Орден Храма в Морее [Греция]

ОСНОВАНИЕ МОРЕИ

Свое название Морея получила от крестоносцев, которые после раздела византийских территорий в результате завоевания Константинополя в 1204 году назвали Пелопоннес именно так, взяв это название от тутового дерева [popéa по-гречески], растения, широко распространенного на полуострове в Средние века.

После длительных переговоров между лидерами крестового похода было решено передать Южную Македонию Бонифацию Монферратскому, чей авторитет как командующего экспедицией не помешал венецианцам выступить против его назначения новым императором. После завоевания Салоник, второго по величине византийского города после Константинополя, маркиз решил основать там новое королевство, всё ещё зависящее от Латинской империи, тем самым положив начало оккупации Пелопоннеса Гильомом Шамплитским, которому в этом предприятии помогал Жоффруа де Вильярдуэн.

Два барона начали отвоевывать участки территории и, заключив соглашения с некоторыми местными сеньорами, покорили Ахею и Элиду, захватив крепости Патры и Андравиды. Франки вошли в страну, не встретив особого сопротивления , за исключением нескольких вельможей из Аркадии и Лаконии, но летом 1205 года им пришлось столкнуться с армией численностью около 5000 человек.

Имея в своем распоряжении всего 100 рыцарей и 500 пехотинцев, Гильом и Жоффруа вступили в столкновение с византийско-греческим ополчением, потерпевшим поражение в битве при Кунтурасе. Эта победа оказалась решающей, сократив оборону противника до нескольких крепостей, которые впоследствии были захвачены. Окончательное поражение греков положило конец любому оставшемуся сопротивлению, и Гильом смог подчинить себе всю Аркадию, а Жоффруа, заняв важный порт Каламата, захватил Мессению.

В конце 1205 года, с согласия Бонифация, Гильом Шамплитский принял титул князя Ахайи. Учитывая небольшое количество рыцарей в своем распоряжении, он заключил соглашение с греческой знатью, которой оставил в собственности их владения. Его лояльность и невозмутимость позволили ему укрепить свою власть над всем Пелопоннесом, хотя в 1207 году ему пришлось позволить венецианцам занять две крепости — Метони и Корон, расположенные на той части полуострова, которая была им отведена после раздела 1204 года.

Чтобы компенсировать потерю этих земель, Гильом уступил Аркадию Жоффруа, сделав его самым могущественным бароном в княжестве. В 1209 году, вынужденный вернуться в Бургундию, чтобы вернуть наследство старшего брата, Шамплит поручил Вильярдуэну управлять страной в его отсутствие, но тот умер в пути, и несколько месяцев спустя та же участь постигла его племянника Гуго, назначенного его преемником.

Жоффруа де Вильярдуэн, с согласия других баронов, провозгласил себя князем Ахайи, и его инвеститура была ратифицирована папой и латинским императором Константинополя. Ему удалось добиться признания своего господства над Ахайей, Элидой, Мессенией и частью Аркадии от местных феодалов, папы Иннокентия III и императора Генриха I Фландрского. Во время правления его сына, Годфрида II, княжество достигло пика своего могущества, и когда в 1235 году Иоанн III Ватац осадил Константинополь, ахейский князь во главе сильного войска снял осаду.

После смерти Годфрида II его преемником стал его брат Гильом, который попытался захватить Эвбею, но, потерпев поражение в 1259 году от Михаила VIII Палеолога, был вынужден согласиться на создание византийской провинции в Морее. В 1249 году столица княжества была перенесена из Андравиды в Мистру, которую пришлось уступить вместе с другими крепостями в качестве выкупа за самого Гильома, взятого в плен после битвы при Пелагонии. После смерти Гильома в 1278 году, в соответствии с Trattato di Viterbo [Витербосский договор] [3], византийцы взяли власть в свои руки. В период правления в Ахее Анжуйской династии сначала правил Карл I, а затем Карл II, известный как lo Zoppo [Хромой], тесть и шурин Изабеллы де Вильярдуэн, вышедшей замуж за Филиппа Анжуйского.

