Начиная с тех давних времен и до наших дней — как свидетельствуют различные опубликованные историографические анализы — исследования военных орденов, как национальных, так и международных, демонстрируют не только весьма позитивный баланс. Судя по всему, появление новых работ предвещает — с некоторыми заметными пробелами, о которых я упомяну позже, — особенно благоприятное будущее.
В этой статье я хочу с самого начала четко заявить, что не буду рассматривать роль, которую сыграл или приписывается святому Бернарду в истории ордена тамплиеров. Также я не буду возвращаться к существующей литературе по этой теме, не буду ссылаться на различные конференции, которые собирали ученых для обсуждения этого вопроса, или на периодические издания, посвященные ему.
Я не буду вдаваться в подробности основных принципов, которых придерживались эти два религиозных ордена. Я избегу толкования слов, которые магистр ордена Храма Филипп де Плессье (Плесси, Плессе) написал в 1202 году генеральному аббату Сито Арнольду Амальрику: «Domus nostra, – сказал тамплиер, – ex vestra et antecessoribus vestris institutionem cepit» [2]. Иными словами, я откажусь от «философии», чтобы перейти к повседневной жизни, к отношениям, которые члены обеих общин поддерживали на данной территории в момента их основания.
Этот аспект, на мой взгляд и по имеющимся у меня данным, практически полностью игнорируется историографией нашей страны. Возможно, это связано с фундаментальной трудностью: у нас недостаточно опубликованных источников, позволяющих провести соответствующий анализ.
Оба религиозных ордена обосновались на этих территориях, хотя их присутствие — совпавшее с периодом их наибольшего расширения в XII веке — было гораздо более значительным в первых двух упомянутых регионах. К концу XIII века у тамплиеров было 36 домов или командорств, из которых 17 находились в княжестве Астурия, 13 в Арагоне, 3 в Валенсии и 1 на Майорке. Кроме того, в эту тамплиерскую провинцию входили два командорства, расположенные в Королевстве Наварра.
Если мы рассмотрим присутствие цистерцианцев на этой обширной территории, то несоответствие станет очевидным. В Арагоне цистерцианцы основали мужские монастыри в Веруэле, Пьедре, Зальце, Хунсере и Руэде, а женские — в Касбасе, Трасобаресе и Камбоне; в Валенсийском королевстве — в Бенифассе и Вальдинье, а также женский монастырь Саидия; и монастырь Ла-Реаль на Майорке. Наконец, в Каталонии, в начале второй половины XII века, на территориях, недавно завоеванных Рамоном Беренгером IV, были основаны монастыри Поблет [4], Сантес-Креус [5] и Вальбона [6]; первые два были мужскими, а последний — женским [7].
Совершенно очевидно, что, учитывая изначально установленный чрезвычайно широкий территориальный охват, мне пришлось ограничить область исследования и сосредоточиться на гораздо меньшей географической территории. На это также повлияла неизбежная проблема: отсутствие систематической публикации современных источников. Очевидно, что некоторые пергаменты XII, XIII и начала XIV веков — периода, в течение которого оба ордена пересекались, — были утеряны; но, с другой стороны, за редкими исключениями, не существовало адекватной политики публикации первоисточников ни в отношении цистерцианских монастырей, ни в отношении командорств тамплиеров.
Сосредоточившись на последнем, я хотел бы отметить — лишь для примера — что из 17 существующих командорств в Каталонии и Руссильоне только одно опубликовало все свои сохранившиеся документы. Я имею в виду Дом Масдеу, о котором Фонд Ногеры в 2010 году опубликовал 1189 документов — в основном пергаментов — расшифрованных и отредактированных Родригом Третоном [8]. Аналогично, существуют и другие частичные издания документов из трех других каталонских командорств: Книга из Тортосы, опубликованная Лауреа Пагаролас в 1999 [9] году, включает в себя подборку документов; книга из Гардени в Лериде, самого важного в Каталонии, документы которого до 1200 года, всего 751, были опубликованы Фондом Ногера в транскрибированном виде Рамоном Саробе [10]; и я сам опубликовал в 1997 году документы, всего 253, до 1212 года, из командорства Барбера [11]. Если я расширю свой анализ командорств тамплиеров в королевстве Арагон, то увижу, что из 13, основанных на этой территории, только документы, относящиеся к дому Уэска, были опубликованы Антонио Гаргальо, Марией Терезой Ирансо и Марией Хосе Санчес [12], картулярий дома Кастельоте, охватывающий хронологический период с 1184 по 1283 год, — Сандрой де ла Торре Гонсало [13], и частично документы, относящиеся к командорству Новилья, — Аной Исабель Лапенья [14].
Если мы ограничим этот же анализ цистерцианскими источниками, мы также обнаружим чрезвычайный дефицит. Из примерно 3000 пергаментов из монастыря Поблет до 1314 года только 600 были систематически опубликованы до 1177 года отцом Агусти Альтисентом в 1993 году [15]; а из монастыря Сантес-Креус, где хранится около 1600 пергаментов этого периода, только 612 были опубликованы до 1225 года Жоаном Папелем в 2005 году [16]. Другой крупный цистерцианский монастырь Вальбона, из 50 сохранившихся пергаментов этого периода, несмотря на различные попытки, до сих пор не был опубликован [17].
