Несмотря на определенную идеологическую близость [1], фактическое сближение военно-религиозных орденов и властей Армении было далеко не очевидным на протяжении всего первого столетия существования этих институтов нового типа. Поскольку армянское государство Киликия само находилось в стадии формирования, пришлось ждать до рубежа XII и XIII веков, чтобы увидеть появление правителя, достаточно могущественного и, более того, хорошо знакомого с политическими и социальными обычаями франков, чтобы активно поднимать вопрос об отношениях с братьями и утвердиться в качестве главного инициатора присутствия последних в своем королевстве. После окончания правления Левона I в 1219 году споры о престолонаследии осложнили отношения между армянскими властями и некоторыми орденами, как и падение последних латинских государств на Востоке в конце XIII века.
Наиболее точными источниками, описывающими отношения военно-религиозных орденов с армянскими правителями и владыками, являются дарственные грамоты. Переписка царей Армении с папами, особенно в отношении некоторых членов орденов, также богата разведывательными данными. Хроники и рассказы, написанные восточно-христианскими или франкскими авторами, дают нам дополнительную информацию, особенно о периодах, когда армянские князья Киликии имели лишь ограниченные контакты с папством, а также о некоторых конфликтах или разовых разногласиях, разрешавшихся без вмешательства извне.
Мы можем задаться вопросом о том, что послужило движущей силой отношений сановников орденов с армянскими властями, а также о реальном содержании отношений, которые они развили между собой.
Мы рассмотрим характер первоначальных, отчасти навязанных, контактов между военными орденами и армянскими властями; затем мы проанализируем активную политику Левона I по отношению к орденам, прежде чем попытаться понять истоки факторов, приведших к ухудшению отношений между некоторыми из этих институтов и представителями киликийских властей.
ПЕРВЫЙ КОНТАКТ: БЕЗРАЗЛИЧНОЕ ИЛИ КОНФЛИКТНОЕ НАЧАЛО ОТНОШЕНИЙ
На протяжении большей части XII века политическая ситуация в Киликии постоянно менялась, переходя от византийской власти к власти франков, а затем к власти армян, не считая нашествий турок-сельджуков, периодических свержений властей, или даже негласного раздела территории. Именно в этом контексте первым орденом, появившимся в Киликии, был Госпиталь Святого Иоанна Иерусалимского. Тогда это было простое благотворительное учреждение, чуждое любой форме милитаризации. Самые ранние пожертвования, получателем которых он был в этом районе, были сделаны между 1100 и 1130 годами. Армянские князья Киликии, Торос I (1100/2-1129 гг.), а затем его брат Левон I (1129-1139 гг.), смогли только констатировать такое положение дел и никоим образом не участвовали в этих пожертвованиях; поскольку уступленные территории были относительно небольшими и ограниченными, у них не было причин для опасений, тем более что характер ордена в то время был строго благотворительным, и присутствующие в этом районе братья не могли представлять для них никакой угрозы. В то время, когда были сделаны эти пожертвования, именно князья Антиохии, Боэмунд I и Боэмунд II, или их регенты Танкред и Роджер Салернские, доминировали на Киликийской равнине. В этой провинции они предоставили братьям владения Шурар на территории Харунии и Сарата на территории Месиса [Мамистра] [2].
Прибытие тамплиеров в Киликию оказалось более бурным. Они также были навязаны стране принцем Антиохии Рено де Шатийоном (1153-1163), но на этот раз силой и за счет некоторых владений истинного правителя Киликии, армянского князя Тороса II. (1145-1169). После битвы между двумя соседними правителями, исход которой был благоприятным для франков, последним удалось вынудить армянского вождя согласиться передать все крепости в горах Аманского хребта, пограничном регионе, разделявшем Армянское и Антиохийское княжества, ордену Храма. Таким образом, в 1155-1156 годах братья этого ордена, вероятно, поселились в замках Gaston [Baghrâs], Trapesac [Darbsâk], La Roche-Guillaume и La Roche-Roissol, которые они восстановили, укрепили и расширили, а также заняли некоторые порты на южном побережье Александреттского залива [3].
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
РЕНО ДЕ ШАТИЛЬОН. ОТ MILES GREGARIUS ДО ЛИЧНОГО ВРАГА САЛАДИНА
На самом деле, когда Рено де Шатийон выступил с инициативой отправиться на битву с Торосом II, у него первоначально не было намерения утвердить ордена Храма на своей территории. Фактически он отвечал на просьбу, с которой к нему обратился базилевс Мануил I Комнин, который хотел ослабить растущую мощь своего армянского вассала. Византийский император пообещал Рено де Шатийону множество богатств в обмен на мобилизацию своих войск против его соседа, но, поскольку он не выполнил своих обязательств, вскоре после того, как тамплиеры обосновались в горах Аманского хребта, принц Антиохийский поддержал своего бывшего соперника и вместе с ним совершал набеги на греков в Киликии и на Кипре [4]. Таким образом, тамплиеры, которые сначала были противниками армянского князя, очень быстро стали ценными военными союзниками. Это стало очевидным во время нападения, предпринятого иконийским султаном Масудом на Киликийскую равнину около 1156 года, и сопутствующего нападения Якуба Арслана, эмира Мелитены, на Амане. Тамплиеры, находившиеся в то время в этом районе, оказали военную поддержку Стефану [Stép’anê], брату принца Тороса II [Стефан — в исторических источниках он упоминается как сын Левона I, отца Тороса II, и родной брат шестого (Торос II) и восьмого (Млех) правителей Киликийского армянского царства. Родился ориентировочно до 1110 года. Был убит в 1162 или 1165 году Андроником Эвфорбеносом, кузеном византийского императора Мануила I. — Прим.пер.], и вместе им удалось разгромить турецкие войска Якуба у Портеллы [5].
Эти хорошие отношения в Киликии между армянскими властями и военными орденами были поставлены под сомнение во время правления князя-узурпатора по имени Млех. Этот человек, брат Тороса II, захватил власть — с помощью Нур ад-Дина — изгнав бальи Томаса, регента своего племянника, а затем приказав убить самого племянника, молодого Рупена II, что предвещало методы правления, которые он намеревался установить [6]. В юности он был принят в Орден Храма либо как полноправный брат, либо как confrater [собрат], причем латинское слово frater, используемое Вильгельмом Тирским, в середине XII века могло иметь оба значения [7]. Затем он, похоже, покинул орден при неясных, но бурных обстоятельствах, что вызвало у него сильное негодование по отношению к этому учреждению [8].