Карл II пожаловал Ахайю Изабелле, сохранив за собой там абсолютную власть. Однако знатная дама, овдовевшая после смерти своего второго мужа, Флорентия Эно, в 1301 году вышла замуж за Филиппа Савойского, который таким образом принял титул «князя Савойско-Ахайского». Княжество вернулось в ведение Анжуйской династии в 1307 году, когда Карл II под ложным предлогом конфисковал его у супругов, передав его своему сыну Филиппу I Тарантскому.

«ХРОНИКА МОРЕИ»

В настоящее время Cronaca della Marea [4] относится к серии текстов, известных на разных языках, которые отличаются друг от друга хронологическим охватом, формой [стихи/проза] и источниками. Согласно указаниям, почерпнутым из рукописей, французская версия называется Livre de la conqueste de Costantinople et de l’empire de Romanie et dou pays de la princee de la Moree [Книга завоевания Константинополя и Римской империи и княжества Мореи] [5]. Вместо этого в арагонском манускрипте (1393 г.) текст определяется как Libro de los fechos e conquistas del principado de la Marea, а в итальянском манускрипте (XVIII век) указывается название Istoria della Morea.

Французская хроника, составленная в первой половине XIV века на территориях, оккупированных после завоевания Константинополя, является основным историческим источником по первому столетию Ахайского княжества, существовавшего с 1205 по 1432 год. Она повествует о событиях Четвертого крестового похода и завоевании Пелопоннеса, но также содержит несколько мимолетных упоминаний о присутствии тамплиеров, обозначенных как владельцев Baronnie du Temple [6].

Согласно этой истории, тамплиерам было даровано баронство из четырех феодов, хотя они не упоминаются среди тех, кто участвовал в оккупации Мореи. Два других баронства, также состоящие из четырех феодов, были выделены, по одному, двум другим военным орденам, действовавшим на Святой Земле: госпитальерам и тевтонским рыцарям [7]. В тексте также упоминается Jehan de Neufchastel, le grant commandeur dou Temple, который описывается в роли посредника.

Некоторые историки, ссылаясь на ту же Livre de la conqueste…, утверждают, что тамплиеры могли вмешаться в военные действия в Морее в начале XIV века, предполагая участие вышеупомянутого полководца в кампании, возглавляемой в 1304 году в Эпире принцем Филиппом Савойским [8]. Однако, упомянутый отрывок сообщает лишь о посредничестве тамплиера в разрешении спора между сеньорами, а не о его военной деятельности. Жан де Нефшатель, командор ордена в Морее с 1300 по 1305 год, был фактически призван ходатайствовать вместе с Гуго де Шарпиньи [9], сеньором Востицы, чтобы попытаться разрешить спор между Иоанном Кефалонским и Маргаритой де Матегрифоном, сумев добиться компромисса, согласно которому граф должен был выплатить даме сумму в 20 000 гиперпиронов [10].

Поскольку в том же отрывке также говорится, что великий командор ордена Храма era in tutto dalla parte del maresciallo [он во всём был на стороне маршала.] [11], можно косвенно предположить, что Николя де Сен-Омер принимал участие в военных операциях.

ПРОЦЕСС ТАМПЛИЕРОВ НА КИПРЕ

Еще одним ценным источником информации о присутствии тамплиеров в Морее является обширная документация, касающаяся кипрских судебных процессов, изучение которой было проведено Конрадом Шоттмюллером [12].

Согласно протоколам допроса, маршал ордена Храма Aimé de Oisilly, самая важная фигура в ордене после магистра Жака де Моле, принял рыцаря Альберта де […]тьема в доме Антравиллы (Андравида) 24 июня 1303 года [13]. Дом тамплиеров Андравиды включал монастырь и большую церковь Святого Иакова, построенную Гильомом де Вильярдуэном. Среди присутствовавших на приеме были капеллан Адам из Бриндизи, служивший в Андравиде с 1280 по 1307 год [14], брат Жоффруа де Порт и брат Жан де Безансон, происхождение которого остается неясным, поскольку непонятно, был ли он просто родом из этой местности или принадлежал к знатному дому Франш-Конте. Эта семья, поселившаяся в Морее с приходом франков, связалась с орденом тамплиеров после того, как в первые годы завоевания Гуго де Безансон подарил ордену резиденцию Палеополис [15].

