 ep. 136.
[2] E. Strehlke, Tabulae ordinis theutonici (Berlin, 1869), p. 134 doc. 133. In a letter written in June 1237 to Gregory IX the prior and brothers of the Hospital stated that si eorum ordini suberimus, tanquam eorum alii fratres tocius ordinis, terra domini principis propter residenciam armatorum,, qui in eodem loco permanebunt, securior permanebit: ibid., p. 132 doc. 131; see also ibid., pp. 134-5 doc. 134; L. Áuvray (ed.), Les Registres de Grégoire IX (Paris 1896-1955), ii. 770-1 doc. 3878. The Military Orders in the Latin Empire were also occasionally asked to contribute to taxes to support Crusades in aid of the Empire: E. A. R. Brown, ‘The Cistercians in the Latin Empire of Constantinople and Greece, 1204-1276’, Traditio, xiv (1958), 108.
[3] E. Benito Ruano, ‘Balduino II de Constantinopla y la orden de Santiago’, Hispania, xii (1952), 30-4 doc. 3.
[4] Ibid., pp. 25—8.
[5] Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 155-6 doc. 3252.
Например, Раймон Луллий в своем «Трактате о способах обращения неверных» выступал за то, чтобы силы Военного ордена были размещены во frontaria Греции, а в Liber de acquisitione Terrae Sanctae он предлагал, чтобы Константинополь был подчинен Карлу Неаполитанскому и госпитальерам [1].
Объем военной помощи, которую ордена оказывали в XIII веке в защите бывших византийских территорий от восточных христиан, точно не известен, но, вероятно, он был ограничен. На это указывает, прежде всего, скудость свидетельств об их военной деятельности в этом регионе; а те немногие упоминания, которые сохранились, относятся скорее к XIV, чем к XIII веку [2]. Следует также помнить, что к моменту создания Латинской империи тамплиеры и госпитальеры уже были заняты в Сирии и Испании, и им было бы нелегко выделить значительные силы для обороны Латинской империи. В начале XIII века братья Тевтонского ордена, по общему признанию, воевали только в Святой земле, но тогда этот орден находился еще в стадии становления, а с 1230 года он направляет значительную часть своих ресурсов в Балтийский регион.
Однако и на Балтике существовал конфликт между восточными и западными христианами, и участие военного ордена в войнах против русских в этом регионе четко прослеживается в сохранившихся источниках. Генрих Ливонский, например, подробно описывает кампании второго десятилетия века, в которых ливонские меченосцы сражались с русскими, а поражение Тевтонского ордена от Александра Невского в 1242 году зафиксировано в Новгородской летописи, а также в западных источниках [3].
[1] Raymond Lull, Tractatus de modo convertendi infideles, ed. J. Rambaud-Buhot, in Beati magistri R. Lulli opera latina (Palma, 1959- ), iii. 100; E. Longpré, ‘Le Liber de acquisitione Terrae Sanctae du bienheureux Raymond Lulle’, Criterion, iii (1927), 268; E. Kamar, ‘Projet de Raymond Lull “De acquisitione Terrae Sanctae» ‘, Studia orientalia christiana: Collectanea, vi (3961), 108-9; see also Lull’s Petitio Raymundi in concilio generali ad adquirendam terram sanctam, in H. Wieruszowski, ‘Ramon Lull et l’idée de la Cité de Dieu. Quelques nouveaux écrits sur la croisade’, Estudis franciscans, xlvii (1935), 105.
[2] A. Morel-Fatio (ed.), Libro de los fechos et conquistas del principado de la Morea compilado por comandamiento de Don Johan Ferrandez de Heredia (Paris, 1885), pp. 141, 143; Ludolf of Sudheim, De itinere Terrae Sanctae liber, cap. 17, ed. F. Deycks (Stuttgart, 1851), p. 23. At the beginning of the fourteenth century the Hospitallers had of course seized Rhodes from the Greeks. According to the Chronicle of Morea, fiefs of the Military Orders were confiscated and held for three years in the second decade of the thirteenth century by Geoffrey of Villehardouin when they refused to provide military service in return for their lands: Crusaders as Conquerors, pp. 148-51; A. Bon, La Morée franque (Paris, 1969), p. 95. In 1238 the Hospitallers were accused of giving aid to John Vatatzes against the Latin Empire: Delaville Le Roulx, Cartulaire, ii. 523-4 doc. 2186; Reg. Grégoire IX, ii. 919-20 doc. 4156.
[3] J. A. Brundage (trans.), Chronicle of Henry of Livonia (Madison, 1961), pp. 157-60, 167-71; R. Michell and N. Forbes (trans.), Chronicle of Novgorod, 1016-1471 (Camden Society, 3rd ser., vol. xxv, London, 1914), pp. 86-7; J. C. Smith and W. L. Urban (trans.), Livonian Rhymed Chronicle (Bloomington, 1977), pp. 31-2.
На Балтике амбиции ордена неизбежно привели его к конфликту с русскими князьями, а некоторые папы и папские легаты побуждали его к наступательным действиям против раскольников в этом регионе [1]. Они могли это делать, поскольку имели там значительное количество людей. Деятельность ордена Меченосцев была сосредоточена в Ливонии, и после того, как в 1237 году они были включены в состав Тевтонского ордена, она стала важным пограничным регионом для последнего. Но главными противниками ордена на севере были язычники, а не русские.
Хотя несколько канонистов XIII века разрабатывали оправдания для принуждения раскольников [2], в источниках, касающихся военных орденов, редко встречаются попытки оправдать применение силы против греков или русских. Греки иногда описывались как inimici fidei [3] и таким образом ставились в один ряд с неверными, а Иннокентий IV, увещевая орден Сантьяго оказать помощь Латинской империи, высказал общепринятое мнение, что защита и сохранение империи необходимы для благополучия Святой земли [4], но большинство документов молчат по этому вопросу. Тем не менее, особые оправдания, вероятно, считались едва ли необходимыми, тем более что военные ордена обычно не рассматривались как агрессоры. После короткого периода экспансии западные жители Латинской империи были озабочены защитой того, что они удерживали, а не наступлением на греков; а в большинстве конфликтов на Балтике инициатива принадлежала русским, которые вступали в союзы с языческими врагами орденов. Любые оговорки, которые все же существовали, касались отвлечения ресурсов от первоначально намеченных целей, а не законности использования военных орденов против раскольников. Так, в 1246 году кастильская корона желала, чтобы в Латинской империи служило не более пятидесяти братьев Сантьяго [5] , но предложение, касающееся Сантьяго, было единичным проектом, который ни к чему не привел. Кроме того, на Западе в целом критиковали переброску крестовых походов и крестоносцев из Святой земли в Константинополь [6], но, по крайней мере, часть средств, используемых военными орденами для защиты Латинской империи, была выделена им специально для этой цели; и нет никаких свидетельств того, что они отвлекали средства, выделенные для поддержки Святой земли, за пределы империи.
[1] E. Christiansen, The Northern Crusades: The Baltic and the Catholic Frontier, 1100-1525 (London, 1980), pp. 127-31.
[2] Innocent IV, Apparatus, lib. iii, de baptismo (Trino, 1511), fo. 193V; Hostiensis, Summa aurea, lib. iii, de voto (Lyon, 1588), fo. 217V.
[3] Benito Ruano, ‘Balduino II, pp. 30-4 doc. 3.
[4] Ibid., p. 19 doc. 1; A. F. Aguado de Córdoba, A. A. Alemán y Rosales and J. López Agurleta (eds.), Bullarium equestris ordinis S. lacobi de Spatha (Madrid, 1719), p. 168; cf. R. Spence, ‘Gregory IX’s attempted expeditions to the Latin Empire of Constantinople: the crusade for the union of the Latin and Greek Churches’, Journal of Medieval History, v (1979), 165—7.
[5] Benito Ruano, ‘Balduino II, p. 30 doc. 2.
[6] E. Siberry, Criticism of Crusading, 1095-1274 (Oxford, 1985), pp. 168-75.