Недостаток опубликованных источников создает огромные трудности для историков, изучающих любую тему, связанную с периодом 1150-1312 годов. В большинстве случаев это все равно что искать иголку в стоге сена, и часто даже не находя ее.
Несмотря на трудности, небольшая часть опубликованной документации, наряду с изучением неопубликованных документов, позволила мне продвинуться в некоторых аспектах взаимоотношений между двумя орденами. Следует также отметить, что я ограничил свой анализ территорией влияния и посредничества обоих орденов, то есть центральной частью того, что было известно как Новая Каталония, где располагались три главных каталонских цистерцианских монастыря: Поблет, Сантес-Креус и Вальбона.
В этом секторе, с момента своего основания в первом десятилетии второй половины XII века, они также создали территориальные владения, простиравшиеся за пределы первоначальных границ каждого монастыря. Это было достигнуто за счет приобретений — в основном за счет пожертвований монархии и местной средней и низшей знати, хотя, естественно, включало и покупки самими монастырями — собственности и прав, прежде всего сельскохозяйственных или связанных с земледелием, таких как мельницы. А вскоре после этого, в том же столетии, они даже получили владения над городами и замками, что сделало их аббатов и аббатис важными феодальными сеньорами в стране.
В этой части Новой Каталонии, начиная со второй половины XII века, были созданы и организованы различные командорства в районах, где тамплиеры приобрели земли, управление которыми требовало большего присутствия ордена. Из 17 монастырей, основанных в княжестве, только 6 были организованы в Старой Каталонии, а остальные 11 — в Новой Каталонии. Если мы сосредоточимся на территориях расширения цистерцианских монастырей, то заметим, что они граничили с территориями командорств тамплиеров Барбера, Барбенс, Граньена, Корбинс, Гардени и Тортоса.
Анализ реализации обоих порядков на территории и их эволюции позволяет мне выдвинуть первый вывод, который я кратко изложу в следующих пунктах.
1. ПЕРВОНАЧАЛЬНОЕ УВАЖЕНИЕ ПРИ ПОСЕЛЕНИИ НА ТЕРРИТОРИИ
Хорошо известно, что цистерцианские монастыри были основаны в необитаемых местах, в отличие от командорств тамплиеров, которые в каталонско-арагонской провинции тамплиеров располагались в замках, городах и сельской местности.
Когда были основаны три монастыря, соседние командорства еще не были организованы — хотя орден тамплиеров в целом уже обладал активами — поэтому, когда во второй половине XII века, и особенно в течение 15 лет провинциального правления Арнау де Торроха [Арно де Торож] (1166-1181) [18], было создано большинство командорств тамплиеров, ответственные лица уделяли особое внимание созданию их в местах, удаленных от монастырских центров, даже с учетом их возможной зоны влияния.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ ЗАХОРОНЕНИЕ ВЕЛИКОГО МАГИСТРА АРНО ДЕ ТОРОЖА
Именно это первоначальное отношение, основанное на территориальном уважении, обусловило отсутствие конфликтов между двумя сословиями, которые, однако, возникли в следующем столетии в связи с расширением их землевладения, как мы увидим позже.
2. ПРИСУТСТВИЕ ПРОВИНЦИАЛЬНОГО МАГИСТРА ТАМПЛИЕРОВ ПРИ ПРЕДОСТАВЛЕНИИ КОРОЛЕВСКИХ ПРИВИЛЕГИЙ И ПОЖЕРТВОВАНИЯХ ИМУЩЕСТВА И ПРАВ В ПОЛЬЗУ ЦИСТЕРЦИАНЦЕВ
Высшие чины тамплиеров в каталонско-арагонской провинции занимали высокие социальные и политические должности. Как правило, они происходили из среднего дворянства региона, а в некоторых случаях были потомками самых знатных дворянских семей [19]. Хотя их резиденции первоначально располагались в Монсоне, затем в XIII веке в Гардени, и, наконец, в крепости Миравет, они часто находились рядом с монархами, являясь членами их личного совета и свиты [20]. В качестве советников они неоднократно выступали свидетелями в документах, касающихся цистерцианских аббатов и монастырей. Так, когда в декабре 1177 года Альфонсо I передал монастырю Сантес-Креус в Фраге двух мавров. Среди присутствующих на церемонии, помимо различных дворян, был великий магистр Арнау де Торроха [21].
3. ДУШЕПРИКАЗЧИКИ ЗНАТНЫХ БЛАГОДЕТЕЛЕЙ ОБОИХ ОРДЕНОВ.
На более низком уровне мы также находим тамплиерских чиновников, назначенных душеприказчиками в завещаниях знати, которые оговаривали, что их похоронят в цистерцианских монастырях. Это, например, случай Вильгельма Серверского, в завещании которого, датированном февралем 1173 года, провинциальный магистр был назван одним из душеприказчиков, в то время как в качестве места захоронения он выбрал Поблет, которому завещал башню в соседнем городе [22].