Другой Гуго де Безансон, имевший титул «приор ордена тамплиеров» и почти наверняка принадлежавший к вышеупомянутой семье, был принят в 1280 году в Romania, in villa que dicitur Andravilla, тогдашним прецептором Жоффруа де Сале [16].

В Средние века термин Romània фактически относился к Греции, завоеванной крестоносцами, и прежде всего к Мореи. Среди свидетелей был упомянутый выше Адам из Бриндизи, капеллан Андравиды.

В 1301 году рыцарь Жоффруа де Порт был принят frater Johannes dictus Conestabulus, tunc preceptor dicti Ordinis in Romania, то есть Жаном де Нефшателем, в доме Палузиоли (Палеополи), который после упразднения ордена Храма перешел к иоаннитам. В этот же день среди присутствующих был и капеллан Адамо да Бриндизи [17].

В период с 1304 по 1305 год рыцарь по имени Этьен де Сентонария был принят в доме Андравиды Жаном il Conestabile, «прецептором в Романии», в присутствии Адамо да Бриндизи [18].

Рыцарь Понс де Сеньерг был принят около 1304 года in domo dicti Ordinis Templi, que est in Andravilla et appellatur domus Sancti Iacobi, снова Жаном «Констеблем» и снова в присутствии вышеназванного капеллана [19].

Как известно, кипрский процесс завершился в июне 1310 года оправданием всех обвиняемых. Он недвусмысленно доказал невиновность тамплиеров не только на основании их собственных показаний, но и, прежде всего, на основании свидетельств весьма влиятельных церковных и светских деятелей: епископов, аббатов и баронов острова, включая сенешаля короля, которые единодушно провозгласили доблесть, честность и чистоту рыцарей Красного Креста.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
КОНЕЦ ТАМПЛИЕРОВ КИПРА [1307-14]

ТАМПЛИЕРЫ В ГРЕЦИИ

Благодаря документам кипрского процесса становится очевидным, что дом Андравида был самым важным на территории, что Жан де Нефшатель, по прозвищу «Коннетабль», прецептор тамплиеров в Морее с 1300 по 1305 год, принимал там нескольких братьев, и что Хуго де Безансон вступил в орден в начале 1280 года, прежде чем стать его «приором», а некий Юбер, принятый около 1303 года, позже занимал должность командора ополчением тамплиеров в регионе [20].

Среди командиров тамплиеров, помимо упомянутых выше Альберта, Жана де Нефшателя и Жоффруа де Сале, есть также сведения о некоем Эсташе де Гершевиле, упомянутом в документе от 26 мая 1294 года из Неаполя. Эсташ, наставник дома тамплиеров в Ахайе, получил от Карла II разрешение на отплытие из любого порта Апулии с грузом из семи лошадей и мула [21].

В начале XIV века тамплиеры владели землями в Греции, фермерскими домами, крепостями, а также городскими постройками [22]. Важным источником для идентификации этих земельных наделов являются реестры Иннокентия III [23], поскольку в сентябре 1210 года тамплиеры запросили папское подтверждение различных пожертвований, полученных с 1205 года. Это стало необходимым после споров, возникших с императором и некоторыми местными сеньорами, возможно, вследствие поддержки, оказанной ломбардской фракции в Салониках в 1208-1209 годах.

В Фессалии тамплиеры фактически потеряли Равеннику, крепость византийского происхождения, и Сидония (Ламия), на укрепление которой было потрачено много ресурсов. Равенника, расположенная в окрестностях Ламии, была передана ордену Бонифацием, в то время как Сидоний был совместным пожертвованием его констебля Амедея де Пофоя и Гвидо Пелавичино — оба землевладельца нуждались в помощи против эпирских греков. Император Генрих I Фландрский, приказав конфисковать эти земли. По этой причине тамплиеры обратились в папскую курию. Воспользовавшись возможностью и при поддержке императора, Маргарита Венгерская также начала претендовать на некоторые права и владения Фессалоникского королевства, пожалованные тамплиерам ее покойным мужем Бонифацием. Эти права относились к начальному периоду завоевания, как и другие, подтверждение которых требовалось.