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
СОБРАТЬЯ, ДОНАТЫ И MILITES AD TERMINUM
Когда Млех пришел к власти в Киликийской Армении в 1169 году, одним из первых его решений было изгнать тамплиеров из их горных крепостей Аманского хребта, что спровоцировало против него коалицию, объединившую короля Иерусалима Амори I (который сначала безуспешно пытался исправить ситуацию, отправив несколько посольств), принца Антиохии Боэмунд III, а также членов орденов Храма и Госпиталя франкских государств. Однако экспедиция, предпринятая коалицией примерно в 1173 году, не принесла ожидаемых результатов,и им пришлось снова отправиться защищать Крак-де-Моав, на который напал Нур ад-Дин, чтобы отвлечь внимание [9]. Тамплиеры не возобновили свой аманский поход до тех пор, пока Млех не умер и когда на престол вступил его племянник и преемник Рупен III [1175-1187]. Он действительно принял решение нормализовать свои отношения с франками, как с соседями, так и с живущими в его государстве.
За пределами Киликии, поскольку армянские власти были менее представлены, контакты армянских правителей с военными орденами носили более эпизодический характер. Однако сохранились некоторые свидетельства этого. В княжестве Эдесса князья, происходившие из франко-армянских брачных союзов, приветствовали военные ордены [10], и, кроме того, вероятно, именно во время своего пребывания при их дворе принц Млех в юности общался с братьями из ордена тамплиеров, к которому он на некоторое время решил присоединиться. В Иерусалимском королевстве некоторые армянские сеньоры, вероятно, последовавшие за Бодуэном I, а затем и за Бодуэном II, когда последние прибыли в Святой город после правления графством Эдесса, пошли на уступки ордену Госпиталя. Так было, например, с армянским рыцарем по имени Вардан, который пожаловал госпитальерам два поместья в сеньории Кабор, примерно в пятнадцати километрах к юго-востоку от Акры [11].
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
«СРЕДНЕВЕКОВЫЙ СПЕЦНАЗ», ИЛИ КАК АРМЯНЕ СПАСАЛИ КОРОЛЯ БАЛДУИНА II
В контексте возникновения этих новых типов орденов, а именно религиозно-военных орденов, и их распространения по всему христианскому Востоку, армянские державы первоначально были подавлены как экспансионистскими замыслами князей Антиохии на их территории, так и тем фактом, что присутствие ордена Храма было навязано им извне, полезность которого они не понимали во время своего аманского похода, но который впоследствии продемонстрировал свою исключительную ценность в обороне южной границы страны от турецких захватчиков.
ПОЗИЦИЯ ВЛАСТЕЙ КИЛИКИЙСКОЙ АРМЕНИИ
В конце XII века армянские правители лучше поняли институты соседних франкских государств — они даже переняли некоторые из них — и в то же время лучше осознали преимущества, которые они могли извлечь из присутствия в своей стране военных орденов, хотя и сформированных в основном на Западе, причем на нескольких уровнях.
Первым князем из династии Рубенидов стал Левон II, пришедший к власти в Киликийской Армении в 1187 году и сумевший десять лет спустя, в январе 1198 года, короноваться королем с согласия Папы Римского и германского и византийского императоров, приняв имя Левон I. Достигнув значительного сближения с Римско-католической церковью, король Армении с готовностью принял в свою страну учреждения, находившиеся под ее властью. Кроме того, он знал о военном опыте орденов на Востоке и их способности укреплять приграничные районы, подверженные набегам и вторжениям. Орден, недавно созданный во время его коронации, орден Святой Марии Тевтонской, особенно привлек благосклонность Левона I, поскольку это позволило ему надолго укрепить свои дипломатические отношения с германским императором, главным покровителем этого ордена наряду с папой римским [12].
Таким образом, в начале XIII века Левон I начал политику пожертвований в пользу Тевтонского ордена и Ордена Госпитальеров, доверив им важные замки с зависимыми от них территориями, в основном на границах своего королевства. Тевтонский орден был официально основан на северо-западе армянского государства вокруг крепости Амута в апреле 1212 года [13], в то время как часть владений Госпиталя была объединена на западной границе страны с передачей Селевкии, Камардии и Castellum Novum в апреле 1210 года [14]. Затем госпитальеры были наделены новыми территориями на богатой Киликийской равнине, но на этот раз в обмен на значительные суммы денег, подаренные и предоставленные взаймы королю Армении на свадьбу его дочери Риты с королем Иерусалима Иоанном Бриеннским в 1214 году [15].
Таким образом, Левон I полностью взял в свои руки контроль над присутствием военных орденов в своем королевстве, особенно в отношении двух орденов с госпитальерской основой. Эти учреждения были благодарны за пожертвования, сделанные в их пользу армянскими властями, и оказывали им военную и дипломатическую поддержку: военную — против вторжений мусульман, а дипломатическую — папе римскому и другим христианским правителям Ближнего Востока в споре, который около двадцати лет противопоставлял Левона графу Триполи в проблеме престолонаследия Антиохийского княжества. Преданность братьев своему делу была искренней и порой имела серьезные последствия, поскольку в 1208 году великий магистр Тевтонского ордена Герман Барт и несколько членов ордена погибли, сражаясь бок о бок с королем Армении, помогая ему отразить нападение сельджукского султана Иконии Кайхусрава I, вторгшегося в Киликию [16]. В следующем году Тевтонский орден послал одного из своих братьев к папе Иннокентию III, чтобы представить ему аргументы в пользу притязаний Левона I на Антиохию [17], и, когда армянскому правителю удалось поставить своего внучатого племянника Раймонда-Рупена во главе княжества в 1216 году, отчасти это произошло благодаря помощи госпитальеров [18].