Через несколько лет после отмены Четвертого крестового похода и создания Латинской империи Иннокентий III приказал проповедовать крестовый поход против альбигойцев на юге Франции, и в этом регионе в первые десятилетия XIII века были предприняты шаги по созданию двух новых военных орденов для помощи в подавлении ереси и поддержании мира. В 1221 году – когда военные действия еще не были завершены – в нескольких местах упоминается о создаваемом там ополчении Веры в Иисуса Христа [Faith of Jesus Christ]. Ничего не известно ни о точных обстоятельствах его основания, ни о его руководителе П. Савари. Однако, возможно, оно возникло как мирское братство, которое должно было быть распущено, когда в нем отпала необходимость, поскольку в феврале 1221 года папский легат Конрад Урахский постановил, что все земли и доходы, которые были или могли быть в будущем переданы ему Амори де Монфором и другими покровителями, возвращаются к дарителям [1]. Однако летом того же года у Гонория III было испрошено разрешение на то, чтобы его члены приняли устав тамплиеров и сражались на юге Франции так же, как тамплиеры на Востоке [2]. Легат определил цель организации как защиту личности и земель Амори де Монфора, а также ad quirendum et destruendum pravos bereticos et terras ipsorum et etiam illos qui contra fidem sancte ecclesie sunt rebelles; и последние цели были подтверждены в двух письмах, изданных папой летом 1221 года [3]. Но вполне возможно, что предложения, выдвинутые в то время, так и не были реализованы, поскольку формулировка второго письма Гонория свидетельствует о том, что папа начал сомневаться в этом проекте. Если в первом письме, написанном в начале июня, Гонорий выразил свое одобрение и предоставил легату разрешение на создание ордена, который бы перенял правила установленного порядка, то во втором – изданном в середине июля – папа выразился более осторожно: легату было просто приказано делать то, что он считает нужным. Поскольку никаких дальнейших упоминаний об ордене не сохранилось, проект, возможно, заглох на этом этапе.
Допускается, что организация просуществовала и после этого времени, и что в конце десятилетия, когда она уже не пользовалась поддержкой Амори де Монфора, его члены решили присоединиться к Ордену Сантьяго [4].
[1] D. M. Federici, I storia de’ cavalieri gaudenti (Vinegia, 1787), ii, Codex diplomaticus, p. 6 doc. 8; G. G, Meersseman, ‘Etudes sur les anciennes confréries dominicaines. IV. Les milices de Jésus-Christ’, Archivum fratrum prédicatorum, xxiii (1953), 286-7. Meersseman argues that the document should be understood to mean that property would revert to the donors if papal approval was not forthcoming; but no condition is expressed in the text. It is possible, however, that a form of religious life had already been adopted, for P. Savary entitled himself humilis et pauper magister, which could be taken to imply a vow of poverty, and the legate referred to the institution as an ordo; nevertheless it would probably be unwise to attach too precise a significance to the use of these terms. The exact implication of the legate’s decree must remain uncertain.
[2] Federici, Cavalieri gaudenti, ii, Cod. dipl., pp. 4-6 docs. 6, 7.
[3] Ibid., ii, Cod. dipl., pp. 4-6 docs. 5-7; Meersseman, ‘Confréries dominicaines’, p. 286; C. Devic and J. Vaissete, Histoire générale de Languedoc (Toulouse, 1872-1905), viii. 740, 743-4.
[4] Ibid., vi. 540-1 ; Meersseman, ‘Confréries dominicaines’, p. 288.
Но единственным доказательством в пользу этого утверждения является письмо Григория IX, изданное в 1231 году [1], и есть несколько оснований для того, чтобы провести различие между «Орденом Веры в Иисуса Христа» и организацией, о которой говорил Григорий. Письмо папы было адресовано magistro militiae ordinis sancti Jacobi ejusque fratribus tam presentibus quam futuris ad defensionem fidei et pads in Guasconia constitutis; и в более поздних документах эта организация называется Орденом Меча [Order of the Sword] или Веры и Мира [Faith and Peace], а не Веры в Иисуса Христа [2]. Григорий говорит, что те, кто его основал, действовали по увещеваниям Аманье, архиепископа Оша, который был назначен только в 1226 году [3], и папа не упоминает Конрада из Ураха, который участвовал в основании ордена Веры в Иисуса Христа; и в то время как последний стремился перенять устав тамплиеров, основание, о котором говорил Григорий, следовало, за некоторыми исключениями, уставу ордена Сантьяго. Более того, определяя его предназначение, Григорий сделал наибольший акцент на функции поддержания мира, а не борьбы с ересью:
Cum enim in Auxitana provincia usque adeo multiplicata esset superborum iniquitas et superbia iniquorum, quod, veritate obruta in plateis et justitia profligata, pax omnino perisset, ita ut qui a malo recederent, perversorum prede paterent, et qui seviret immanius magnificentior haberetur, vos fidei et pacis zelo succensi, ad utriusque defensionem Dei armatura muniti, contra inimicos pacis et fidei statuistis laudabiliter dimicare.
[1] Gallia Christiana (Paris, 1715-65), i, Instrumenta, pp. 165-6; Bullarium S. lacobi, pp. 91-3; Reg. Grégoire IX, i. 476-8 doc. 753; M. Branet, ‘L’ordre de Saint-Jacques de la Foi et de la Paix’, Bulletin de la Société Archéologique du Gers, i (1900), 99-101.
[2] See, for example, Delaville Le Roulx, Cartulaire, ii. 485, 638-9 docs. 2114, 2392; iii. 112 doc. 3162; H. Prutz, Malteser Urkunden und Regesten zur Geschichte der Tempelherren und der Johanniter (Munich, 1883), pp. 76-7 doc. 332.
[3] Amanieu’s action had perhaps been prompted by a letter from Gregory IX in 1227 in which the Pope ordered the Archbishop to seek to bring peace to the province: C. Lacave La Plagne Barril (ed.), Cartulaires du chapitre de l’église métropolitaine Sainte-Marie d’Auch (Paris, Auch, 1899), pp. 141-2 doc. 121. Gregory confirmed the new Order after Amanieu had visited Rome, accompanied by several members of the new foundation: ibid., pp. 138-40 doc. 119.
Наконец, владения, перечисленные Григорием, находились в основном к западу от Тулузы, в епархиях Ош, Лескар, Комменж и Байонна, а главным покровителем был упомянут виконт Бим, а не Амори де Монфор.Но если орден Меча или Веры и Мира следует отличать от того, который упоминается в документах 1221 года, то не сохранилось никаких сведений о его деятельности по поддержанию мира, а через несколько десятилетий он пришел в упадок. В 1262 году магистр ордена
attento et considerato se nimis seculariter vivere in ordine supradicto, et se et fratres et sorores ejusdem ordinis et ipsum ordinem hostilitate faciente desolatos existere, intendentes et volentes ad frugem melioris vite transmigrare, объединил орден с цистерцианским монастырем Фейян [1]. Однако, хотя цистерцианцы впоследствии использовали документ о союзе, составленный в 1262 году, чтобы обосновать свои претензии на земли, ранее принадлежавшие ордену Веры и Мира [2], последний не исчез полностью в том же году. Пять лет спустя Климент IV сместил магистра, заявив, что орден пришел в упадок из-за злобы и пренебрежения, проявленных этим чиновником и другими, как светскими, так и церковными лицами [3]. Попытка восстановления была предпринята архиепископом Оша, который в 1268 году купил у ордена Сантьяго для ордена госпитальеров Пон-д’Артигес и назначил магистром своего племянника [4]. Но попытка реставрации, очевидно, не увенчалась успехом. В 1273 году Григорий X, ссылаясь на привилегию Григория IX от 1231 года, постановил, что per hoc autem nullum volumus de novo alicui ius acquiri и владения ордена перешли в другие руки, включая Сантьяго и церковь в Оше [5].
Помимо этих организаций-орденов, в начале XIII века на юге Франции было создано несколько конфедераций с военными функциями, а в Италии параллельно с их созданием возникли аналогичные социумы [6]. В XIII веке в Италии был основан еще один военный орден. Он стал известен как Орден Пресвятой Девы Марии [Ordo Militiae Mariae Gloriosae] и получил свой устав от папы Урбана IV в 1261 году. В нем папа определил военные обязанности братьев: liceat autem eis arma portare pro de fensione catholice fidei et ecclesiastice libertatis, cum eis per Romanam ecclesiam fuerit specialiter demandatum; pro sedendis etiam tumultibus civitatum arma protegentia tantum de sui diocesani licentia portare valeant [7]. Среди основателей был Лодеринго дель Андало, выходец из Болоньи, принадлежавший к гибеллинскому роду [8].
[1] Gallia Christiana, xiii, Instrumenta, pp. 167-8.
[2] R. de la Coste-Messelière, G. Jugnot and H. Treuille, ‘Fonds des XVIIe-XVIIIe s. et sources de l’histoire hospitalière médiévale (Xlle-XIVe s.) en Languedoc’, Assistance et chanté (Cahiers de Fanjeaux, vol. xiii, Toulouse, 1978), pp. 310-11.
[3] Branet,‘Ordre de Saint-Jacques’, pp. 101-2.
[4] Ibid., p. 102; F. Gutton, L’ordre de Santiago (Paris, 1972), pp. 148-9; Assistance et charité, p. 313.
[5] Bullarium S. lacobi, p. 217; J. Duffour (ed.), Le livre rouge du chapitre métropolitain de Sainte-Marie d’Auch (Auch, 1907-8), p. 298; E. Benito Ruano, ‘La orden de Santiago en Francia’, Hispania, xxxvii (1977), 17, 47-8; the convent of San Vicente de Junqueres was subjected to Santiago by 1270: M. P. Ibáñez Lería, ‘La fundación y primera época del monasterio de Junqueras (1212-1389)’, Anuario de estudios medievales, xi(i98i), 379 doc. 5.