Другой случай — это история дворянина Гильема д’Алькарраса, сына Геро де Жорба, одной из самых видных фигур при дворе Рамона Беренгера IV и его сына Альфонсо I. Тяжело заболев, Гильем составил завещание в октябре 1176 года, выбрав монастырь Поблет в качестве места последнего упокоения своих останков, которому он завещал башню и свою койку. Он также завещал тамплиерам прекрасного коня вместе со своим личным оружием, а также поле. Несмотря на то, что он назначил своих родителей и других дворян исполнителями завещания, он оговорил, что его дядя и провинциальный магистр тамплиеров, брат Арнау де Торроха, и выбранные им тамплиеры будут нести ответственность за сохранение доходов от замка и города Сабадель и использование их для погашения его долгов. [23]
Также нередко командоры тамплиеров присутствовали при исполнении завещаний знати, которая завещала свои тела для захоронения в цистерцианских монастырях. Когда в мае 1179 года несколько знатных людей заверили последнее завещание рыцаря Рамона де Гуардии, в котором он завещал свое тело для захоронения в Сантес-Креус, среди присутствующих был командир дома тамплиеров из Тортосы [24].
Иногда эти два чиновника также встречались, чтобы официально задокументировать важное решение, принятое видной фигурой того времени. В начале апреля 1177 года Герау де Хорба торжественно постановил, что завещает своей жене половину своей земельной собственности и половину своего имущества. Учитывая высокое социальное положение дарителя, это пожертвование было особенно значимым. Возможно, это объясняет присутствие нескольких знатных людей: епископа Сарагосы, аббата Поблета и провинциального магистра тамплиеров, брата Арнау де Торроха [25].
Для аббата и командира тамплиеров было не редкостью распределение определенного имущества, отмеченного в завещании. Дворянин Гильем д’Англезола составил свое последнее завещание в конце апреля 1174 года, в котором, среди прочих религиозных учреждений, он специально завещал свое имущество ордену тамплиеров, не забывая при этом монастырь Поблет. Он также оговорил, что командир Гардени и аббат Поблета вместе со своими братьями и племянником должны распределить его имущество после погашения его долгов [26].
Подобную позицию занимал и дворянин Бернат д’Англесола, который в своем завещании от июля 1179 года, после подтверждения различных предыдущих пожертвований Поблету и Храму и распределения своего наследства между детьми, назначил аббата Поблета и провинциального магистра гарантами исполнения своих пожеланий [27].
Между обеими организациями сложились нормальные отношения, о чем свидетельствует, например, тот факт, что монастырь выплатил от имени дворянина Гильема д’Англесолы долг, который тот имел перед тамплиерами, о чем он сам признал в феврале 1174 года [28].
Это было настолько обычным явлением, что приобретение земельных участков и домов, прилегающих к владениям монахов, происходило — в основном за счет пожертвований благотворителей монастырям — без каких-либо известных проблем с соседями.
Таким образом, когда в ноябре 1180 года некоторые частные лица продали земли близ Тарреги аббату Сантес-Креусу, они заявили, что они граничат с аллодиальным владением тамплиеров [29]. То же самое произошло, когда в августе следующего года один дворянин совершил еще одну продажу в том же районе, отметив, что виноградник граничит с «виноградником тамплиеров» [30]. И наследственные уступки были также предоставлены одному из этих двух орденов, а часть была зарезервирована для другого, как ясно видно из дарения аллодиального имения дворянами Беренгером Арно д’Англесолой и его сыном Гильемом, сделанного в сентябре 1180 года, которым они владели в Барбенсе, вместе с десятиной [31].
Эти хорошие отношения в конечном итоге проявились в подписании соглашений по вопросам, которые могли бы нарушить сосуществование обеих общин. Из сохранившейся и проанализированной документации следует, что в целом во второй половине XII века конфронтаций не происходило, и преобладали соглашения, направленные на поддержание гармонии и согласия между двумя орденами. В этом отношении показательным может служить соглашение, подписанное в 1182 году между провинциальным магистром тамплиеров и аббатом Поблета относительно различных прав, которыми обладали монахи в Вимбоди, от которых они отказались в пользу цистерцианцев, предоставивших адекватную компенсацию. Это событие собрало в одном месте — мы не знаем где, но это, должно быть, был дом тамплиеров или сам монастырь Поблета, что представляется наиболее вероятным, — делегацию тамплиеров во главе с магистром, состоящую из различных монахов, включая пять командиров; и еще одна делегация во главе с аббатом, состоящая из приора и трех других монахов [32].
4. ЦИСТЕРЦИАНСКИЕ АББАТЫ, СУДЬИ И АРБИТРЫ В СПОРАХ, СВЯЗАННЫХ С ТАМПЛИЕРАМИ
7 мая 1221 года епископ Понс де Тортоса вынес арбитражное решение по различным спорам, возникшим между тамплиерами и госпитальерами в каталонско-арагонских провинциях этих орденов. Среди положений, предписанных арбитром, было одно, касающееся ирригационного канала, расположенного в Лериде; этим он просто подтвердил соглашение, ранее достигнутое аббатом Поблета, который уже урегулировал этот вопрос [33].