Единственным военным орденом, над которым король Левон безуспешно пытался установить контроль, был орден Храма, давно обосновавшийся в стране и, как было замечено, против воли тогдашнего армянского князя. Действительно, тамплиеры встали на сторону графа Триполи в конфликте из-за престолонаследия в Антиохийском княжестве, и, пытаясь отговорить их от этого, Левон в 1203-1204 годах оказал на них давление и разграбил их владения, в результате чего, по словам магистра ордена Филиппа дю Плесси, нанес урон в размере 50 000 безантов. Армянский правитель также осадил замки тамплиеров Ла-Рош-Гийом [La Roche-Guillaume] и Ла-Рош-Руассоль [La Roche-Roissol] и отказался вернуть братьям крепость Гастон, которую он отвоевал после ухода гарнизона, оставленного Саладином после завоевания 1188 года [19]. В 1211 году отношение Левона I к тамплиерам стало еще более жестким. Он воспользовался их отсутствием, чтобы захватить их владения в Порт-Боннеле и других местах, находящихся под их охраной на побережье Александреттского залива. Именно в этот период некоторые члены ордена, в том числе магистр Гийом Шартрский, были ранены, а один из них даже был убит во время засады, устроенной людьми короля. Это насилие над имуществом и братьями Храма привело к тому, что государь был отлучен от церкви несколько раз, в 1203 и 1211 годах, папскими легатами Петром Капуанским, кардиналом Сен-Марселя, и Альбером де Версей, патриархом Иерусалимским [20]. Гнев Рубенида был частично вызван военным участием тамплиеров в правопреемстве Антиохийского княжества, но в основном он был вызван тем фактом, что они убили армянских солдат, пытавшихся проникнуть в город Антиохию во время осады, которую король возглавлял с целью захвата города летом 1203 года. [21].
Политические разногласия закончились в 1216 году, когда 14 февраля на Антиохийский престол взошел внучатый племянник Левона I Раймон-Рубен. По этому случаю король Армении пожелал засвидетельствовать свою добрую волю папе, передав крепость Гастон ордену Храма [22]. Впоследствии братья изменили свое отношение к Рубену, поскольку они сообщили ему об предательстве, спланированном против него его внучатым племянником три года спустя, что, вероятно, спасло его от убийства [23].
Восшествие Левона I на престол Киликийской Армении ознаменовало поворотный момент в отношениях между военными орденами и армянскими властями, поскольку впервые присутствие братьев было не навязано государю, а запрошено им самим [24]. Более глубокое взаимопонимание позволило царю осознать все преимущества, которые он мог извлечь из военных орденов, но это сближение также привело к братоубийственным распрям между христианами Армении и христианами Антиохии и Триполи, в которые были вовлечены братья, разделившиеся между двумя лагерями.
БОЛЕЕ ХАОТИЧНЫЕ И НЕРЕГУЛЯРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
После смерти короля Левона I в 1219 году, когда его преемственность оспаривалась между несколькими претендентами на престол, один из регентов королевства, Костандин, попытался захватить контроль над страной, устранив всех потенциальных кандидатов, чтобы привести к власти одного из своих сыновей. С этой точки зрения он хотел различными способами заставить военные ордена, которые встали на сторону того или иного претендента на престол, подчиниться его воле.
Госпитальеры, стремясь выполнить папские решения, первоначально поддержали, хотя и ненадолго, кандидатуру старшей дочери Левона, Риты, которую представлял ее муж, король Иерусалима Иоанн Бриеннский [25]. Однако преждевременная смерть Риты и их маленького сына Иоанна в июне-июле 1220 года вынудила Иоанна де Бриенна отказаться от своих претензий на Армянское королевство [26]. Орден Госпитальеров решил оказать поддержку, как и папский легат на Востоке Пелагий Альбанский, внучатому племяннику покойного короля Раймонду-Рубену, который два года был принцем Антиохии и в юности был назначен наследником Левона I, даже короновавшись в 1212 году [27]. Однако за несколько лет до своей смерти Левон решил передать королевство своей младшей дочери Забел за счет Раймонда-Рубена и официально оформил это решение, заставив дочь принести присягу перед своими баронами [28].
Госпитальеры послали людей из Египта, где проходил Пятый крестовый поход, на помощь Раймонду-Рубену и лордам, которые его поддерживали, против регента Костандина, который преследовал его. однако братья ордена под командованием Эймара, племянника маршала Эймара де Лайрона, прибыли слишком поздно — по-видимому, по вине своего лидера, как сообщается в l’Estoire de Eracles, — и молодой принц был взят в плен в Тарсе, а несколько месяцев спустя довольно загадочно исчез в своей тюремной камеры [29].
Регенту Костандину пришлось уступить давлению баронов королевства и согласиться на союз наследницы Забел с Филиппом, одним из младших сыновей антиохийского принца Боэмунда IV, между 1221 и 1223 годами [30]. Однако ему быстро удалось ввести молодого человека в заблуждение, обвинив его в том, что он отстранил армянских сановников в пользу франков и перевел, по просьбе своего отца, сокровища короны Армении в Антиохию. В этом деле тамплиеры также были признаны виновными в подстрекательстве Филиппа к выполнению воли Боэмунда IV. Несколько десятилетий спустя историк Хетум даже обвинил их в том, что они хотели разрушить Армянскую церковь; однако это утверждение исходит от человека, имеющего натянутые отношения с орденом, поскольку более чем через восемьдесят лет после событий, упомянутых здесь, Климент V поручил Хетуму доставить губернатору Кипра приказ об аресте братьев на острова [31]. В 1225 году регент Костандин арестовал нового царя Армении. Филипп, вероятно, умер от отравления несколько месяцев спустя, всего через несколько дней после освобождения из тюрьмы, которая находилась в тевтонском замке Амбаут [Amouta] [32].
Забел, стремясь бежать от регента Костандина, который хотел принудить ее выйти замуж за его сына Хетума, будущего царя Хетума I, отправилась искать убежища у госпитальеров Селевкии.Братья приняли ее, но Костандин, чьи планы таким образом сорвались, отправился туда сам. Получив первоначальный отказ от братьев доставить ему королеву, он в конце концов предложил им купить крепость. Поскольку он был фактическим обладателем власти в Киликийской Армении, а члены ордена находились в шатком положении по отношению к правителям всех христианских государств на севере Ближнего Востока, они в конце концов уступили, что фактически означало передачу царицы регенту. Именно при этих обстоятельствах орден потерял свою главную армянскую крепость, и царица Забел была вынуждена выйти замуж за Хетума 14 июня 1226 года; он был коронован как Хетум I, тем самым положив начало царской династии Хетумов в Киликийской Армении [33].