[6] Meersseman, ‘Confréries dominicaines’, pp. 289-303; N. J. Housley, ‘Politics and Heresy in Italy: Anti-Heretical Crusades, Orders and Confraternities’, Journal of Ecclesiastical History, xxxiii (1982), 195-205. Both Meersseman and Housley refer to the militia of Jesus Christ at Parma as a Military Order; but its members did not take vows of poverty or chastity.
[7] J. H. Sbaralea et al. (eds.), Bullarium franciscanum (Rome, 1759-1904), ii. 432-4; Federici, Cavalieri gaudenti, ii, Cod. dipl., pp. 16-28.
[8] O. Holder-Egger (ed.), Cronicon fratris Salimbene de Adam, in MGH, Scriptores, xxxii (Hanover, 1905-13), 467; Albert Milioli, Liber de temporibus, ed. O. Holder-Egger, MGH, Scriptores, xxxi (Hanover, 1903), 527.
Он и еще один брат по имени Каталано ди Гвидо, член каталонского дома гвельфов, захватили власть в Болонье в 1265 году в попытке установить мир между враждующими группировками [1]. В следующем году Климент IV поставил их во главе Флоренции после поражения и смерти Манфреда в битве при Беневенто [2]. Однако деятельность Лодеринго и Каталано во Флоренции вскоре вызвала критику, которая нашла отражение в различных источниках, в том числе в Inferno Данте, где эти двое помещены среди лицемеров в восьмой круг Ада:
Frati godenti fummo, e bolognesi;
io Catalano e questi Loderingo
nomati, e da tua terra insieme presi
как бы они ни толкали друг друга,
чтобы сохранить свой темп; e fumno tali,
ch’ancor si pare intorno dal Gardingo [3]
Репутация ордена быстро падала. Он не только не смог эффективно выполнять свои функции; его членов также обвиняли в скупости, критиковали за стремление уклониться от налогов, а их образ жизни заслужил эпитет fratres gaudentes [4]. Тем не менее, орден просуществовал до конца XIII века [5].
Ордена, основанные во Франции и Италии, явно имели лишь второстепенное значение, но это не следует воспринимать как свидетельство повсеместной враждебности к созданию военных орденов для борьбы с христианами. Проблемы, с которыми столкнулся Орден Веры и Мира, были схожи с теми, что беспокоили несколько военных орденов, посвятивших себя борьбе с неверными. В качестве примера можно привести историю испанского ордена Монжуа [6]. Также было отмечено, что две функции, возложенные Урбаном IV на Орден Пресвятой Девы Марии, едва ли были совместимы друг с другом: этому учреждению мешало отсутствие простой и четко сформулированной цели [7].
[1] A. Hessel, Geschichte der Stadt Bologna, 1116-1280 (Berlin, 1910), pp. 474-7; cf. L. Frati, Statuti di Bologna dall’anno 124J all’anno 1267 (Bologna, 1869-77), iii. 581-651.
[2] E. Martène and U. Durand, Thesaurus novus anecdotorum (Paris, 1717), ii. 321-2, 361-2, 429, 436-7 docs. 283, 322, 412, 421; Crónica di Giovanni Viliam, vii. 13-15 (Rome, 1980), ii. 160-8.
[3] Dante Alighieri, Inferno, xxiii. 103-8, in La commedia, ed. G. Petrocchi (Milan, 1966-7), ii. 393; cf. Crónica di Villani, vii. 13 (ii. 161).
[4] Cronica fratris Salimbene, in MGH, Scriptores, xxxii. 467-8; Cronica di Villani, vii. 13 (ii. 161); Federici, Cavalieri gaudenti, ii, Cod. dipl., pp. 87-9, 94-5; M. Bowsky, The Finance of the Commune of Siena, 1287-1355 (Oxford, 1970), pp. 81-2.
[5] The most detailed work on the Order is Federici, Cavalieri gaudenti; there is no adequate modern study, but see A. de Stefano, ‘Le origini dei frati gaudenti’, Archivum romanicum, x (1926), 305-50.
[6] On the Order of Mountjoy, see A. J. Forey, ‘The Order of Mountjoy’, Speculum, xlvi (1971), 250-66.
[7] E. Jordan, Les Origines de la domination angevine en Italie (Paris, 1909), pp. 365-6; Housley, ‘Politics and Heresy’, p. 206.
Хотя папство было готово одобрить создание новых орденов на юге Франции и в Италии, оно почти не пыталось использовать братьев старых военных орденов против еретиков или других христианских врагов Церкви в Западной Европе. Иннокентий III, похоже, не обращался за помощью к тамплиерам и госпитальерам во время Альбигойского крестового похода, и их участие в боевых действиях на юге Франции было минимальным. Они упоминаются только три раза в Chanson de la croisade albigeoise, и из этих упоминаний только одно происходит в военном контексте: французская армия, шедшая на Тулузу в 1219 году, как говорят, включала в себя некоторых тамплиеров [1].
В Италии в XIII веке папы обычно обращались к услугам только отдельных тамплиеров и госпитальеров. Тамплиеры иногда занимали должность папского маршала [2].
[1] La Chanson de la croisade albigeoise, x. 11; Ix. 34; ccxiii. 15, ed. E. Martin-Chabot (Paris, 1957-61), i. 30, 150; iii. 294. There is similarly little evidence of military involvement in P. Guébin and E. Lyon (eds.), Petri Vallium Sernaii monachi hystoria albigensis (Paris, 1926-39); cf. E. Delaruelle, Templiers et Hospitaliers en Languedoc pendant la croisade des Albigeois’, Paix de Dieu et guerre sainte en Languedoc au XIIIe siècle (Cahiers de Fanjeaux, vol. iv, Toulouse, 1969), pp. 315-34. The possibility of future military involvement in this area on the part of the Templars and Hospitallers was, however, mentioned when Raymond VII came to terms in 1229: Devic and Vaissete, Hist, de Languedoc, viii. 197-8, 883-93; Reg. Grégoire IX, ii. 1267-74 doc. 4783.It has been argued that already in the twelfth century the Templars had become involved in the Church’s efforts to maintain the peace in southern France: the peace decrees promulgated by Archbishop Arnaud I of Narbonne shortly before the middle of the century are thought to have been issued at the instigation of the Templars, and it has beer claimed that ‘this enactment secured for the Templars of (apparently) the whole province a major role in peacekeeping together with a fiscal endowment pegged to that role’: T. N. Bisson, ‘The Organised Peace in Southern France and Catalonia, ca. 1140-ca. 1233′, American Historical Review, lxxxii (1971), 296, 299-300. In his decrees the Archbishop of Narbonne certainly assigned to the Templars the proceeds of an annual imposition of one sétier of corn per plough in the region: R. Hiestand, Papsturkunden fur Templer und Johanniter (Gottingen, 1972- ), i. 233-5 doc. 27. Yet in Adrian IV’s confirmation of the peace, from which the Archbishop’s decrees are known, the Templars themselves are not mentioned as a party to the proposals: the decrees were drawn up by the Archbishop, the Counts of Rodez and Toulouse, the Viscount of Carcassonne and other nobles. Nor in Adrian’s confirmation is the Order specifically assigned any role in keeping the peace. The only comments made about enforcement arc that adiutores and defensores of the decrees should receive spiritual rewards and that ecclesiastical censures were to be imposed for breaches of the peace. The preamble to the papal confirmation suggests that the purpose of the payments to the Templars was in fact the provision of financial aid for the Holy Land rather than compensation for expenses incurred in keeping the peace. It may also be noted that in a later document Alexander III mentioned the payments without any reference to peace decrees: W. Wiederhold, Papsturkunden in Frankreich. VII. Gascogne, Guienne und Languedoc (Nachrichten von der koniglichen Gesellschaft der Wissenschaften zu Gottingen. Phil.-hist. Kiasse, 1913), pp. 129-30 doc. 80. That payments of this kind should not necessarily be taken as an indication of a peacekeeping role is also suggested by the wording of a decree issued by the Bishop of Béziers about the year 1170 for, although in this the Templars were again assigned dues levied on every yoke of oxen, the populace at large was placed under the obligation ad sequendum pacem et cogendum illos qui eam infregerint: Devic and Vaissete, Hist, de Languedoc, viii. 275-6. It is true that the proceeds of such taxes were sometimes used to meet military expenses incurred in enforcing the peace, as well as to provide compensation for those who had suffered losses: Bisson, ‘Organised Peace’, pp. 301-2; C. Brunei, ‘Les juges de la paix en Gévaudan au milieu du Xle siècle’, Bibliothèque de l’Ecole des Chartes, cix (1951), 38-9; yet the terms of the decrees mentioning the Templars do not justify the assumption that the Order was becoming involved in the maintenance of peace in the West.