Очевидно, что назначение аббатов арбитрами в спорах было обусловлено доверием тамплиерских властей к нейтральности их решений, а также убеждением в наличии определенного фаворитизма при анализе спорных фактов и вынесении соответствующего постановления или приговора.
Монахи вели спор с Уге де Сервелло, феодальным сеньором Л’Эсплуга-де-Франколи, поселения, граничащего с Поблетом, по различным вопросам, затрагивающим права ордена как покровителя части населения и территории, а также роль, которую феодальный сеньор играл или на которую претендовал [34]. Обе стороны спора — сторона тамплиеров, представленная провинциальным магистром и тремя командорами, — в мае 1258 года согласились под страхом наказания в виде 200 золотых монет принять арбитражное решение аббата Поблета [35]. 15 ноября того же года аббат Арно де Прейксенс вынес очень сложное арбитражное решение, в котором распределил и назначил каждой из сторон спора права, которые им должны были принадлежать [36].
Несколько лет спустя разногласия между орденом Храма и феодалом вновь возникли, и в марте 1268 года магистр и владелец феодального владения снова согласились принять решение аббата Поблета относительно сбора десятины, на которую претендовали оба [37].
5. ПРЕДПОЧТЕНИЯ СВЯТОГО ПРЕСТОЛА В РАЗРЕШЕНИИ СПОРОВ, СВЯЗАННЫХ С ТАМПЛИЕРАМИ
Эти мотивы не совпадали с мотивами Святого Престола, который с определенной периодичностью назначал аббатов Побле и Сантес Креус судьями в судебных процессах, затрагивающих общины тамплиеров. Некоторые примеры служат парадигмой сказанного. Так, в 1217 году Гонорий III поручил аббату Поблета и приору Сан-Руфо в Лериде найти удовлетворительное решение спора по различным вопросам между монахами Дома Гардени и епископом и канониками Лериды [38]. В 1219 году тот же понтифик приказал аббату Сантес-Креуса и приору Эскаладеи разрешить проблемы, возникшие между тамплиерами и вышеупомянутыми епископами и канониками Лериды относительно различных прав, затрагивающих церковь Ремолинса [39].
В других случаях цистерцианские аббаты назначались Святым Престолом в качестве представителей, прокураторов и делегатов с целью обеспечения соблюдения положений, затрагивающих общее функционирование ордена в провинции или внутренние аспекты деятельности тамплиерских общин. В 1253 году Иннокентий IV, в первую очередь, написал цистерцианскому аббату Эскарпа в епархии Лериды, приказав ему под страхом соответствующих церковных порицаний заставить нескольких тамплиеров подчиниться новому провинциальному магистру, назначению которого они сопротивлялись [40]. В том же году папа также написал аббату Поблета, поручив ему разобраться с незаконной продажей командорства Монсон и обеспечить его возвращение в собственность ордена [41]. И действительно, тот же понтифик в том же году поручил аббату-цистерцианцу Эскарпу решить проблему жителей деревни Чиверт, которые противостояли тамплиерам с некоторыми гражданами Тортосы и Сарагосы, имеющими права на нее [42].
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:ТЕРРИТОРИЯ ТАМПЛИЕРОВ. ЗАМОК ЧИВЕРТ [2018]. 3 ИЗ 6
Святой Престол также без колебаний назначил аббата одного из двух монастырей, участвовавших в споре между другим монастырем и тамплиерами. Таков, например, случай с указом, изданным 12 января 1302 года папой Бонифацием VIII, в котором он поручил аббату Сантес-Креус и приору капитула Таррагонского собора разрешить возникшую между орденом тамплиеров в Каталонии и монастырем Поблет проблему, возникшую из-за жалоб Великого магистра на аббата и монастырь за удержание различных доходов [43].
6. ПРОБЛЕМЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ В СВЯЗИ С ТЕРРИТОРИАЛЬНОЙ ЭКСПАНСИЕЙ ОБОИХ ОРДЕНОВ
В предыдущей части этой статьи я представил почти идиллическую картину, в которой тамплиеры и цистерцианцы мирно развивали свою деятельность, и первые даже настолько доверяли аббатам и считали их такими разумными, рассудительными и осмотрительными людьми, что просили их вмешаться в разрешение спорных дел с другими людьми и учреждениями.
Возможно, значительная часть лет их сосуществования объяснялась памятью и традицией, связанными с той ролью, которую они сыграли в становлении…
Возможно, это произошло благодаря взаимной симпатии между членами обоих орденов, и в целом царили хорошие отношения и гармония.
Однако, даже если это и была общая тенденция, существовали исключения, которые отмечали моменты напряженности между тамплиерами и цистерцианцами, почти всегда мотивированные расширением влияния обоих орденов за пределы их естественной территории, как правило, за счет пожертвований благотворителей, а не в результате заранее спланированной политики экспансии в районах, традиционно находящихся под влиянием другого ордена.