В деле о престолонаследии Киликийской Армении ордена Храма и Госпиталя подверглись нападкам регента Костандина; только Тевтонский орден занял более сильную позицию, поскольку именно в его крепости Амбаут Филипп был заключен в тюрьму, и там же внезапно умер.Тевтонские рыцари, в отличие от своих собратьев, сумели добиться новых территориальных уступок в Киликийской Армении во время долгого правления Хетума I, когда 22 января 1236 года король передал крепость Харуния и ее территорию магистру Герману фон Зальца, командору Киликии Литтольду, и всем братьям. [34].
В годы после спора о престолонаследии отношения между тамплиерами и Костандиным, а позже и с королем Хетумом I, были весьма напряженными. Действительно, в середине 1230-х годов некоторые братья, подозреваемые в участии в заговоре против короля, были повешены и подвергнуты пыткам. Реакция великого магистра ордена Храма, Армана де Перигора, была бурной, и он успокоился только после того, как получил значительную компенсацию. Костандин и его сын имели основания опасаться жесткой реакции со стороны ордена, поскольку после этого эпизода великий магистр и тамплиеры готовились принять неоднократные просьбы Боэмунда V, князя Антиохийского, присоединиться к нему в нападении на Армянское царство, чтобы отомстить за своего брата Филиппа [35].
Кроме того, Хетум I питал глубокую неприязнь к тамплиерам, когда в 1260 году они согласились выкупить город Сидон и замок Бофорт у его зятя, Юлиана Сидонского. Обремененный игорными долгами муж Хеттской принцессы Фими, таким образом, значительно уменьшил наследство внуков армянского государя [36]. Стены Сидона были только что разрушены монголами, и у сеньора города не было иного выбора, кроме как продать его ордену, поскольку последний имел средства для восстановления крепостных стен и принятия на себя ответственности за их оборону.
Во время нашествий мамлюков во второй половине XIII века ордена Храма и Госпиталя попытались оказать сопротивление нападавшим. Несмотря на свои усилия, тамплиеры были вынуждены постепенно покинуть свои опорные пункты, ослабленные завоеванием Антиохии султаном Бейбарсом, начиная с Гастона, Ла Рош-Руассоля и Порт-Боннеля в 1268 году [37]. Последняя крепость ордена, Ла Рош-Гийом, была захвачена довольно поздно, в июле-августе 1298 года, султаном Ладжином [Аль-Мансур Хусам ад-Дин Ладжин. Одиннадцатый мамлюкский султан Египта, правивший с 1297 по 1299 год. — Прим.пер.] [38].
Тевтонцы доблестно сражались против египетских войск при Амуте в 1266 году и предоставили убежище населению этого района, но в конце концов крепость была завоевана [39]. Они потеряли Харунию несколько десятилетий спустя [40]. Таким образом, замки военных орденов представляли собой оплот против врагов королевства и в этом отношении также некоторое время служили для защиты армянской власти.
После падения Акры в 1291 году и потери последних латинских государств Святой Земли тамплиеры собрались на Кипре и, за исключением охраны своей крепости Ла Рош-Гийом, теперь вмешивались в дела Киликийской Армении только эпизодически, в рамках более широких коалиций, наряду с другими военными орденами, киприотами и даже монголами, между 1299 и 1303 годами [41]. Тем временем тевтонцы основали свою новую штаб-квартиру в Венеции, прежде чем перебраться в Пруссию [42]. По всей видимости, госпитальеры покинули свою киликийскую командорию и отступили на Кипр, чем вызвали недовольство властей [43]. Однако, когда царь Хетум II был отстранен от власти одним из его братьев, Смбатом, который провозгласил себя королем вместо него, он без колебаний обратился, среди прочих, к госпитальерам за помощью в возвращении трона, тем самым продемонстрировав свое доверие ордену [44].
Еще одно событие значительно обострило отношения госпитальеров с армянскими правителями: поддержка, которую монахи оказали королю Кипра Генриху II, содержавшемуся в плену в Киликии в 1310 году по просьбе правителя острова Амори Тирского, брата короля и зятя короля Киликии Ошина I. Орден, пытавшийся добиться освобождения кипрского монарха, впоследствии был преднамеренно изгнан с армянской территории, а его имущество там было конфисковано [45]. Потребовались настойчивость папы Иоанна XXII и добрая воля нового командора Киликийской Армении Мориса де Паньяка, чтобы восстановить надлежащие отношения между госпитальерами и властями Хетума и стать свидетелями восстановления монахов в их бывшем армянском бейлике. В 1320-х годах Морис де Паньяк посвятил себя защите королевства, используя все имеющиеся в его распоряжении ресурсы до самой своей смерти, в то время как армянское государство подвергалось нападениям монголов, туркмен и мамлюков [46].
Когда молодой король Левон IV устранил своих регентов, довольно враждебно настроенных по отношению к ордену Госпиталя, в 1332 году он решил передать братьям замки Сечин и Антиохия, тем самым продемонстрировав свое доверие к ним [47]. На протяжении всего XIV века госпитальеры Родоса пытались вмешаться, чтобы помочь королевству Армения, но их скудные средства и многочисленность фронтов, на которых они сражались по просьбе пап, не позволили им быть достаточно эффективными [48]. Армянское государство с каждым новым нападением мамлюков, сирийцев, караманидов и туркмен постепенно сокращалось, теряя свои прибрежные владения и оказалось, еще до своего падения в апреле 1375 года, ограниченным своей столицей, городом Сис, и прилегающей территорией [49].
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
ТРЕТИЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД И КИЛИКИЙСКАЯ АРМЕНИЯ
Религиозно-военные ордена прошли несколько этапов в своих отношениях с армянскими властями. Эти отношения развивались по мере углубления взаимопонимания, а также в ответ на внутриполитический контекст Армении и международную политическую обстановку. Отношения госпитальеров с армянскими властями были наиболее динамичными: они начались с раннего, но ограниченного присутствия ордена в Киликии, встретили безразличие со стороны армянских правителей, затем продолжились сильным присутствием в богатых или стратегически важных районах, как того желал король Левон I, прежде чем достигли кульминации в более сложных отношениях с его преемниками из-за позиций, занимаемых членами ордена в пользу фигур, которых они считали более легитимными или чье дело хотели защитить. Однако госпитальеры были единственным военным орденом, который продолжал действовать на территории Армении на протяжении большей части XIV века, будь то изнутри, из своего бейлика, или извне, по морю, с Родоса или Кипра. В своих отношениях с Арменией госпитальеры руководствовались уважением к воле папы, лояльностью к правителям или делам, которые они считали законными, а также защитой собственных интересов.