[2] J. Guiraud (ed.), Les Registres d’Urbain IV (Paris, 1892-1958), iii. 154, 180, 419 docs. 1144, 1786, 2487.
Братьев также нанимали в качестве кастелянов замков на папских территориях: например, в 1262 году тамплиер Бернард из Галлерчето был поставлен во главе Чези, близ Сполето, ne remaneret custodis cura et vigilantia destitute [1]. Климент IV – единственный папа, который, как известно, предполагал использовать тамплиеров и госпитальеров на полуострове. В 1266 году, когда Карл Анжуйский устанавливал свою власть на юге Италии и Сицилии, Климент написал великим магистрам двух орденов с просьбой поставить тамплиера Амори де ла Рош и госпитальера Филиппа Эглинского – кандидатов, выдвинутых Карлом, — во главе владений их орденов в южном королевстве [2] , а осенью следующего года он поднял вопрос о борьбе с противниками Карла. Однако это было сделано лишь наполовину. В письме к госпитальерам на Сицилии он не приказывал им отправляться в поход, а лишь дал разрешение на impugnandi eos cum armis viriliter et potenter; и это разрешение должно было действовать всего год [3].
В конце века папство также не проявляло склонности активно привлекать тамплиеров и госпитальеров к наступательным операциям против Арагона после Сицилийской вечерни, несмотря на папское пожалование арагонского трона Карлу Валуа и провозглашение крестового похода против Педро III. В 1283 году военные ордена в Арагоне, как и другие жители королевства, получили от Мартина IV указание не подчиняться Педро III и не помогать ему, но их никогда не просили оказывать активную помощь французам [4]. Храм и Госпиталь были одними из тех, кому Гонорий IV в 1286 году приказал сдать Филиппу IV на год все замки на юге Франции, которые они удерживали вблизи арагонской границы, но этот приказ указывает на то, что от самих братьев не ожидали участия в конфликте [5]. И нет никаких доказательств того, что Гонорий отреагировал на требование Филиппа, выдвинутое в том же году, чтобы великие магистры Храма и Госпиталя получили от папы приказ назначить в Арагоне провинциальных магистров, которые будут поддерживать французскую политику [6].
[1] Ibid.y i. 14 doc. 59; see also ibid., i. 33 doc. 126; ii. 152 doc. 329; iv. 57 doc. 2948; E. Jordan (ed.), Les Registres de Clement IV (Paris, 1893-1945), p. 9 doc. 24; E. Langlois (ed.), Les Registres de Nicolas IV (Paris, 1886-1905), pp. 995, 997 does. 7288, 7304-5; G. Digard, M. Faucon et al. (eds.), Les Registres de Boniface Vlll (Paris, 1884-1939), iv. 41-2 does. 5503-5; cf. M. L. Bulst-Thiele, Templer in kôniglichen und pâpstlichen Diensten’, Festschrift Percy Ernst Schramm (Wiesbaden, 1964), ii. 303-4.
[2] Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 140 doc. 3221 ; Reg. Clement /V, p. 122 doc. 418
.
[3] Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 164 doc. 3279; Martène and Durand, Thesaurus, ii. 532 doc. 541. It is asserted by Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 539 doc. 4045, that in 1289 Nicholas IV ordered the three leading Orders in the Kingdom of Naples to resist James of Sicily; but the document in question is merely concerned with taxation: Reg. Nicolas IV, p. 238 doc. 1142.
[4] Les Registres de Martin IV (Paris, 1901-35), pp. 129-31 doc. 310.
[5] M. Prou(ed.), Les Registres d’Honorius IV (Paris, 1888), pp. 282-3 doc. 392.
[6] G. Digard, Philippe le Bel et le Saint-Siège, 1281-1304 (Paris, 1936), ii. 219 doc. 2. The Templar Berenguer of San Justo held office as provincial master from 1283 until 1290, while the Hospitaller Raymond of Ribelles was castellan of Amposta from 1276 till 1300.
Это правда, что после того, как Хайме Майоркский — по наущению французского короля — захватил тамплиерский дом Мас-Деу в Руссильоне на том основании, что он подчинялся арагонским тамплиерам, Николай IV действительно распорядился передать его братьям, верным Церкви и королю Майорки. Но очевидно, что целью этого указа было лишь успокоить Хайме [1]. С другой стороны, арагонский король Альфонсо III в 1288 году жаловался маршалу и конвенту госпитальеров, что некоторые братья cum vestris navibus nostrisque hostibus se jungentes, ad hexeredationem nostram per opens evidentiam aspectantes, cum armate illustris regis Francie terram nostram hostiliter invaserunt. Если это точный отчет, то госпитальеры, очевидно, действовали не по папскому приказу [2].
Папство с большей готовностью прибегало к помощи старших орденов, когда возникали конфликты между западными христианами в восточном Средиземноморье. В 1218 году, вскоре после восшествия на престол короля Генриха I, Гонорий III приказал тамплиерам и госпитальерам оказать помощь в подавлении беспорядков в Кипрском королевстве, а в 1226 году папа вновь обратился к ним с просьбой оказать помощь и дать совет Генриху против indebitos molestatores [3]. Уже до этого Иннокентий III обратился к ним, когда стабильность Иерусалимского королевства оказалась под угрозой: в 1213 году он приказал тамплиерам и госпитальерам quatenus regi predicto [Hierosolymitano] contra quoslibet regni sui perturbatores indebitos fideliter et viriliter assistentes, terram ejus et jura sicut vestra propria defendatis [4]. Это было обращение в поддержку Иоанна Бриеннского, чьи права на власть оказались под угрозой из-за смерти его жены Марии. Почти двадцать лет спустя, в 1232 году, когда возник конфликт между представителями Фридриха II и фракцией Ибелина, Григорий IX обратился к военным орденам в Святой Земле с просьбой оказать помощь папскому легату ad reformationem regni и поддержать тех, кто действует от имени Фридриха, а в 1235 году тот же папа поручил им оказать военную помощь, если это необходимо для обороны Тира и других мест, находящихся под имперской властью [5].
[1] S. Baluzius, Vitae paparum Avenionensium, ed. G. Mollat (Paris, 1914-27), iii. 7-8 doc. 5.
[2] Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 518-19 doc. 4007. For other complaints by Alfonso III against the Hospitallers at this time, see H. Finke, Acta aragonensia (Berlin, 1908-22), iii. 3-5 doc. 2.
[3] P. Pressutti, Regesta Honorii papae III (Rome, 1888-95), i. 252-3 no. 1524; ii. 402 no. 5822; C. Baronius, O. Raynaldus et at. (eds.), Annales ecclesiastici (Lucca, 1747), i. 436—7; Delaville Le Roulx, Cartulaire, ii. 349-50 doc. 1835.
[4] Ibid., ii. 154 doc. 1407; Migne, Patrología latina, ccxvi. 737-8.
[5] Delaville Le Roulx, Cartulaire, ii. 439-40, 487-8 docs. 2026, 2118; MGH, Epistulae saeculi XIII, ed. C. Rodenberg (Berlin, 1883-94), i. 384-j, 548-9 docs. 477, 649; J. L. Huillard-Bréholles, Historia diplomática Friderici II (Paris, 1852-61), iv. 378-9, 736-8.
К концу следующего десятилетия, однако, папство стремилось к тому, чтобы претензии Гогенштауфенов на Святую землю не получили поддержки. В мае 1248 года Иннокентий IV обратился к Военным орденам и другим лицам с письмом, в котором говорилось, что некоторые элементы в Иерусалимском королевстве хотят, чтобы оно находилось под властью Фридриха II и его сына Конрада: папа приказал им хранить верность Риму и велел nec quantum in vobis est ab aliquo permittatis ipsius regni dominium aliquatenus inmutari [1]. В другом письме, отправленном в то же время, папа также утверждал, что представитель Фридриха Томас из Ачерры причиняет вред в Триполи, и поэтому он приказал прелатам, военным орденам и баронам Святой Земли quatinus quod idem comes de partibus illis omnino recedat sollicite laboretis [2]. Позднее в том же веке, когда Павел, епископ Триполи, пожаловался, что Боэмунд VII лишил его имущества и изгнал из своей резиденции, Николай III пригрозил принудить принца к духовной и временной власти penam maximo in brachio dilectorum filiorum magistrorum et fratrum domus militie Templi, hospitalis Sancti Johannis Jerosolimitani, Sancte Marie Theotonicorum aliorumque Christi et ecclesie Romane fidelium religiosorum [3]. А когда после смерти Боэмунда в 1287 году в Триполи образовалась коммуна, Николай IV приказал Военным орденам оказать помощь сестре Боэмунда Люсии в обеспечении ее прав в Сирии [4]. Конечно, можно возразить, что папы не обязательно предусматривали применение силы в каждом случае, когда они обращались к помощи военных орденов в Святой Земле и на Кипре: термин auxilium можно было трактовать по-разному, и в некоторых случаях письма, направленные военным орденам, также отправлялись прелатам на Востоке. Но формулировки некоторых документов – например, письма Григория IX в 1235 году – указывают на то, что папство было вполне готово использовать военную мощь орденов в конфликтах между христианами в восточном Средиземноморье.