Территория, выделенная в 1150 году Рамоном Беренгером IV будущему монастырю Поблет, граничила с территорией соседнего города. В том же году братья Рамон и Понс де Сервера, после феодальных завоеваний Тортосы (1148) и Лериды (1149), гарантировавших безопасность этой территории, начали содействовать колонизации, привлекая новых поселенцев, которым они раздавали земли на различных условиях, а также предоставляли участки земли для строительства домов в городе, рядом с замком, строительство которого они также начали [44]. Такое географическое распределение определило образование в одном и том же месте двух разных владений: l’Espluga Superior [Эль-Эсплуга Супериор] — во владении Понса де Серверы — и la Inferior [Ла Инфериор] — под властью его брата Рамона де Серверы. Эта дифференциация, затронувшая также жителей этого района, усиливалась на протяжении всего XIII века, так что, оставаясь единым городом и территорией, оба поселения оказались под властью двух разных сеньоров, уже не связанных с семьей Сервера, первоначальными владельцами. Верхняя Эсплуга перешла к тамплиерам в 1247 году [45], а Нижняя Эсплуга с 1252 года принадлежала госпитальерам [46]. Под властью последних, после подавления ордена тамплиеров и аннексии его имущества, первоначальное правовое разделение постепенно размылось, так что к середине XIV века госпитальерское командорство Эль-Эсплуга-де-Франколи охватывало весь город и территорию [47].
Помимо развития сеньории, соседний монастырь Поблет представлял собой важное достояние этого города благодаря хорошим отношениям, которые он поддерживал с первыми сеньорами — особенно с представителями рода Эль-Эсплуга-Инфериор, важными благодетелями монастыря, некоторые из которых даже выбрали его местом последнего упокоения, — а также благодаря пожертвованиям местных жителей, присоединившихся к общине.
Основание обоих орденов в одном и том же месте вскоре привело к трениям, главным образом из-за земли и прав. Например, в начале 1269 года возник спор по поводу использования Поблетом воды из ирригационного канала, берущего начало в Эсплуга-Супериор, имении тамплиеров, которое было разрушено вассалами ордена [48]. Поблет обратился в королевский суд, который вынес решение в его пользу, приказав восстановить канал и запретив любые дальнейшие беспорядки в монастыре под угрозой штрафа в 1000 золотых монет.
С этого момента отношения между двумя общинами испортились, особенно со стороны тамплиеров, которые использовали любую возможность, чтобы выразить свою враждебность. Они запретили своим вассалам молоть зерно на мельницах Поблета и лишили монахов, их людей и вассалов права проезда по дорогам Л’Эсплуга Супериор [49]. Цистерцианцы, со своей стороны, не оставались пассивными; когда они чувствовали себя оскорбленными, они обращались к правосудию veguer или монарха, которые почти всегда выносили решение в их пользу [Justicia del veguer — суд вегера. Вегер был королевским чиновником, который представлял монарха на местах (в вегерии — определённом округе). Он осуществлял юрисдикцию: разбирал гражданские и уголовные дела, в том числе достаточно серьёзные (например, о телесных повреждениях, казнях). При вегере могла заседать cort del veguer (суд вегера) — своего рода коллегия, где и проходили процессы. – Прим.пер.].
В конце концов — также из-за бесчисленных проблем и споров, которые тамплиеры имели со своим вассалом в период с 1254 по 1268 год [50], — орден решил отказаться от своей доли в имении Эсплуга. Вскоре, естественно, он нашел покупателя в лице соседнего монастыря Поблет, который считал этот город своей естественной территорией для расширения. Более того, таким образом монастырь мог более эффективно защищать свои права, особенно в отношении мельниц, а также контролировать своих непокорных соседей, которые на протяжении многих лет неоднократно проявляли враждебность по отношению к монахам [51].
С 1179 года, когда несколько жителей Л’Эсплуга-Супериор напали на монахов, мирно обрабатывавших свои земли, до конца XIII века постоянно происходили столкновения [52]. Эти люди использовали любую возможность, чтобы действовать против монахов или их вассалов: в 1243 году новообращенный с четырьмя рабами, направлявшийся в монастырь, был атакован несколькими мужчинами из Л’Эсплуга [53]. Пять лет спустя нападение на монахов повторилось, когда они обрабатывали виноградник в отместку за то, что им отказали в дровах из леса Поблет [54]. Действия, совершенные с большой жестокостью — использовались копья, топоры, серпы и другие сельскохозяйственные орудия, и под крики «смерть монахам!» — привели к ранению десяти монахов, а позже, после суда «вегера», к очень суровому приговору для агрессоров, ратифицированному впоследствии архиепископом. В 1249 году в Таррагоне все жители Л’Эсплуги дали клятву не беспокоить религиозных людей под страхом отлучения от церкви [55].