Папский легат Benedetto di Santa Susanna пожертвовал тамплиерам монастырь Филокалия [Филокалос] в Салониках и церковь Фота (Фотае Греко или Фотини) за стенами Фив, переименованную в Санта-Лучия. Роландино и Альбертино да Каносса пожаловали им землю de Rupe (или de Rupo), предположительно Сикомино, близ Оропоса, на восточном побережье Аттики, где замок тамплиеров фактически был захвачен госпитальерами в 1314 году. В 1205 году император Балдуин Фландрский вместе с дожем Энрико Дандоло пожаловали Саталию на Эвбее со всеми ее зависимыми территориями [24]. Архиепископ Фив пожертвовал сад «когда был избран архиепископом», то есть в августе 1206 года. Иаков Авенский, умерший в 1210 году, вместе с Гиберто да Верона ему были пожалованы различные владения на Эвбее, включая дом Лагнан (или Лагеран) и деревню Ойспарис, дары, одобренные новым правителем острова Ravano dalle Carceri, хотя некоторые права, которые он пытался сохранить за собой, впоследствии стали предметом споров.

На Пелопоннесе тамплиеры получили деревню Лаффустан [25] [Фостена] от Гильома Шамплета, Пасалан от Гильома Рези и Палеополис (Палеополис) от Гуго Безансонского. Все эти пожалования были подтверждены Жоффруа I Вильярдуэном, включая четыре феодальных владения, пожертвованных тамплиерам самим Шамплетом. К другим владениям, по-видимому, относились монастырь Провата и дом Герокомита [26], из-за которых возникли споры с архиепископом Патры. Во второй половине XIII века принц Гильом пожертвовал церковь Святого Иакова Андравиде с прилегающим домом.

После 1312 года госпитальеры стали самым могущественным орденом в Греции, получив все бывшие владения тамплиеров в Ахее и Элиде, переданные во время расследования, начатого в августе 1308 года. В 1309 году они получили деревню Палеополис, но в ноябре 1310 года все доходы от земель тамплиеров в центральной Греции были переданы герцогу Готье I де Бриенну для противодействия частым вторжениям a graecis schismaticis de imperio Romanie. Эти земли не перешли к иоаннитам, как земли в Морее, и были окончательно переданы в 1314 году Готье де Шатийону, деду и опекуну Готье II де Бриенна, нового правителя Афин, чей отец Он был убит Каталонской компанией в марте 1311 года. В любом случае, госпитальеры приобрели первый оплот тамплиеров в Сикомино, в Аттике, возможно, по соглашению с самим Шатийоном, который был склонен предоставить им некоторую долю.

Инквизиция и пытки фактически продолжались только в Морее и, возможно, на Крите, поскольку нестабильная ситуация в центральной Греции затрудняла обеспечение содержания под стражей обвиняемых и сохранность их земель. Судьба тамплиеров на этих территориях остается неизвестной, но можно предположить, что она была похожа на судьбу их коллег в других местах, хотя, будучи немногочисленными, возможности избежать ареста были гораздо шире, чем в Западной Европе. В любом случае, присутствие ордена Храма в Греции было довольно незначительным и не оказывало практического влияния на достижение военных и экономических целей ордена в целом.

ПОЛИТИКА ТАМПЛИЕРОВ НА ГРЕЧЕСКОЙ ТЕРРИТОРИИ

Теперь становится ясно, что военные ордена не принимали активного участия в крестовом походе против Константинополя [27] и что пожертвования, полученные в Греции между 1205 и 1210 годами, предназначались исключительно для поддержки их деятельности на Святой Земле. Однако, по мнению некоторых историков, это последнее утверждение могло быть, по крайней мере для тамплиеров, не очень убедительным, судя по «ломбардским» связям, очевидным уже в начале существования ордена в латинской Греции [28]. На самом деле существуют свидетельства. Это косвенные доказательства того, что они сыграли роль в завоевании территории и что они прибыли в основном из Северной Италии. Среди них: присутствие в Константинополе в мае 1204 года Барозио, магистра тамплиеров в Ломбардии, предположительно венецианского происхождения, которому было поручено объявить о коронации Балдуина Фландрского Иннокентию III, преподнеся ему драгоценные дары и реликвии [29]; поддержка, которую, как сообщается, сами тамплиеры оказывали ломбардской фракции в Салониках в 1208-1209 годах, и, в частности, приобретение активов в Фессалии, над которыми осуществлял суверенитет Бонифаций Монферратский.