Тамплиеры были орденом, имевшим наиболее конфликтные отношения с властями Армении. Это связано с обстоятельствами их прибытия в горы Аманского хребта Киликии. Однако тамплиеры доказали свою полезность для армянских правителей, создав оплот против захватчиков, многие из которых пытались использовать охраняемый братьями пограничный перевал для проникновения в страну. С другой стороны, во время конфликтов между христианскими правителями региона тамплиеры систематически вставали на сторону князя Антиохии в ущерб королю или регенту Киликийской Армении; таким образом, они всегда вызывали недоверие армянских властей, несмотря на периоды затишья и отдельные проявления солидарности. По всей видимости, на протяжении всего своего пребывания в Армении тамплиеры ставили во главу угла собственные интересы и интересы князя Антиохийского, следуя папским директивам лишь тогда, когда это было выгодно, и оказывая поддержку армянским правителям лишь спорадически.
Отношения Тевтонского ордена с армянскими властями были наиболее простыми; прибыв в страну в начале XIII века по приглашению Левона I, его члены оставались верны своему благодетелю и после его смерти предпочли следовать политике человека, который действительно олицетворял власть в Армении, а именно Костандина, несмотря на его непопулярность среди других военных орденов. Тевтонские рыцари сохраняли свои позиции в королевстве до полного падения доверенной им в конце XIII века территории под натиском мамлюков. В отличие от своих аналогов, Тевтонский орден также был организацией, в которой преимущественно состояли армяне. Тесно связанный своим происхождением с германским императором, он следовал его политическим и дипломатическим взглядам, особенно в пользу некоторых царей Армении, даже когда они были отлучены от церкви.
Мари-Анна Шевалье, университет Монпелье [Франция]
Перевод с французского
ПРИМЕЧАНИЯ
[1] G. Dédéyan, « Idéologie de croisade », pp. 55-65.
[2] Ces donations furent confirmées par une charte du prince d’Antioche Raymond de Poitiers le 1er février 1149 ; S. PAULI, Codice diplomatico del sacro militare ordine Gerosolimitano, t. I, pp. 27-28, n° 25 ; J. DELAVILLE LE ROULX, Cartulaire général de l’ordre des Hospitaliers, t. I, pp. 143-144, n° 183. Voir aussi M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux-militaires en Arménie cilicienne, pp. 68-78.
[3] BAR HEBRAEUS, Chronography, p. 283 ; MICHEL LE Syrien, Chronique, éd. de J.-B. CHABOT, p. 314, et éd. d’É. DULAURIER, p. 349. Sur cette question, voir M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux- militaires en Arménie cilicienne, pp. 56-68.
[4] MICHEL Le Syrien, Extrait de la chronique, éd. De J.-B. CHABOT, p. 315, et éd. d’É. DULAURIER, p. 350 ; JEAN DARDEL, Chronique d’Arménie, p. 7.
[5] GRIGOR YERETS, Chronique, éd. de Jérusalem, pp. 511-515, trad. d’É. DULAURIER, pp. 337-339, et ID., Chronique dans Armenia and the Crusades trad. d’A. DOSTOURIAN, pp. 262-264.
[6] BAR HEBRAEUS, Chronography, p. 292; MICHEL LE SyRiEN, Chronique, éd. de J.-B. CHABOT, p. 331, et éd. d’É. DULAURIER, p. 362; SEMBAT, Chronique, éd. d’É. DULAURIER, pp. 622-624, et trad. de G. Dédéyan, pp. 49-50 et 53-54; VAHRAM RABOUN, Chronique rimée, pp. 508-509, et trad. p. 14; HET’OUM L’HISTORIEN, Rovbinank’, pp. 102-103; Lignages d’Outremer, pp. 135-136; GUILLAUME DE TyR, Chronique, l. 20, chap. xxvi, éd. de R. Huygens, p. 949, et dans Recueil des Historiens des Croisades, Historiens Occidentaux (ci-après RHC, HOcc.), t. I, p. 991 ; S. DER NERSESSIAN, «Cilician Armenia», p. 642.
[7] GUILLAUME DE Tyr, Chronique, l. 20, chap. xxvi, éd. de R. HOTGENS, p. 949, et RHC, HOcc., p. 99.
[8] GUILLAUME DE Tyr, Chronique, l. 20, chap. xxvi, éd. de R. HOTGENS, p. 949, et RHC, HOcc., p. 991; G. BOSIO, Dell’istoria, t. I, pp. 11-12; L. ALICHAN, Léon le Magnifique, pp. 52-53; ID., Sissouan, p. 55.
[9] GUILLAUME DE TYR, Chronique, l. 20, ch. 25-26, éd. de R. HUYGENS, pp. 947 et 949-950, RHC, HOcc., pp. 991-992 ; G. Bosio, Dell’istoria, t. I, pp. 11-12. Voir aussi L. ALIGHAN, Léon le Magnifique, p. 54 ; ID., Sissouan, p. 56. Par contre, selon Michel le Syrien (Chronique, éd. de J.-B. CHABOT, p. 337) et Bar Hebraeus (Chronography, p. 295), le roi de Jérusalem Amaury Ier aurait vaincu Mleh, récit peu plausible étant donné la suite des événements. Voir aussi M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux-militaires en Arménie cilicienne, pp. 106-111.
[10] M. AMOUROUX-MOURAD, Le comté d’Édesse, p. 141.
[11] J. DELAVILLE LE ROULX, Cartulaire général de l’ordre des Hospitaliers, t. I, pp. 172-173, n° 225 ; S. PAULI, Codice diplomatico del sacro militare ordine Gerosolimitano, t. I, pp. 32-33, n° 30.
[12] M.-A. CHEVALIER, «Les chevaliers teutoniques en Cilicie», pp. 137-153.
[13] V. LANGLOIS, Le Trésor des chartes d’Arménie, pp. 117-120, n° 6, et p. 121, n° 7; E. STREHLKE, Tabulae ordinis ‘Theiitonici, pp. 37-39, n° 46; K. FORSTREUTER, Der Deutsche Orden am Mittelmeer, p. 234.