В ноябре 1271 года провинциальный магистр и аббат договорились о продаже Л’Эсплуга Супериор и даже дали согласие нотариусу из Лериды составить публичный документ. Переписчик из конторы зафиксировал обстоятельства в черновике или акте, чтобы позже подготовить публичный документ или mundum. Однако это так и не было завершено, поскольку жители Л’Эсплуга Супериор, узнав о сделке, заблокировали её, утверждая, что когда тамплиеры приобрели город, его жители внесли финансовый вклад, хотя и при условии, что орден не отчуждит его никакому другому сеньору, будь то светскому или церковному. В конечном итоге сделка не состоялась [56].
Как я объясню позже, Поблет настаивал на своих правах на этот город и не упускал возможности их подтвердить.
Инциденты между местными жителями и монастырем продолжались и после 1271 года, и, естественно, затрагивали сеньоров, тамплиеров. Один из самых жестоких инцидентов произошел в 1285 году, когда некоторые жители Л’Эсплуги помешали аресту монаха, бежавшего из Поблета и укрывшегося в городе, где его преследовали приор и несколько монахов. Между двумя группами произошла драка, монахи были избиты и ранены, а затем их преследовали обратно в их владения под крики, оскорбления, угрозы и удары [57].
Ответ Поблета на этот раз также был решительным: церковная власть допросила население, а арбитры, выбранные монастырем и тамплиерами, установили для вассалов последних различные обязательства, а также финансовые штрафы для главных зачинщиков агрессии [58].
До конца XIII века тамплиеры и цистерцианцы вновь столкнулись друг с другом в этом районе в результате небольшого инцидента, в котором также участвовали вассалы храма Л’Эсплуга Супериор.
Во время преследования разбойника жителями Вимбоди — вассалами Поблета с 1172 года [59] — они прибыли к ферме Мильманда. Крики и шум привлекли внимание командора тамплиеров из л’Эсплуги и нескольких его людей. Чтобы избежать столкновения, он не позволил своим людям приблизиться к воротам фермы [60]. Монахи, миряне, слуги и рабы монастыря, полагая, что им грозит очередное нападение со стороны соседей, потеряли самообладание и начали защищать свои позиции, что вызвало ответную реакцию со стороны посторонних. В очередной раз пустяк спровоцировал насилие. И на этот раз жалоба тамплиеров на инцидент была смягчена, и им удалось уменьшить наказания, наложенные на их вассалов.
Цистерцианский монастырь Сантес-Креус расположен между двумя командорствами тамплиеров, Барберой и Сельмой, и одни и те же дворяне, как правило, были благодетелями обоих орденов. Во второй половине XII века, хотя оба ордена владели землями и правами в соседних районах, записи не свидетельствуют о каких-либо конфликтах между ними. Однако в начале XIII века возникли разногласия после завещания знатной женщины, Гильемы де Монкада. Завещав свой замок Пуигтиньос монастырю Сантес-Креус вместе с несколькими мельницами в его пределах, она также пожертвовала несколько акров земли, предназначенных для выращивания зерна тамплиерами. Поскольку цистерцианцы понесли значительные расходы на приобретение прав на наследство Гильемы де Монкада, они отказались выплатить причитающуюся монахам часть до тех пор, пока последние не выплатят свою соответствующую долю. В конце концов, обе стороны подчинились арбитражу ректора Монблана, который в 1237 году вынес приговор в пользу тамплиеров [61].
Ещё одним спорным моментом стало завещание другого дворянина, Арно де Понта, который в 1248 году постановил, что его похоронят в Сантес-Креус, монастырю которого он завещал конюшню или часть земли замка. Однако его жена также имела право на владение замком в силу своей помолвки с ним. Это привело к нескольким юридическим спорам между Сантес-Креусом и вдовой, которые всегда решались в пользу цистерцианцев [62].
Поскольку рассматриваемый замок — Монбрио — располагался почти вплотную к центральным владениям командорства Барбера, женщина, полная решимости наказать монахов, продала свои права тамплиерам в августе 1269 года; а менее чем через месяц она продала их также и цистерцианцам. Эта двойная продажа привела к ожесточенному противостоянию между двумя орденами, поскольку оба считали, что имеют право на замок.
Дело было передано в церковный суд Таррагоны, судья которого в 1275 году заявил, что тамплиеры имеют больше прав. Тем не менее, Сантес Креус не упустил возможности приобрести права на этой территории. С другой стороны, решение последнего вопроса, возникшего между двумя общинами, было достигнуто в 1299 году, когда представители командора и аббата определили размер арендной платы, которую земледельцы имения Сервера должны были платить каждой общине.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
ВОЕННЫЕ ОРДЕНА В КАТАЛОНИИ
7. ПОЗИЦИЯ МОНАРХИИ В СПОРАХ МЕЖДУ ДВУМЯ СОСЛОВИЯМИ
Как известно, архивы Королевской канцелярии Барселоны практически непрерывно содержат письма, сообщения и мандаты монархов, исходящие из двора и адресованные их чиновникам, дислоцированным по всей территории и всему сложному миру, с которым монархия поддерживала отношения. Нередко в двор поступали петиции от коренных народов с просьбой о вмешательстве.
Монарх мог вмешиваться в судебные разбирательства или просто назначать королевского судью для разрешения их проблем. Монастыри и религиозные учреждения часто обращались в суд за ответами на свои вопросы, которые почти всегда были связаны с управлением их имуществом или нарушением их прав и привилегий.