Фактически, Бонифаций — единственный ломбардский дворянин, чья прямая связь с орденом Храма задокументирована до крестового похода. В 1194 году маркиз пожертвовал свои доходы от Монтебелло монахам-тамплиерам, которые также извлекли выгоду из его щедрости в своих новых греческих владениях, приобретя замок Равенника в восточной Греции и другие неуказанные владения. К этому добавились пожалования от других ломбардских баронов, таких как Гвидо Пелавичино, Альбертино и Роландино да Каносса, Джиберто да Верона и Равано далле Карчери.

Было отмечено, что среди различных даров, полученных тамплиерами, только те, что были дарованы ломбардцами, также включали укрепленные центры, что, по-видимому, подтверждает их участие в оккупации территории. Однако эта теория не подтверждается развитием событий, хотя нельзя исключить, что вышеупомянутые передачи имели скрытую военную цель, или что эти места были выделены тамплиерам для обеспечения безопасности гарнизона, учитывая частые вторжения греков [30].

Хотя пожертвования, полученные в преддверии вторжения, предполагают активную роль в завоевании [31], напротив, источники скорее указывают на инертность военных орденов в Греции после первых лет экспансии. Греческая версия Хроники, объясняя конфликт, возникший в 1219 году между Жоффруа I де Вильярдуэном и Церковью, сообщает, что ни тамплиеры, ни госпитальеры не желали каким-либо образом способствовать покорению страны, демонстрируя определенное нежелание вступать в военное вмешательство в Эгейском море в середине XIII века. В конечном итоге вопрос был урегулирован соглашением, которое предусматривало, что церковные учреждения, присутствующие на территории, включая Храм и Госпиталь, будут предоставлять Гоффредо минимальные услуги, необходимые для поддержания полученных активов [32].

Поскольку, как уже отмечалось, многие владения ордена Храма в Латинской Греции известны благодаря спорам, зафиксированным начиная с 1210 года, остаются вопросы относительно причин, приведших к отмене некоторых ранее предоставленных пожертвований. Примером может служить замок Равенника, отнятый у тамплиеров Генрихом I, который также лишил их крепости Сидоний. Любопытно, что он решил доверить эти два укрепления Раньери ди Травале, одному из ломбардских баронов, наиболее активно участвовавших в восстании. Это поистине непостижимое решение, если рассматривать реквизицию как месть тамплиерам за их поддержку ломбардцев. Тем не менее, выбор Генриха, по-видимому, полностью соответствует миротворческой политике, желаемой самим императором, учитывая, что в конце разногласий с Губертом де Биандрате он даже назначил его своим бальи [33].

Возможно, первоначальные уступки были сочтены слишком щедрыми, особенно представителями второго эшелона знати, которые не доверяли поддержке тамплиеров так, как их предшественники. С другой стороны, орден был силой, тесно связанной с Римом, а не с местными властями, и в любом случае неохотно предоставлял военные услуги, не имеющие отношения к основной цели крестового похода против мусульман. Поэтому вполне логично, что в глазах императора и других знатных лиц тамплиеры представляли собой могущественную и влиятельную силу, то есть, организацию, абсолютно верную понтифику, но не уполномоченную воевать против врагов-христиан [34].

В заключение, бесспорно, что тамплиеры получили выгоду от нескольких пожертвований от ломбардских баронов, обосновавшихся в Греции, что подтверждает существование прекрасных отношений, вероятно, укрепившихся во время IV крестового похода. Это подкрепляет гипотезу о том, что Барозио и другие члены его ордена действительно следовали за экспедицией, но не принимали участия в боевых действиях. Факт остается фактом: трудности, с которыми столкнулись тамплиеры в сохранении приобретенных ими активов и прав, были неизбежно связаны с их зависимостью от папства и запретом на войну с греческими христианами, что делало орден ненадежным военным союзником.