[1] Epist. saeculi XIII, ii. 401 doc. 568; Huillard-Bréholles, Hist, dipl., vi. 624.
[2] Epist. saeculi XIII, ii. 399-400 doc. 564; Huillard-Bréholles, Hist, dipl., vi. 623.
[3] M. G. Gay (ed.), Les Registres de Nicolas III (Paris, 1898-1938), pp. 214-16 doc. 520; B. Hamilton, The Latin Church in the Crusader States. The Secular Church (London, 1980), p. 238.
[4] Reg. Nicolas /V, p. 943 doc. 6983.
Чтобы оценить, в какой степени папство стремилось использовать старые ордена в войнах между христианами, необходимо рассмотреть не только вопрос о том, ожидалось ли, что братья будут сражаться, но и о том, использовали ли папы финансовые ресурсы орденов. Хотя военные ордена обычно освобождались от налогов, взимаемых в пользу Святой земли, они не получили формального или постоянного освобождения от всех папских налогов. Булла Quanto devocius divino, которая часто переиздавалась во второй половине XIII века, лишь признавала, что
ad contribuendum in aliquibus talliis, collectis, subsidiis, seu pecunie summis aut exactionibus aliis, quocumque nomine censeantur, aut ad exhibendum vel prestandum easdem pro quavis persona aut ex quacumque causa ipsas imponi contingat, ratione ecclesiarum, domorum seu quarumcumque possessionum vestrarum, minime teneamini nec ad id compelli aliquatenus valeatis, auctoritate litterarum apostolice sedis vel legatorum ipsius impetratarum vel etiam impetrandarum, absque speciali mandato sedis ejusdem faciente plenam et expressam de indulto hujusmodi mentionem [1]
Взносы действительно требовались для различных военных предприятий западного христианства, но папы XIII века не проводили последовательной политики. Во второй половине века папские налоги были назначены различным светским правителям для «сицилийского дела», но от орденов требовалось вносить вклад только в некоторые из них. Хотя Мартин IV и Николай IV предписали им выплачивать десятую часть налогов, взимаемых в пользу Карла Анжуйского и его сына, Климент IV ранее колебался между освобождением орденов и принуждением их к выплате [2]; а Бонифаций Vlll освободил военные ордена от десятой части налогов, наложенных в 1295 году в пользу Карла Неаполитанского, и от налогов, пожалованных арагонскому королю Якову II за завоевание Сицилии. Однако Бонифаций потребовал, чтобы они вносили свой вклад в десятую часть, пожалованную с той же целью Карлу Валуа в 1300 г. [3]. Из налогов, установленных для крестового похода против Арагона, военные ордена были обязаны вносить десятую часть, взимаемую Мартином IV, но в 1288 г. Они были освобождены Николаем IV, когда Филиппу IV была назначена еще одна трехгодичная десятая часть для использования против арагонцев [4]. И хотя некоторые папы требовали от орденов средств на прямые нужды папства, Иннокентий IV в нескольких случаях освобождал их от субсидий такого рода [5].
[1] C. Bourel de la Roncière (ed.), Les Registres d’Alexandre IV (Paris, 1902-53), i. 322 doc. 1075; cf. Reg. Urbain IV, iv. 34 doc. 2885; Reg. Clément IV, p. 506 does. 1784-5; Reg. Nicolas IV, p. 876doc. 6559; Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 116-17, 704 docs. 3176, 4355.
[2] Reg. Martin IV, pp. 301-4 doc. 587; Reg. Nicolas IV, pp. 125, 238-9, 377, 424-5, 518-19, 614 docs. 617-18, 1142, 2136, 2486-7, 3261-2, 4204-6. On Clement IV, see infra, p. 16.
[3] Reg. Boniface Vlll, i. 167, 340, 793 docs. 477, 974, 2059; ii. 693-4, 961-4 docs. 3569, 3917; Strehlke, Tabulae ordinis theutonici, p. 428 doc. 670; Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 669, 675 docs. 4228, 4297; A. J. Forey, The Templars in the Corona de Aragón (London, 1973), pp. 175-6.
[4] Reg. Martin IV, pp. 188-90, 297-300 docs. 457, 583; Reg. Nicolas IV, pp. 122-3, docs. 613, 991, 1004.
[5] Delaville Le Roulx, Cartulaire, ii. 682-3 docs. 2505-6, 2509; iii. 88 doc. 3096; E. Berger (ed.), Les Registres d’innocent IV (Paris, 1881-1920), i. 401 doc. 2962; Reg. Urbain IV, i. 136-7 doc. 470; Reg. Boniface Vlll, ii. 29-31 docs. 2426-8; W. E. Lunt, Financial Relations of the Papacy with England to 1327 (Cambridge, Mass., 1939), pp. 207, 222; Forey, Templars in Aragon, p. 165. Innocent IV did not, however, always completely exempt the orders: see Delaville Le Roulx, Cartulaire, ii. 656 doc. 2443; Reg. Innocent IV, i. 410 doc. 2755.
Можно назвать несколько причин, объясняющих различное использование папством рабочей силы и ресурсов старых орденов в западном христианстве. В некоторых случаях было мало пользы от обращения за военной помощью к братьям по ордену, поскольку они не могли предоставить надежные и значительные силы. Иногда существовала возможность или, по крайней мере, опасение, что ордена откажутся поддержать папство в боевых условиях. Во время Альбигойского крестового похода госпитальеры на юге Франции, похоже, оставались в хороших отношениях с Раймондом VI Тулузским, поскольку в 1218 году они приняли его в свое братство и пообещали ему облачение, хотя он был отлучен от церкви; а в 1222 году, согласно Вильгельму Пуйлоренскому, они надели на него облачение, когда он умирал, и отвезли его тело в свой дом в Тулузе [1]. Когда папство находилось в конфликте с Фридрихом II, лояльность Тевтонского ордена неизбежно вызывала подозрения: в 1239 году Григорий IX жаловался, что тот поддерживает императора. Папские подозрения вновь получили свое выражение в 1247 году, когда Иннокентий IV предоставил своему легату в Германии право лишать орден его привилегий, если он не подчиняется Церкви [2]. В конце века в Арагоне братья военного ордена открыто выступили на стороне свергнутого Педро III против французов, хотя последние стремились выполнить папское пожалование [3].
В этом случае, конечно, папа мог призвать братьев во Франции на военную службу, но в районах, удаленных от границ христианства, ведущие военные ордена не могли предоставить значительный контингент хорошо оснащенных братьев. Хотя у тамплиеров и госпитальеров были дома, разбросанные по всему западному христианству, в них обычно проживало очень мало братьев, а большинство из тех, кто жил в Западной Европе, были сержантами – часто невоенными сержантами – а не рыцарями [4]. Описи, составленные в начале XIV века после ареста тамплиеров, показывают, что в большинстве их монастырей на Западе хранилось немного оружия и мало военного снаряжения [5]. Только в тех регионах, где они вели борьбу с неверными, эти ордена могли выставить значительный и хорошо оснащенный контингент братьев.
[1] M. A, Dubourg, Histoire du grand-prieuré de Toulouse (Toulouse, 1883), pp. 38-9; appendix, pp. vii-viii doc. 10; William of Puylaurens, Historia albigensium, in M. Bouquet et ai. (eds.), Recueil des historiens des Gaules et de la France (Paris, 1737-1904), xix. 214-15. After the death of Pedro II at Muret, his body was taken to the Hospitaller house in Toulouse: ibid., xix. 209; Delaville Le Roulx, Cartulaire, ii. 217-18 doc. 1552; J. Miret y Sans, itinerario del rey Pedro I de Cataluña, II en Aragón’, Boletín de la Real Academia de Buenas Letras de Barcelona, iv (1907-8), 111-12.
[2] Epist. saeculi XIII, i. 645 doc. 749; ii. 227 doc. 303; cf. ibid., ii. 499, 552 docs. 681, 745. In 1237 Hermann of Salza was reporting on the belligerent stance being adopted by brethren at a chapter held at Marburg: Huillard-Bréholles, Hist, dipl., v. 93-5.
[3] Forey, Templars in Aragon, p. 346; H. Finke, Papsttum und Untergang des Templerordens (Munster, 1907), ii. 70-3 doc. 48; see also Digard, Philippe le Belt ii. 224-7 doc. 3.