[14] S. PAULI, Codice diplomatico diplomatico del sacro militare ordine Gerosolimitano, t. I, pp. 98-99, n° 94; V. LANGLOIS, Le Trésor des chartes d’Arménie, pp. 112-114, n° 3, et pp. 114-115, n° 4; J. DELAVILLE LE ROULX, Cartulaire général de l’ordre des Hospitaliers, t. II, pp. 115-116, n° 1344, et p. 119, nos 1350-1351.
[15] J. DELAVILLE LE ROULX, Cartulaire général de l’ordre des Hospitaliers, t. II, pp. 164-166, nos 1426-1427; S. PAULI, Codice diplomatico diplomatico del sacro militare ordine Gerosolimitano, t. I, pp. 105-106, n° 100 ; V. LANGLOIS, Le Trésor des chartes d’Arménie, pp. 124-125, n° 9.
[16] F. DE SALLES, Annales de l’ordre Teutonique, éd. Genève, p. 15.
[17] INNOCENT III, Patrologiae cursus completus, éd. J.-P. MIGNE, t. 216, col. 54-56, n° 45; M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux-militaires en Arménie cilicienne, pp. 160-161.
[18] IBN SHADDAD, Description de la Syrie du Nord, p. 260; M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux- militaires en Arménie cilicienne, p. 164.
[19] INNOCENT Ill, Patrologiae cursus completus, éd. J.-P. MIGNE, t. 214, col. 1003-1006, n° 43, et t. 215, col. 504, n° 189; O. HAGENEDER et alii, Die Register Innozenz’ III., t. V, pp. 78-82, n° 36 (37), et t. VII, pp. 340-341, n° 189.
[20] INNOCENT Ill, Patrologiae cursus completus, éd. J.-P. MIGNE, t. 215, col. 687-692, n° 119, col. 692-694, n° 120, t. 216, col. 430-431, n° 64, col. 431-432, n° 65, et col. 432, n° 66; O. HAGENEDER et alii, Die Register Innozenz’ III., t. VIII, pp. 211-217, n° 120 (119), et pp. 218-220, n° 121 (120). Voir aussi Sicardi Cremonensis episcopi Chronicon, col. 535.
[21] INNOCENT Ill, Patrologiae cursus completus, éd. J.-P. MIGNE, t. 215, col. 687-692, n° 119; O. HAGENEDER et alii, Die Register Innozenz’ III., t. VIII, pp. 211-217, n° 120 (119).
[22] ERNOUL, Chronique, p. 322; La Continuation de Guillaume de Tyr, p. 96, § 93; L’Estoire de Eracles, pp. 137 et 318; Annales de Terre sainte, pp. 436-437, col. A-B ; Les Gestes des Chiprois, p. 665; F. AMADI, Chronique, p. 101; BAR HEBRAEUS, Chronography, pp. 370-371; VAHRAM RABOUN, Chronique rimée, p. 512; SEMBAT, Chronique, éd. d’É. DULAURIER, p. 643, et trad. de G. Dédéyan, p. 89; HET’OUM L’HISTORIEN, Chronique, p. 63 (en arm.); HET’OUM II, Annales, p. 79 (en arm.); ID., Tables chronologiques, p. 483; O. Raynaldi, Annales ecclesiastici, t. I, p. 221, § 38; ABÜ SHAMA, Le Livre des Deux Jardins, t. V, p. 160; IBN SHADDAD, Description de la Syrie du Nord, pp. 258-260 et 265. Sur toute la querelle de succession d’Antioche, M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux-militaires en Arménie cilicienne, pp. 146-166.
[23] BAR HEBRAEUS, Chronography, p. 370.
[24] Sur la perception des ordres militaires par les Arméniens, M.-A. CHEVALIER, «La vision des ordres religieux-militaires par les chrétiens orientaux».
[25] B. HAMILTON, «The Armenian Church and the Papacy», p. 77.
[26] SEMBAT, Chronique, éd. d’É. DULAURIER, p. 645, et trad. de G. Dédéyan, pp. 89 et 94; ERNOUL, Chronique, p. 427; Cl. CAHEN, La Syrie du Nord à l’époque des croisades, p. 631; W. H. RUDT DE COLLENBERG, The Rupenides, Hethumides and Lusignans, tabl. I; C. TOUMANOFF, Les dynasties de la Caucasie chrétienne, p. 428, tabl. 94.
[27] WILBRAND D’OLDENBOURG, Peregrinatio, pp. 162 et 178, et ID., Itinerarium Terrae Sanctae, pp. 197 et 223 ; BAR HEBRAEUS, Chronography, p. 371; MARINO SANUDO, Liber secretorum, p. 209 ; L’Estoire de Eracles, pp. 318 et 347; P. HALFTER, «Die Staufer und Armenien», pp. 199-201 ; ID., «Die Beschreibung des armenischen Königreiches Kilikien», pp. 403-404 et 412; ID., «Eine Beschreibung Kilikiens aus westlicher Sicht», pp. 179, 191 et 197.
[28] SEMBAT, Chronique, trad. de G. Dédéyan, p. 90; HET’OUM L’HISTORIEN, Rovbinank’, p. 104; Lignages d’Outremer, p. 137.
[29] L’Estoire de Eracles, p. 347; SEMBAT, Chronique, trad. de G. Dédéyan, pp. 94-95; HET’OUM II, Annales, p. 79; ID., Tables chronologiques, p. 485; HET’OUM L’HISTORIEN, Chronique, p. 64; ID., Rovbinank’, p. 104; Lignages d’Outremer, pp. 137-138; Les Gestes des Chiprois, pp. 665 et 671; F. AMADI, Chronique, p. 115; BAR HEBRAEUS, Chronography, p. 380.
[30] Ibid., p. 381; VARDAN LE GRAND, «Extrait de l’Histoire universelle», pp. 442-443; KIRAKOS DE GANDZAK, Histoire d’Arménie, éd. MÉLiK’-OHANDJANYAN, pp. 188-189; HET’OUM L’HISTORIEN, Chronique, p. 64; HET’OUM II, Annales, p. 80; J. DARDEL, Chronique d’Arménie, p. 10.