В свете имеющихся документов отношения тамплиеров с местными владениями, по всей видимости, были в целом весьма благоприятными, если учесть, что в 1278 году, на пороге передачи власти Анжуйской династии, принц Гильом де Вильярдуэн попросил похоронить его в тамплиерской церкви Святого Иакова, которую он сам пожертвовал ордену [35]. После того, как первоначальная благосклонность Анжуйской династии закончилась, начиная с августа 1308 года, расследования начались и в Морее [36]. Присутствие на Кипре во время суда некоторых рыцарей из княжества — это свидетельство о том, что тамплиеры были вынуждены бежать с территорий, управляемых Анжуйцами, которые активно поддерживали гонения Филиппа Красивого. Согласно папской булле Ad providam от 2 мая 1312 года, имущество тамплиеров было передано иоаннитам по всему восточному Средиземноморью, за исключением Афинского герцогства, где бывшие владения «красного креста», как уже упоминалось, были переданы дому Бриенн.

Серджио САММАРКО
глава Итальянского центра документации по ордену Храма в государственной библиотеке Касамари [Италия]
Перевод с итальянского

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Per una panoramica delle vicende legate alla conquista di Costanti¬nopoli, si veda S. Runciman, Storia delle Crociate, 2 voll., Torino 1966. Sulla storia della Morea, A. Bon, La Morée franque, recherches histori¬ques, topographiques et archéologiques sur la principauté d’Achaie (1205-1430), Paris 1969.

[2] Sulla Grecia veneziana: A. Nanetti, Modone e Corone nello Stato veneto (1207-1500 e 1685-1715): per una esegesi esemplare delle fonti della Grecia veneziana, in «Studi Veneziani», LXII (2011), pp. 15-112; id., La politica veneziana nel Peloponneso subito dopo la Quarta Crociata (1204-1209), in Venezia e il Peloponneso, 992-1718. Indagini storiche tra territorio, biblioteca e archivio, Venezia 2021, pp. 71-96. Pur essendosi aggiudicata gran parte della penisola nella ripartizione stabilita tra i partecipanti alla crociata, Venezia decise di occupare soltanto i castelli di Modone e di Corone con due piccoli entroterra, formalizzando la propria scelta nel trattato stipulato nel giugno del 1209 con Goffredo di Villehardouin.

[3] L’accordo fu stipulato il 27 maggio 1267, alla presenza di papa Clemente IV, tra il deposto imperatore latino, Baldovino II, e il re di Sicilia, Carlo I d’Angiò. Al patto, finalizzato alla riconquista di Costantinopoli, aderì Guglielmo II di Villehardouin, anch’egli impegnato nella guerra con i bizantini e pertanto bisognoso di aiuto militare. Dopo aver posto i propri domini sotto la sovranità di Carlo, Guglielmo diede in matrimonio (1271) sua figlia Isabella a Filippo, figlio del re. In base al trattato, alla morte di Guglielmo, il principato sarebbe passato agli angioini, cosa che accadde nel 1278 nonostante l’accordo fos¬se formalmente decaduto con la morte di Baldovino (1273).

[4] Chronique de Morée, Chronicle of Morea, Crònica de Morea, Tò Χρονικόν τοΰ Μορέως. Datazione versione originale: primi decenni del XIV seco¬lo. Datazione versione francese conservata nel manoscritto unico: tra il 1341 e il 1346. Altre versioni in neogreco, aragonese, italiano.

[5] «C’est le livre de la Conqueste de Costantinople et de l’empire de Romanie et dou paÿs de la princee de la Moree, qui fu trovee en un livre qui fu jadis del noble baron messire Bartholomee Guys, le grant connestable, lequel livre il avoit en son chastel d’Estives», incipit del manoscritto unico.

[6] Chronique de Morée, 21r, 18/6: «[…] la baronnie dou Temple, de l’Ospital de Saint Jehan et cellui dez Alemans […]».

[7] A. Nanetti, Modone e Corone nello Stato veneto…, cit., p. 26; id., La politica veneziana nel Peloponneso., cit., p. 92.

[8] K. Molin, The Military Orders and the Chronicle of Morea, in J. Upton- Ward (a cura di), The Military Orders, vol. 4: «On Land and by Sea», Aldershot 2008, pp. 36-37; riportato anche da M.-A. Chevalier, L’ordre du Temple en Méditerranée orientale autour de 1300, in I.C. Ferreira Fer¬nandes (a cura di), Entre Deus e o Rei. O mundo das Ordens Militares. Actas do VII Encontro Internacional sobre Ordens Militares entre Deus e o Rei: O mundo das Ordens Militares (Palmela, 14-18 de Outubro de 2015), Palmela 2018, pp. 614-615.