[4] A, J. Forey, ‘Recruitment to the Military Orders (Twelfth to Mid-Fourteenth Centuries)’, Viator, xvii (1986), 144-5.
[5] See, for example, G. Lizerand, Le Dossier de l’affaire des Templiers (Paris, 1964), pp. 46-54; A. Higounet-Nadal, ‘L’inventaire des biens de la commanderie du Temple de Sainte-Eulalie du Largac en 1308’, Annales du Midi, lxviii (1956), 258-61; W. H. Blaauw, ‘Sadelscombe and Shipley, the Preceptories of the Knights Templars in Sussex’, Sussex Archaeological Collections, ix (1857), 240-1, 253-4; T. H. Fosbrooke, ‘Rothley. The Preceptory’, Transactions of the Leicestershire Archaeological Society, xii (1921-2), 32-4.
С другой стороны, во всех западных странах тамплиеры и госпитальеры обладали значительной собственностью, которую папство могло обложить налогом. Однако, поскольку военные ордена обычно освобождались от налогов на крестовый поход, они не должны были автоматически облагаться другими видами папских налогов: требовалось положительное решение, а папы по разным причинам могли не захотеть его принять. Использование рабочей силы или доходов таких орденов в западном христианстве могло рассматриваться как отвлечение ресурсов от их надлежащих целей; и хотя количество критики в адрес папства за проповедь крестовых походов против христиан, очевидно, иногда преувеличивается [1], папы, вероятно, опасались отвлекать ресурсы в те времена, когда состояние христиан в восточном Средиземноморье было на низком уровне и когда военные ордена сами настаивали на освобождении от налогов. Так, в ответ на прошения орденов Бонифаций Vlll освободил их от обязанности вносить вклад в десятую часть, выделенную королю Неаполя в 1295 году, а в письме, направленном Тевтонскому ордену по этому случаю, Папа признал, что тяжкие personarum discrimina, iacturas innumeras et multimoda damna rerum, que dudum in civitate Acconensi miserabili plenaque doloribus captione Christi prosequentes obsequia pertulistis [2]
Однако папы также испытывали давление со стороны светских правителей, которые могли извлечь военную или финансовую выгоду из требований, предъявляемых к военным орденам. Например, в 1260-х годах на действия Климента IV явно повлияли желания Карла Анжуйского. Когда в 1264 году Урбан IV предоставил Карлу трехгодичную десятую часть, он не стал специально освобождать от уплаты налогов ни один религиозный орден [3]. Но те, кто обычно не участвовал в папском налогообложении, высказали свои возражения, и в середине марта 1265 года Климент IV предоставил военным орденам и цистерцианцам временное освобождение: платежи не должны были требоваться до получения дальнейших инструкций [4]. Однако в другом письме, написанном 16 марта, папа сообщил своему легату Симону из Бри, что если Карл будет возмущен этим послаблением, то он может быть проинформирован, что Климент super hoc ordinare… quod ecclesie ac ipsius comitis honori melius viderimus expedire [5]; а 30 марта легату было отправлено еще одно письмо, в котором говорилось, что
si contigerit ex hoc forte, quod absit, dictum impediri negotium, ac prefatum scandalizari comitem et turbari, tu … ejusdem decime negotium, quoad religiosos predictos, in eum statum auctoritate nostra reducas, in quo erat priusquam a nobis littere hujusmodi emanarent [6].
[1] Siberry, Criticism of Crusading, cap. 6.
[2] Strehlke, Tabulae ordinis theutonici, p. 428 doc. 670; Reg. Boniface Vlll, i. 131 doc. 369; Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 669-70, 675 docs. 4288, 4297.
[3] Reg. Urbain IV, ii. 390-3 doc. 804.
[4] Reg. Clement IV, pp. 3, 59-60 docs. 6, 217; N. J. Housley, The Italian Crusades. The Papal-Angevin Alliance and the Crusades against Christian Lay Powers, 1254-1343 (Oxford, 1982), p. 216.
[5] Martène and Durand, Thesaurus, ii. III doc. 22.
[6] Ibid., ii. 118 doc. 38.
Решение оставалось в руках легата и Карла Анжуйского. Последний, очевидно, настаивал на выплате, и папское согласие видно из следующего письма, которое Климент написал своему легату в ноябре 1265 г. [1]. В нем папа утверждал, что он никого не освобождал, а лишь признал, что от некоторых не следует требовать взносов без дополнительного папского распоряжения; это было сделано в надежде, что Карла можно будет обеспечить каким-то другим способом; но когда альтернативы найти не удалось, он приказал продолжить сбор. Поэтому Климент поручил Симону из Бри принудить к уплате тех, кто сопротивлялся, если они не могли предъявить привилегии, подтверждающие их освобождение. Хотя из формулировки письма может показаться, что папа принял самостоятельное решение, подчинение Климента Карлу находит явное выражение в последнем предложении: In his igitur ea vigiles diligentia ut eidem regi Sicilie non supersit materia conquerendi. Королевское давление, однако, не всегда удавалось заставить папу подчиниться. Когда в сентябре 1297 года Бонифаций Vlll освободил военные ордена от десятой части налога, назначенного арагонскому королю Якову II, последний выразил протест и заявил, что если они не будут вносить свой вклад, то доход от десятой части сократится по меньшей мере на треть и что необходимо продлить налог еще на два года [2]. В декабре Бонифаций отложил принятие решения до тех пор, пока не сможет обсудить этот вопрос с Яковом; но в итоге пожалование десятой части было просто продлено [3].
Несомненно, различные личности и взгляды самих пап также частично объясняют различия в политике, проводимой папством: например, француз Мартин IV был более готов, чем некоторые другие папы того периода, оказать всестороннюю поддержку анжуйскому делу. Еще одним фактором, вероятно, была степень папского участия. Так, в 1298 году, когда Бонифаций Vlll отказывал Якову II в просьбе о пожертвованиях от орденов, папа требовал от них субсидии на свой конфликт с Колонной [4]. Когда деньги были нужны не для одной цели, ожидалось, что военные ордена окажут помощь тому делу, в котором папство было наиболее непосредственно заинтересовано. Папские источники сами по себе не дают адекватного объяснения вариациям папских требований, но они часто пытаются оправдать отвлечение ресурсов и рабочей силы орденов [5].
[1] Ibid., ii. 244-5 doc. 185; cf. ibid. ii. 245-6 docs. 187, 188; Reg. Clement IV, pp. 50-1 doc. 195
[2] Finke, Acta aragonensia, i. 37-41 doc. 30; Forey, Templars in Aragon, p. 176.
[3] Finke, Acta aragonensia, iii. 63-5 doc. 30; Reg. Boniface Vlll, ii. 426 doc. 3088.
[4] Ibid., ii. 29-31 docs. 2426-8; Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 734-5 docs. 4407-8.
[5] In some instances, however, popes apparently concealed the real reason for financial demands: Reg. Boniface Vlll, i. 914 doc. 2323;cf. Housley, Italian Crusades, p. 182.
В некоторых случаях обоснования были сформулированы в очень общих терминах, которые игнорировали основные функции и обязательства орденов: когда Бонифаций Vlll, например, добивался субсидий в 1298 году, он просто утверждал, что было бы честно и справедливо, если бы военные ордена, как почетные и влиятельные члены Церкви, предоставили помощь против Колонны [1]. В других случаях, однако, папы пытались выдвинуть аргументы, которые учитывали тот факт, что ресурсы орденов обычно использовались против неверных. Однако идеи, высказанные в этом контексте, не были очень оригинальными: большинство из них можно найти в более ранних источниках, не связанных с военными орденами.
В некоторых папских документах, касающихся этих орденов, христианские противники сравнивались с мусульманами или уподоблялись им. В 1267 году Климент IV признал, что в обычае госпитальеров было сражаться только против неверных, но, чтобы оправдать свой призыв к поддержке анжуйского дела, он попытался подчеркнуть связь между противниками Карла и мусульманами Туниса, заявив, что мятежники
primo ad Sarracenos Tunicii transfugerunt, et inde postmodum ingressi Siciliam, cum incredule gentis auxilio quietem provincie perturbarunt, se Deo et Romane ecclesie ac ipsi regi proditionaliter opponentes [2].
Впрочем, аналогичная мысль была высказана гораздо раньше Иннокентием III, когда он искал сицилийской поддержки против Маркварда Аннвайлера [3]. В своем письме к госпитальерам в 1267 году Климент также утверждал, что те, кто выступает против Карла, мало чем отличаются от мусульман: immo aliqui sunt deteriores eisdem. Утверждение, что некоторые христианские враги Церкви хуже неверных, встречается во многих ранних источниках [4], и уже в XII веке Петр Преподобный использовал его в контексте Военных орденов, когда пытался убедить тамплиеров позволить их коллеге Гумберту из Божо остаться на Западе, чтобы он мог помочь восстановить порядок:
Sed forte dicitis: contra paganos, non contra Christianos, arma sumpsimus. Sed quis magis a vobis vel a vestris impugnandus est, deum nesciens paganus, aut ipsum verbis confitens et factis contra eum dimicans Christianus. Quis magis persequendus est, ignorans et blasphemus, an agnoscens et impugnans. [5]
[1] Reg. Boniface VIII, ii. 29-31 docs. 2426-8; Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 734-5 doc. 4407.