Тамплиеры и цистерцианцы, как и другие ордена, часто передавали разрешение своих споров в королевский двор или лицу, которому монарх делегировал эту власть. В начале XIV века оба ордена вынесли на рассмотрение суда спор, который породил между ними вражду, и король Хайме II делегировал его разрешение своему сыну, инфанту Хайме [63]. Каталоно-арагонская монархия, по-видимому, не отдавала явного предпочтения ни одному из орденов; скорее, она оставалась беспристрастной в решении их проблем. Она даже придерживалась такого же подхода к решению мелких повседневных вопросов, которые также часто поднимались в качестве жалоб лидерами обеих общин. Два примера из сотен, которые можно привести, могут подтвердить сказанное мной: в ноябре 1291 года инфант Педро, сын Альфонсо II Каталоно-Арагонского, приказал вегеру Монблана, после жалобы аббата Сантес-Креуса, заставить командора тамплиеров Барберы облегчить проход воды из небольшого ручья, ведущего к монастырю в Монблане, поскольку командор построил плотину, которая препятствовала дальнейшему течению воды по ее прежнему руслу [64].
8. ДВА ПРОТИВОПОЛОЖНЫХ ПОДХОДА ВНУТРИ ОДНОГО ОРДЕНА К ТАМПЛИЕРАМ
Я бы не хотел завершить свою статью, не упомянув, в преддверии 700-летия роспуска ордена тамплиеров, о различных и противоположных взглядах двух цистерцианских общин, узнавших о судьбе своих братьев-тамплиеров после их ареста во владениях каталонско-арагонского короля Хайме II.
Когда в начале декабря 1307 года, после долгих колебаний и сомнений, монарх издал указ — без папского разрешения, которое должно было поступить месяцем позже [65], — об аресте всех тамплиеров в своих королевствах для допроса инквизитором в своих владениях, он намеревался заручиться поддержкой Церкви не только епископов и капитулов соборов, но и аббатов главных монастырей. С этой целью он созвал делегацию епископов на праздник Богоявления в следующем году, чтобы они одобрили королевское решение. Однако прелаты отказались комментировать решения монарха без обсуждения и мнения духовенства, собравшегося на совете, учитывая серьезность вопроса, поскольку он касался религиозных деятелей, освобожденных от обычной церковной юрисдикции и непосредственно зависящих от Святого Престола.
В конце января 1308 года, во время собрания прелатов провинции в столице Таррагоне, монарх сообщил наиболее благосклонным религиозным общинам о прискорбных преступлениях и правонарушениях, в которых обвинялись тамплиеры, а также о принятых им папским указом положениях – основанных на указе буллы Pastoralis preeminentiae от 22 ноября 1307 года, которая поступила к королевскому двору только 18 января следующего года [66], а именно: арест монахов и конфискация их имущества до получения новых распоряжений от Святого Престола [67].
Весьма вероятно, что к моменту получения писем из Королевской канцелярии монашеские общины уже знали или, по крайней мере, имели некоторую информацию о том, что произошло с тамплиерами, учитывая, что прошло почти два месяца с тех пор, как королевские чиновники арестовали монахов большинства командорств и заняли их дома и имущество. Следует уточнить, что из 36 командорств тамплиеров и некоторых замков, удерживаемых орденом, монахи оказали сопротивление только в трех районах: в нижнем течении Эбро, в замках Миравет и Аско; в нижнем течении Синки, в замках Монсон и Чаламера; а на юге нынешней провинции Теруэль, в районе, который позже будет называться Маэстрасго, в замках Либрос, Вильель, Кантавьеха и Кастельоте [68]. Оставшиеся дома тамплиеров были захвачены делегатами монарха почти без сопротивления, поскольку в них был размещен резерв старых и больных монахов и тех, кто не годен к войне, а остальные были использованы для усиления обороны крепостей, где было сосредоточено сопротивление ордена [69].
В любом случае, нет сомнений в том, что королевское сообщение подтвердило слухи о тамплиерах, а также ясно сообщило о причинах их ареста, обвинения в котором к тому времени уже были приняты Великим магистром, высокопоставленными сановниками и многими другими монахами, как рыцарями и сержантами, так и священниками [70].
В целом нам неизвестно, какую реакцию вызвало королевское извещение в общинах, получивших его; однако нам известна реакция двух наиболее важных цистерцианских монастырей Каталонии того времени.
Сантес Креус воспринял эту новость с большим ужасом. Аббат собрал общину в капитуле, где зачитал письмо Хайме II. С недоумением и состраданием к братьям-тамплиерам, переживавшим тяжелые испытания, монахи отправились в церковь, чтобы попросить Бога просветить сердце монарха в его поступках и направить орден тамплиеров на верный путь [71].
Позиция общины Поблет, которая увидела в несчастье тамплиеров возможность хотя бы получить контроль над соседним населением Л’Эсплуги, которого она так стремилась заполучить с таким интересом и настойчивостью, должно быть, была иной или даже отдаленно похожей, учитывая последующие договоренности.