[9] Hugues II de Charpigny.

[10] Chronique de Morée, 170v, 92/15-17.

[11] «Frere Jehan de Nuefchastel, le grant commandeur dou Temple, liquel estoient de tout devers le mareschal», Chronique de Morée, 170v, 92/16.

[12] K. Schottmüller, Der Untergang des Templer-Ordens, 2 voll., Berlin 1887 (rist. Nachdruck 2010). Si vedano pure: A. Gilmour-Bryson, The Trial of the Templars in Cyprus: A Complete English Edition, Leiden 1998; L. Imperio, Il tramonto dei Templari, Latina 2005.

[13] L. Imperio, Il tramonto dei Templari, cit., Scheda 2, p. 31. All’epoca dell’interrogatorio, fra’ Albert, il cui predicato rimane lacunoso a cau¬sa delle abrasioni della pergamena, era il precettore della Milizia del Tempio.

[14] J. Michelet, Le procés des Templiers, Paris 1987, vol. I, pp. 80-82.

[15] C. Mansuet Jeune, Histoire critique et apologetique de l’Ordre des Chevaliers du Temple de Jérusalem, dits Templiers, Paris 1789, vol. I, p. 250.

[16] L. Imperio, Il tramonto dei Templari, cit., Scheda 16, p. 48.

[17] Ivi, Scheda 17, p. 49.

[18] Ivi, Scheda 20, p. 52.

[19] Ivi, Scheda 56, p. 99.

[20] M.-A. Chevalier, L’ordre du Temple en Méditerranée orientale autour de 1300, cit., pp. 604-605. Si tratta, con molta probabilità, dello stesso fra’ Albert menzionato in precedenza, il quale esercitò il ruolo di precet¬tore in Morea a partire dal 1306.

[21] «Scriptum est eisdem secretis Apulie, etc. Fidelitati vestre precipimus quatenus fratrem Heustasium de Guarchavilla preceptorem domus Templi in Achaya, latorem presentium versus partem Achaye accedentem cum equis septem, mulo uno et sufficienti annona pro ipsis ac personis duodecim exire regnum per quemcumque portum Apulie libere et sine contradictione qualibet permittatis nullam ei in persona, vel rebus suis, molestiam inferentes», Registri della Cancelleria Angioina, XLVII (1268-1294), Napoli 2003, n. 171, p. 285. Si veda anche C. Guzzo, Milites Templi Hierosolimitani in Regno Siciliae. Vecchi documenti, nuove acquisizioni, in C. Guzzo (a cura di), I Templari nell’Italia centro-meridionale. Storia e architettura, Tusca- nia 2008, p. 75.

[22] Sui possedimenti dei templari in Grecia: H.J. Nicholson, The Motivations of the Hospitaliers and Templars in their involvement in the Fourth Crusade and its aftermath, Atti del 38th International Congress on Me¬dieval Studies (Kalamazoo, May 11, 2003), pp. 16-19; M.-A. Chevalier, Ordres religieux-militaires, seigneurs croisés et nouvelles élites laïques de Romanie et de Morée: premières alliances et rivalités (1204-1212), in M-A. Chevalier, I. Ortega (a cura di), Élites chrétiennes et formes du pouvoir en Méditerranée centrale et orientale (XIIIe-XVe siècles), Actes du colloque international (Nîmes-Montpellier, 18-19 juin 2015), Paris 2017, pp. 139-176 e Annexe III; L. Imperio, Presenza templare nell’impero latino di Costantinopoli, CRT- XXXVII (Fano, 14 settembre 2019), Tuscania 2020, pp. 9-24.

[23] J.-P. Migne, Patrologiae Cursus Completus. Series Latina, 216, Paris 1855. Per una panoramica delle fonti: H.J. Nicholson, The Motivations of the Hospitallers and Templars in their involvement in the Fourth Crusade and its aftermath, cit., pp. 16-19; P. Lock, The Franks in the Aegean 1204-1500, London 1995, pp. 233 e segg.; L. Imperio, Presenza templare nell’Impero latino di Costantinopoli, cit., pp. 9-24. Altre notizie in F. Serafini, Le controversie dei templari durante il pontificato di Innocenzo III, CRT-XXXIX (Convegno virtuale, ottobre 2021), Tuscania 2022, p. 59.