[2] Ibid., iii. 164 doc. 3279; Martène and Durand, Thesaurus, ii. 532 doc. 541.
[3] E. Kennan, ‘Innocent III and the First Political Crusade: A Comment on the Limitations of Papal Power’, Traditio, xxvii (1971), 231; H. Roscher, Papst lnnocenz III. und die Kreuzzuge (Gottingen, 1969), p. 89.
[4] See, for example, Manegold of Lautenbach, Liber ad Gebehardum, cap. 40, ed. K. Francke, MGH, Libelli de lite (Hanover, 1891-7), i. 381; Migne, Patrología latina, ccxv. 1358-5.
[5] G. Constable (ed.), The Letters of Peter the Venerable (Cambridge, Mass., 1967), i. 407-9 doc. 17a.
В этих случаях, очевидно, выносится моральный приговор врагам Церкви; но в сохранившихся документах, касающихся военных орденов, дальнейший аргумент о том, что некоторые противники Церкви также более опасны, чем мусульмане, и что важнее победить врага, находящегося рядом, не используется, хотя он встречается в других папских источниках XIII века [1].
Однако в материалах, касающихся военных орденов, часто встречается мысль о том, что действия против врагов внутри христианства могли бы помочь христианскому делу в Святой земле. Этот аргумент легче всего применить к самому Иерусалимскому королевству. Когда в 1235 году Григорий IX попросил военные ордена защитить императорские права против Иоанна Ибелинского, он заявил, что
evidens est et ambiguitatis nubilum non admittit, quod ad hoc potissime religionis habitum assumpsistis, ut in Terre Sancte partibus ampliationi vacando fidei possitis patrie superne civibus aggregari. Digne igitur vobis suadere possumus et debemus ut, cum propositum vestrum ex eo precipue promoveri valeat, quod Sirie partibus aliquod adversitatis nubilum non incumbat, illa promptis affectibus studeatis efficere, per que possit eadem pacis et quietis gaudiis exultare [2].
Это был аргумент, который обычно применялся к Сицилии со времен Иннокентия III [3] , и в этом контексте он встречается в различных папских документах, в которых военные ордена просили помощи для анжуйцев. Когда Мартин IV попросил ордена оказать финансовую помощь Карлу Анжуйскому и Филиппу III в их конфликте с арагонцами, он не только пытался обвинить арагонского короля Педро III в отсутствии помощи, направленной в Святую землю, но и утверждал, что в случае победы арагонцев все усилия Григория X и других, направленные на оказание помощи Святой земле, будут сведены на нет [4]. Похожая тема встречается в нескольких буллах, изданных Бонифацием Vlll. Когда в рамках мирного урегулирования в 1295 году папа потребовал заложить имущество тамплиеров и госпитальеров в Арагоне в качестве обеспечения права собственности Бланш Анжуйской, он утверждал, что если договор будет выполнен, то за ним последуют другие урегулирования, и, следовательно, помощь может быть доставлена на Восток [5]. Ананьинский мир, конечно, не решил сицилийскую проблему, и, запрашивая в 1300 году у военного ордена дополнительные десятые доли на «сицилийское дело», Бонифаций заявил, что продолжающийся конфликт вокруг острова мешает ему направить помощь в Святую землю: как только на Сицилии будет установлен мир и покорены другие повстанцы в Италии, можно будет оказать помощь Востоку [6].
[1] See, for example, J. D. Mansi, Sacrorum conciliorum nova et amplissima collectio (Florence, Venice, 1759-98), xxiii. 584-é.
[2] Epist. saeculi XIII, i. 548-9 doc. 649; Delaville Le Roulx, Cartulaire, ii. 487-8 doc. 2118.
[3] Housley, ‘Crusades against Christians’, p. 27; Roscher, Papst Innocenz III, pp. 88-90.
[4] Reg. Martin IV, pp. 188-90, 297-305 docs. 457, 583-5, 587.
[5] Reg. Boniface Vlll, iv. 70-1 docs. 5567-8.
[6] Ibid., ii. 961-4 doc. 3917.
А в другом письме, опубликованном несколькими месяцами позже, Бонифаций утверждал, что, хотя он и начал переговоры, которые в случае успеха позволили бы отправить помощь в Святую землю, Фридрих и сицилийцы бунтуют и препятствуют отправке помощи [1]. Мнение о том, что мир должен быть достигнут на Западе, прежде чем будет оказана эффективная помощь на Востоке, находит выражение в многочисленных источниках конца XIII – начала XIV века, но различные аргументы, выдвигаемые папством, были бы более убедительными, если бы папская политика в отношении военных орденов была более последовательной.
Реакция орденов на папские требования была неоднозначной. Явное нежелание платить папские налоги было налицо. Как уже отмечалось, от уплаты налогов добивались исключений [2], а сборщикам оказывали сопротивление: например, в 1269 г. госпитальеры во Франции все еще отказывались платить налог, впервые введенный Урбаном IV в 1264 г. [3]. Подобное противодействие, однако, может отражать скорее растущие финансовые трудности, с которыми сталкивались ордена, нежели враждебность папской политике. О том, что ордена не были единодушны в своих требованиях к папе, свидетельствует тот факт, что госпитальеры дали положительный ответ на просьбу Климента IV о военной помощи в Италии и сражались на стороне Карла Анжуйского под руководством провинциального приора Филиппа Эглийского [4]. Тем не менее, эти действия вызвали критику со стороны великого магистра госпитальеров Гуго де Ревеля, который в 1268 году жаловался не только на то, что Филипп Эглийский израсходовал все доходы госпитальеров в Сицилийском королевстве на помощь Карлу, но и на то, что имущество госпитальеров там было разорено врагами Карла из-за поддержки орденом дела анжуйцев [5]. И мало что говорит о том, что в восточном Средиземноморье ордена автоматически выполняли папские просьбы о военной помощи христианам. В 1230-х годах, когда Григорий IX искал в Святой Земле поддержки для имперского дела, ведущие ордена заняли нейтральную позицию [6]; а к 1248 году, когда Иннокентий IV потребовал действий против представителей Гогенштауфенов, госпитальеры перешли в имперский лагерь [7].
[1] Ibid., iii. 125-8 doc. 4127.
[2] Delaville Le Roulx, Cartulaire, iii. 669-70, 675 docs. 4288, 4297; Strehlke, Tabulae ordinis theutonici, p. 428 doc. 670; Lunt, Financial Relations, p. 260.
[3] R. Filangieri di Candida et ai. (eds.), I registri della cancelleria angioina ricostruiti (Naples 1950- ), ii144-5 (reg. 8, no. 555); Housley, Italian Crusades, p. 218.
[4] Delaville Le Roulx, Cartulaire, iv. 291-3 doc. 3308.
[5] Ibid.
[6] M. L. Bulst-Thiele, Sacrae domus militiae Templi Hierosolymitani magistri: Untersuchungen zur Geschichte des Templerordens, 1118/19-1314 (Gottingen, 1974), pp. 196-7;]. Riley-Smith, The Knights of St John in Jerusalem and Cyprus, c. 1050-1310 (London, 1967), pp. 169-72.
[7] Ibid., pp. 173-5, J- Prawer, ‘The Military Orders and Crusader Politics in the Second Half of the XIIIth Century’, Die geistlichen Ritterorden (Vortrage und Forschungen, vol. xxvi, Sigmaringen, 1980), p. 220, argues that in July 1239 Frederick II accused the Military Orders of working against him; but the document to which he refers does not mention the Military Orders: Huillard-Bréholles, Hist, dipl., v. 360-2. In June 1239 Frederick had in fact taken the Hospital under his protection: ibid., v. 324-6. In 1244 the Emperor claimed that the Templars had acted ad speciale nostre celsitudinis odium, but the point of criticism concerned the policies adopted by that Order towards the Muslims: ibid., vi. 236-40, 254-9. For an imperial complaint against the Templars in Italy, sec ibid.,v. 727-8.
Правда, в 1288 году магистры трех ведущих орденов отправились в Триполи, чтобы ходатайствовать от имени Люси, которая пользовалась папской поддержкой, но неясно, было ли это ответом на просьбу Николая IV, которую они, возможно, к тому времени еще не получили [1].