[31] HET’OUM L’HISTORIEN, Rovbinank’, p. 104; Lignages d’Outremer, p. 138. Sur le rôle de Hét’oum de Korykos dans l’arrestation des Templiers de Chypre, M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux-militaires en Arménie cilicienne, pp. 597-608.
[32] IBN AL-ATÏR, al-Kamil fi l-tarih, t. II, p. 168; BAR HEBRAEUS, Chronography, pp. 380-381; MICHEL LE Syrien, Chronique, éd. d’É. DULAURIER, pp. 407-408; KIRAKOS DE GANDZAK, Histoire d’Arménie, éd. de MÉLiK’-OHANDJANYAN, pp. 188-189, éd. d’É. DULAURIER, p. 428, et trad. de M.-F. BROSSET, p. 93; SEMBAT, Chronique, éd. d’É. DULAURIER, pp. 647-648, et trad. de G. DÉDÉYAN, pp. 95-96; VARDAN LE GRAND, «Extrait de l’Histoire universelle», pp. 442-443; SAMOUEL D’ANI, Extrait de sa Chronographie, p. 460; HET’OUM L’HISTORIEN, Chronique, p. 64; HET’OUM II, Annales, p. 80; ID., Tables chronologiques, p. 485; MARINO SANUDO, Liber secretorum, pp. 210-211 ; F. AMADI, Chronique, p. 115 ; Les Gestes des Chiprois, pp. 665-666 et 671; Annales de Terre sainte, pp. 437, col. A-B et p. 438, col. B ; L’Estoire de Eracles, p. 348.
[33] BAR HEBRAEUS, Chronography, pp. 381 et 389-390; MICHEL LE SyriEN, Chronique, éd. d’É. DULAURIER, p. 408; KIRAKOS DE GANDZAK, Histoire d’Arménie, éd. de MÉLiK’-OHANDJANYAN, p. 189, éd. d’É. DULAURIER, pp. 428-429, et trad. de M.-F. BROSSET, p. 93; VARDAN LE GRAND, «Extrait de l’Histoire universelle», p. 443; SAMOUEL D’ANI, Extrait de sa Chronographie, p. 460 ; HET’OUM L’HISTORIEN, Chronique, p. 64 ; ID., Rovbinank’, pp. 104-105 ; HET’OUM II, Annales, p. 80; ID., Tables chronologiques, p. 485; SEMBAT, Chronique, éd. d’É. DULAURIER, p. 648, et trad. de G. DÉDÉYAN, p. 96; Lignages d’Outremer, p. 139; L. ALICHAN, «Zapêl», pp. 128-131.
[34] V. LANGLOIS, Le Trésor des chartes d’Arménie, pp. 141-143; E. STREHLKE, Tabulae ordinis Theutonici, pp. 65-66, n° 83; K. FORSTREUTER, Der Deutsche Orden am Mittelmeer, pp. 235-236.
[35] L’Estoire de Eracles, pp. 405-406.
[36] Annales de Terre sainte, p. 449, col. A-B; L’Estoire de Eracles, p. 445; SEMBAT, Chronique, trad. de G. DÉDÉYAN, p. 96; HET’OUM II, Annales, p. 82; HET’OUM L’HISTORIEN, Chronique, pp. 70-71; Les Gestes des Chiprois, pp. 752, 775; MARINO SANUDO, Liber secretorum, p. 221; J. DELAVILLE LE ROULX, Cartulaire général de l’ordre des Hospitaliers, t. III, pp. 31-33, n° 3029; G. BOSIO, Dell’istoria, t. I, p. 46; P. DESCHAMPS, Les châteaux des croisés en Terre sainte, t. II, pp. 179 et 194-196; G. BORDONOVE, La vie quotidienne des Templiers, p. 158; A. Forey, The Military Orders, pp. 61-62; M. BARBER, The New Knighthood, p. 156; J. RICHARD, Histoire des croisades, p. 415; H. KENNEDY Crusader Castles, pp. 122, 128; A. DEMURGER, Chevaliers du Christ, p. 138; ID., Les Templiers. Une chevalerie chrétienne au Moyen Âge, p. 233.
[37] J. UPTON-WARD, The Catalan Rule of the Templars, pp. 81-87, n° 180; J. DELAVILLE LE ROULX, Cartulaire général de l’ordre des Hospitaliers, t. IV, pp. 291-293, n° 3308; Les Gestes des Chiprois, p. 772; HET’OUM L’HISTORIEN, Chronique, p. 74; L’Estoire de Eracles, p. 457; MARINO SANUDO, Liber secretorum, p. 223; F. AMADI, Chronique, p. 210; F. BUSTRON, Chronique de l’île de Chypre, p. 113; IBN AL-FURAT, Ayyubids, Mamlukes and Crusaders, t. II, p. 127; ABÜ AL-FIDA, Résumé de l’Histoire des Annales, p. 152; IBN SHADDAD, Description de la Syrie du Nord, pp. 266-267; AL-MOUFADDAL, «Histoire des sultans mamelouks», t. XII, p. 514; AL-MAKRÏZÏ, Histoire des sultans mamelouks, t. I, 2e partie, p. 56; Cl. CAHEN, La Syrie du Nord à l’époque des croisades, p. 717; M. MELVILLE, La vie des Templiers, pp. 256-258; A. Forey, The Military Orders, p. 85; H. NICHOLSON, The Knights Templar, p. 63 ; A. DEMURGER, Jacques de Molay, pp. 46 et 58.
[38] ABÜ AL-FIDA, The Memoirs of a Syrian Prince, p. 29; AL-MOUFADDAL, «Histoire des sultans mamelouks», t. XIV, pp. 601-603; Les Gestes des Chiprois, pp. 839-841; M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux-militaires en Arménie cilicienne, pp. 554-559.
[39] IBN AL-FURAT, Ayyubids, Mamlukes and Crusaders, t. II, p. 99; AL-MAKRÏZÏ, Histoire des sultans mamelouks, t. I, 2e partie, p. 34; ABÜ AL-FIDA, Résumé de I’Histoire des Annales, p. 151.
[40] Un acte conclu entre le grand-maître Anno de Sangerhausen et Kostandin de Sarwandik’ar indique que les Teutoniques tenaient toujours cette forteresse en 1271; Archivio di Stato de Venise, inventario sommario sec. xix ex Ss. Trinita o S. Maria dei Teutonici, bb. 3, n° 59; L. ALIGHAN, Sissouan, texte, p. 209, trad., p. 239; K. FORSTREUTER, Der Deutsche Orden am Mittelmeer, pp. 236-237; J. RILEY-SMITH, «Templars and Teutonic Knights», p. 114.