[24] «Baudouin 1, empereur de Constantinople, Henri Dandolo, doge de Veni¬se, les barons et les chevaliers de l’armée latine donnent au maitre et frères de l’ordre du Temple Satalia avec toutes ses dépendances», B. Hendrickx, Régestes des Empereurs Latins de Constantinople (1204-1261/1272), in «Byzantina», 14 (1988), p. 37. Partendo dalla concentrazione di beni nella Grecia centrale, si è giunti a identificare il luogo con l’area di Sa- talia vicino a Chalkis, in Eubea.

[25] È molto probabile che questa proprietà facesse parte della menzionata Baronnie du Temple.

[26] Gérokoméion (o Hiérokomeion).

[27] Di questo parere, H.J. Nicholson, The Motivations of the Hospitallers and Templars in their involvement in the Fourth Crusade and its aftermath, cit., p. 1.

[28] Si veda P. Lock, cit., pp. 233 e segg.; pure in E. Bellomo, Templari, O¬riente, Crociata: Percorsi di ricerca in Italia Settentrionale, in I.C. Ferreira Fernandes (a cura di), As Ordens Militares. Freires, Guerreiros, Cavaleiros. Actas do VI Encontro sobre Ordens Militares (Palmela, 10 a 14 de Marco de 2010), Palmela 2012, vol. 2, pp. 799-822.

[29] Il 4 novembre, Baldovino I, nuovo imperatore di Costantinopoli, e l’Ordine del Tempio inviarono doni al pontefice, i quali furono imbarcati su una nave veneziana sotto il comando di «Barrochium dudum in Lombardia domorum Templi magistrum». Lo stesso templare fu incaricato di presentarsi a Innocenzo III affinché il pontefice venisse a co¬noscenza della fine della Quarta crociata e della conseguente nascita dell’Impero latino d’Oriente. Elena Bellomo ha identificato «Barrochium» con Barozio, forse appartenente alla nobile famiglia veneziana dei Barozzi, nominato maestro di Lombardia prima del dicembre 1200, come dimostra un documento pontificio di quel periodo, nonché incaricato dal pontefice di una o più missioni. Si veda E. Bellomo, Templari, Oriente, Crociata, cit., pp. 803-813; riportato anche in F. Serafini, Templari, giovanniti e teutonici fra Quarta e Quinta crociata, CRT-XXXVIII (Convegno virtuale, ottobre 2020), Tuscania 2021, p. 147. Sui rapporti dei templari con lo stesso pontefice, B. Frale, La Quarta crociata e il ruolo dei Templari nei progetti di Innocenzo III, in AA.VV., Quarta crociata. Venezia-Bisanzio-Impero latino, Venezia 2006, pp. 447-484.

[30] E. Bellomo, Templari, Oriente, Crociata, cit., pp. 813-820.

[31] P. Lock, cit., p. 235-236.

[32] «I vescovi e le chiese, gli ordini del Tempio e dell’Ospedale non erano tenuti a svolgere il servizio di guarnigione, ma dovevano prendere le armi per rispondere ad un ‘alleanza oppure in caso di spedizione o di guerra, quando il loro signore avrebbe avuto bisogno di loro o quando lo avrebbe richiesto la difesa del Paese», Chronique de Morée, a cura di René Bouchet, Paris 2005, p. 130.

[33] E. Bellomo, Templari, Oriente, Crociata, cit., p. 818.

[34] Ulteriori considerazioni e notizie in M-A. Chevalier, Ordres religieux-militaires, seigneurs croisés et nouvelles élites laïques de Romanie et de Morée: premières alliances et rivalités (1204-1212), cit.

[35] «Et apres que il morut, si avoit commandé que on portast son corps, dedens cellui an, au moustier glorieux de monseignor Saint Jacque en Andreville, lequel il fonda et fist a son temps; et establi que la religion dou Temple le tenissent atout», Chronique de Morée, 96v, 61/44.

[36] La bolla che ordinava l’arresto dei templari arrivò a Cipro nell’aprile del 1308.

ВКонтакте