Конечно, возможно, что ведущие чиновники ордена в Святой Земле с большей неохотой выполняли требования папы, чем некоторые из их подчиненных на Западе, поскольку последние часто имели тесные связи с западными правителями, а иногда и с папством. Тамплиер Амори де Ла Рош, занимавший пост провинциального магистра во Франции в 1260-х годах, был назначен на эту должность по просьбе Людовика IX, который, как говорят, очень верил в его способности и преданность. Этот тамплиер также был знаком как Урбану IV, так и Клименту IV, которые писали о преданности quam ad nos et Romanam gerit ecclesiam et magna industria [2]. В некоторых случаях, конечно, местная лояльность заставляла братьев на Западе выступать против папы, как, например, в Арагоне, но в других случаях эти связи приводили их в лагерь папства и тех, кто пользовался его поддержкой. Точка зрения центральных чиновников, скорее всего, была несколько иной. Они были более склонны рассматривать западные провинции в первую очередь как средство поддержки Святой земли и поэтому неохотно позволили бы перенаправить ресурсы и рабочую силу в Западной Европе на другие цели. А поскольку в Святой земле ордена занимали более независимое положение, чем в западных странах, их действия на Востоке, вероятно, определялись бы в основном их собственными интересами.
Однако, если приоритеты центральных чиновников иногда отличались от приоритетов их провинциальных коллег, великому магистру и монастырю ордена было нелегко пристально следить за деятельностью подчиненных чиновников в Европе. Медленность коммуникаций обеспечивала последним значительную независимость. Контроль должен был достигаться не столько путем наложения центрального вето на все решения, сколько путем назначения братьев, которым можно было доверять, чтобы они действовали в соответствии с наилучшими интересами ордена. Так, тамплиеры в Святой Земле отклонили просьбу Климента IV о назначении Амори де Ла Роша ответственным за владения и дома ордена в королевстве Южной Италии и Сицилии [3]. Госпитальеры согласились с требованием папы поставить Филиппа Эглийского во главе их владений в Сицилийском королевстве, но в 1268 году они попытались сместить его с должности, чему помешал Климент, проигнорировавший жалобы центральных чиновников и продливший срок пребывания Филиппа на посту до Пасхи 1269 года [4].
[1] G. Raynaud (ed.), Les Gestes des Chiprois, caps. 467-8 (Paris, 1887), pp. 232-3. Runciman, History of the Crusades (Cambridge, 1951-4), iii. 404, advances different reasons for the Orders’ action.
[2] Reg. Urbain IV, ii. 364-5, 369-70, 373-4 docs. 760, 765, 771; Reg. Clément IV, p. 284 doc. 736.
[3] Amaury of Roche was master in France from 1265 to 1271: E. G. Leonard, Introduction au Cartulaire manuscrit du Marquis d’Albon (Paris, 1930), pp. 114, 116.
[4] Martene and Durand, Thesaurus, ii. 633 doc. 708; Reg. Clément IV, p. 442 doc. 1422.
В Сирии ордена пострадали не только от желания папства использовать их рабочую силу и доходы в войнах против христиан: вся папская политика проповеди крестовых походов против противников в Западной Европе и отвлечения различных ресурсов на эти цели – независимо от того, касались ли это орденов напрямую или нет – усложняла задачу защиты Святой земли. Поэтому можно было ожидать, что Военные ордена окажутся среди тех, кто критикует папскую политику в целом. Их, безусловно, поощряли к протестам папские противники, которые – особенно в те моменты, когда ситуация в Святой земле становилась отчаянной – видели в военных орденах очевидную мишень для своей пропаганды. Когда в 1289 году магистр тамплиеров Гийом де Боже сообщил Альфонсу III Арагонскому о падении Триполи, король в ответ выразил сожаление, что не может прислать помощь, и указал, что папа проповедовал против него крест и послал армии против Арагона, convertentes predicacionem crucis, que consuevit fieri in subsidium Terre Sancte, et thesauros ecclesie ad liberacionem illius per universum orbem ten arum congregatos ad ad adquisicionem regni nostri [1], а брат Альфонсо Яков Сицилийский после падения Триполи аналогичным образом написал Гийому де Боже, заявив, что придет на помощь Святой Земле, если только папа заключит с ним мир [2].
Согласно сицилийскому хронисту Варфоломею из Неокастро, тамплиер по имени Ги, отправленный в качестве посланника к папе после потери Триполи, открыто выражал враждебность папской политике в отношении Сицилии и резко критиковал Николая IV:
Potuisti namque de regum exfortio et aliorum Christi fidelium viribus Terrae Sanctae succurrere, et tanta mala gentis non debuisses aliquatenus substinere; sed pro recuperanda terra Siciliae, quae contra stimulum calcitrans arma justa suscepit, reges in regem armasti, quaerens offendere Siculos Christianos, et cum contra perfidos Saracenos Christianorum passagium retractaveris, in Christianorum confusionem populum congregasti universum [3].
[1] Finke, Acu aragonensia, iii. 9-10 doc. 5; cf. the letter sent by Alfonso III to the Hospitaller master on 30 April 1288 : ibid., iii. 4 doc. 2.
[2] Finke, Papsttum, ii. 1-2 doc. 1.
[3] Historia sicula, cap. 112, in L. A. Muratori, Rerum it alicarum scriptores (Milan, 1723-51), xiii. 1152.
Говорят, что он призывал папу установить мир в Сицилии и послать помощь в Святую землю, пока не стало слишком поздно. Однако можно усомниться в том, что военные ордена на самом деле так открыто критиковали папство, от которого они получали широкие привилегии и поддержку. Хотя в Святой Земле ордена порой были готовы игнорировать папские призывы к действиям, публичное осуждение папской политики поставило бы их привилегии под более явную угрозу. Конечно, сохранившиеся письма, которые отправляли магистры и ведущие чиновники военных орденов на Запад во второй половине XIII века, были просто призывами о помощи и не содержали критики папской деятельности. Даже когда Гуго Ревель в 1268 году писал своему подчиненному приору Сен-Жилля о несчастьях ордена на Сицилии, он не обвинял папу или Карла Анжуйского и утверждал, что Филипп Эглийский действовал по собственной воле [1]. По всей видимости, рядовым братьям оставалось лишь высказать то, что, вероятно, чувствовали многие. Поэт-тамплиер Рико Бономель, вероятно, говорил от имени многих, когда после потери Кесарии и Арсуфа написал:
Lo Papa fai de perdon gran largueza
Contrals Lombartz a Carl’e als Frances;
E sai, ves nos, en mostra gran cobeza,
Que nostras crotz perdona per tomes;
E qui vol cam jar Romania
Per la guerra de Lombardia,
Nostre Legatz, lor en dara poder;
Qu’il vendon Dieu el perdon per aver.
Senhors Frances, Alexandria
Nos a piegz fag que Lombardia
Que sai nos an Turc sobratz de poder,
Pres e vencutz e donatz per aver [2].
Однако, несмотря на критику папской политики, в XIII веке Военные ордена внесли сравнительно небольшой вклад в ее реализацию. Новые ордена, основанные на юге Франции и в Италии, имели незначительное значение, а в большинстве областей, где церковь вела войну против христиан, старые ордена не могли предоставить достойные контингенты войск. У них были войска в Ливонии и Святой земле, но в первой они использовались в основном против языческой оппозиции, а во второй ордена не подчинялись папским приказам автоматически. Таким образом, военные ордена были менее важны, чем крестовые походы, как источник рабочей силы для использования против христиан-диссидентов. Конечно, иногда трудно оценить эффективность крестоносной проповеди – тем более что в XIII веке участники крестовых походов часто включали в себя оплачиваемые контингенты – и иногда проповедь крестовых походов против христиан не вызывала особого отклика: повторение папских приказов о крестовой проповеди в Германии против Фридриха II в конце 1240-х годов предполагает, что немногие ответили на призыв Иннокентия IV, а в Англии в 1255 году призыв к крестовому походу против Манфреда остался без последствий. Но многие приняли крест против альбигойцев, и некоторые проповеди о походах в Италию, похоже, были эффективными [3]. Военные ордена действительно вносили финансовый вклад в священные войны против христиан, но требования о субсидиях выдвигались лишь время от времени и иногда вызывали сопротивление. Таким образом, хотя роль Военного ордена в XIII веке была расширена, он оставался институтом, главной функцией которого была борьба с неверными.
[1] Delaville Le Roulx, Cartulaire, iv. 291-3 doc. 3308.
[2] V. de Bartholomaeis, Poesie provenzali storiche (Rome, 1931), ii. 224.
[3] On the effectiveness of preaching, see K. Setton (ed.). History of the Crusades (2nd edn., Madison, 1969- ), ii. 356; Housley, Italian Crusades, pp. 145-62.were sometimes resisted. Thus, although the role of the Military Order was extended in the thirteenth century, it remained an institution whose main function was combatting the infidel.
Алан ФОРИ. Профессор истории, один из ведущих специалистов по военным орденам Средневековья.
Перевод с английского