[41] M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux-militaires en Arménie cilicienne, pp. 559-571.
[42] H. BOGDAN, Les chevaliers teutoniques, p. 70.
[43] G. MOLLAT, Lettres communes de Jean XXII, t. II, p. 350, n° 14104; A. LUTTRELL, «The Hospitallers’ Interventions in Cilician Armenia», pp. 126 et 135-137; A. FOREY, The Military Orders, pp. 221-222; P. EDBURY, The Kingdom of Cyprus and the Crusades, pp. 101-102; ID., «The Templars in Cyprus», pp. 192-193.
[44] SEMBAT, Extrait de la Chronique, trad. de V. LANGLOIS, p. 33; HET’OUM L’HISTORIEN, Flor des estoires, liv. Ill, chap. XLIV, p. 328; HET’OUM II, Annales, p. 87; ID., Tables chronologiques, p. 490; Les Gestes des Chiprois, p. 833; MARINO SANUDO, Liber secretorum, p. 233; F. AMADI, Chronique, p. 233; G. BOSIO, Dell’istoria, t. I, pp. 56-57; H. FINKE, Acta Aragonensia, t. II, p. 742, n° 459.
[45] G. MOLLAT, Lettres communes de Jean XXII, t. II, p. 350, n° 14104; Lignages d’Outremer, p. 144; Les Gestes des Chiprois, pp. 856-857 et 871; F. AMADI, Chronique, pp. 240-242, 248, 314-315, 320-324, 336-340, 358-359, 365-368, 371-374 et 376; D. STRAMBALDI, Chronique, t. II, p. 26; F. BUSTRON, Chronique, pp. 135, 137-138, 184-185, 188-192, 201-204, 224, 227-230 et 232; L. MACHAIRAS, Chronique, trad. d’E. MILLER et C. SATHAS, pp. 38-39, et trad. d’I. CERVELLIN-CHEVALIER, pp. 53-54; PHILIPPE DE MEZIERES, Le Songe du vieil Pèlerin, t. II, l. III, pp. 22 et 227 ; L. ALICHAN, Sissouan, p. 335; G. HILL, A History of Cyprus, t. II, pp. 216-219, 226-227, 242-244 et 249-250; J. Riiey- SMITH, The Knights of St John in Jerusalem and Cyprus, pp. 210-215 ; A. LUTTRELL, «Hospitallers’ Interventions in Cilician Armenia», pp. 125-126 et 135-137; P. EDBURY The Kingdom of Cyprus and the Crusades, pp. 115, 118-119 et 124; ID., «The Templars in Cyprus», p. 194; Cl. MUTAFIAN, Le royaume arménien de Cilicie, p. 79; ID., «Héthoum de Korykos», p. 170; M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux-militaires en Arménie cilicienne, pp. 589-622.
[46] G. MOLLAT, Lettres communes de Jean XXII, t. III, p. 189, n° 12388, p. 350, n° 14104, et t. V, pp. 245-246, n° 20907; G. BOSIO, Dell’istoria, t. I, p. 62; A. LUTTRELL, «Hospitallers’ Interventions in Cilician Armenia», pp. 126 et 135-137 (d’après Reg. Av. 14, f° 426b, v. 71, ep. 108); ID., «The Hospitallers in Cyprus», p. 161; ID., «Notes on Foulques de Villaret», p. 85 ; M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux-militaires en Arménie cilicienne, pp. 627-635.
[47] G. MOLLAT, Lettres communes de Jean XXII, t. X, p. 242, n° 57909; J. DELAVILLE LE ROULX, Les Hospitaliers à Rhodes, p. 17, n. 2, et p. 87; A. LUTTRELL, «Hospitallers’ Interventions in Cilician Armenia», p. 128; W. H. RUDT DE COLLENBERG, «Les Bullae et Litterae adressées par les papes d’Avignon à l’Arménie cilicienne», p. 717.
[48] H. FINKE, Acta Aragonensia, t. II, pp. 741-743, n° 459; A. COULON et S. CLEMENCET, Lettres secrètes de Jean XXII, t. III, fasc. 9, pp. 9-11, nos 4308-4310, fasc. 10, pp. 116-117, n° 5292, pp. 153-154, n° 5412, et pp. 175-177, nos 5484-5486; E. DEPREZ et G. MOLLAT, Lettres closes, patentes et curiales de Clément VI, t. I, pp. 193-195, nos 1488-1493 et 1495; Ch. KOHLER, «Lettres pontificales concernant l’histoire de la Petite Arménie», p. 323, nos 12-13; L. de MAS-LATRIE, Histoire de l’île de Chypre, t. II, pp. 304 et 328-329; PHILIPPE DE MEZIERES, Le Songe du vieil Pèlerin, t. I, liv. I, p. 295, et t. II, liv. III, p. 419; L. MACHAIRAS, Chronique, trad. d’E. MILLER et C. SATHAS, pp. 116-117, et trad. d’I. CERVELLIN-CHEVALIER, p. 111; D. STRAMBALDI, Chronique, pp. 84-85; G. BOSIO, Dell’istoria, t. I, p. 64; G. HILL, A History of Cyprus, t. II, pp. 353-354; J. DELAVILLE LE ROULX, Les Hospitaliers à Rhodes, pp. 87-91 et 160; J. Gay, Le pape Clément VI et les affaires d’Orient, p. 130; A. LUTTRELL, «The Crusade in Fourteenth Century», p. 135; ID., «Hospitallers’ Interventions in Cilician Armenia», pp. 127-131; M.-A. CHEVALIER, Les ordres religieux-militaires en Arménie cilicienne, pp. 630-658.
[49] G. MOLLAT, Lettres secrètes et curiales de Grégoire XI intéressant les pays autres que la France, fasc. 3, p. 1, n° 3701; J. DARDEL, Chronique d’Arménie, pp. 31 et 67-81; Colophons de manuscrits arméniens du XIV siècle, p. 451, n° 546; Cl. MUTAFIAN, Léon V, p. 205; H. KÜHL, Leon V, pp. 131-139.