Вероятно, община Поблета узнала об аресте монахов вскоре после того, как это произошло, во второй декаде декабря 1307 года. 5-го числа того же месяца Королевская канцелярия направила письмо вегеру Монблана, в котором монарх приказал ему арестовать тамплиеров в своем округе, конфисковать их имущество и занять их монастыри и замки [72]. В тот же день были разосланы письма в города, принадлежащие ордену, с приказом жителям избегать помощи и поддержки монахов и содействовать королевским чиновникам в их аресте, поскольку они подозревались в ереси и других преступлениях [73].
Аббат и община Поблета, убедившись, что Л’Эсплуга Собирана уже находится в руках монарха и что весьма серьезные обвинения против монахов предвещают трагический конец, решили заявить права собственности на город от Хайме II [74].
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
ТАМПЛИЕРЫ И СЕФАРДЫ
В конце декабря община собралась в капитуле и назначила монаха Мигеля Марти своим прокуратором, чтобы тот возглавил делегацию, которая должна была встретиться с монархом в Валенсии. 10 января 1308 года члены комиссии были приняты монархом в королевском дворце в Валенсии, где он выслушал их прошение. Цистерцианцы объяснили, что в прошлом их монастырь продал город и деревню Л’Эсплуга-Супериор тамплиерам менее чем за половину их справедливой стоимости. Поскольку, согласно закону, такая продажа была недействительной, они от имени монастыря потребовали от монарха вернуть отчужденное имущество [75].
Хайме II понимал, что на начальных этапах разбирательства против тамплиеров преждевременно конфисковывать имущество ордена без специального распоряжения Святого Престола. Поэтому, в очередной раз продемонстрировав свою проницательность и политическую дальновидность, монарх ответил цистерцианской делегации, что на данный момент он лишь поручил инквизитору расследовать предполагаемые преступления ереси против тамплиеров и сохранить их имущество. Следовательно, он полагал, что его офицеры действительно заняли город и деревню Л’Эсплуга. Однако, учитывая ситуацию, им следует подождать, пока дело тамплиеров не будет урегулировано, после чего аббат и монастырь Поблет добьются справедливости в отношении Л’Эсплуги в соответствии с законом и разумом [76].
Я также хотел бы затронуть аспект, который может свидетельствовать о некотором отчуждении, произошедшем между тамплиерами и цистерцианцами в конце XIII и начале XIV веков, по крайней мере, на территориях каталонско-арагонской провинции тамплиеров.
Этот последний орден обычно проводил свои провинциальные капитулы ежегодно или в тех случаях, когда серьезность вопроса требовала внеочередного собрания [77]. Провинциальный магистр созывал на эти капитулы командиров домов в округе, а также других монахов, которые по усмотрению организатора могли поделиться своим опытом или советом. Собрания обычно проводились в достаточно большом монастырском доме, способном вместить собравшихся на три-четыре дня. Дома Монсон, Миравет, Сарагоса и Барбера часто принимали эти собрания, где обсуждались и принимались решения по наиболее важным вопросам для надлежащего функционирования ордена на территории. Среди прочего, капитулы рассматривали назначения и увольнения командиров и других должностных лиц командорств, финансовое положение каждого командорства, его создание или упразднение, продажу и покупку имущества, распределение провинциальных финансовых обязательств, а также распределение денежных средств или товаров, которые каждый дом должен был внести на расходы и нужды центрального монастыря. Они также регулировали отношения с вассалами, рассматривая и разрешая любые возникающие проблемы, предоставляя, при необходимости, грамоты о поселении и привилегии колонистам новых территорий, а также все аспекты, касающиеся внутренней жизни членов общин тамплиеров в провинции. В этом отношении капитулы одобряли — а также, в случаях, предписанных Уставом, исключали — заявления о приеме новых членов. Почти всегда, особенно с конца XIII века, церемония принятия в члены или их посвящения проходила во время собрания капитула под председательством Великого магистра, на котором присутствовали главные сановники провинции.
По всей видимости, за несколько месяцев до ареста тамплиеров 17-летний дворянин Рамон д’Англезола был принят в орден, и 23 апреля во время собрания капитула его принял провинциальный магистр. Любопытный и исключительный аспект этого дела, несмотря на наше незнание обстоятельств, которые к этому привели, заключается в том, что собрание капитула проходило не в доме ордена, а во францисканском монастыре, недавно открытом в Монблане [78].
Вопрос, который я задаю себе, таков: как объяснить решение лидеров тамплиеров перенести свое собрание в другой религиозный монастырь, когда совсем рядом с местом, где изначально должен был состояться капитул — несомненно, в монастыре Барбера — находились цистерцианские монастыри Поблет и Сантес-Кройс, которые, несомненно, могли бы предложить даже большие помещения, чем францисканский монастырь Монблан? Честно говоря, я не знаю, разве что дело было в неспособности монастыря Барбера вместить такое большое количество членов капитула, что можно было предвидеть. В любом случае, я подозреваю, что в то время тамплиеры, должно быть, испытывали больше симпатии, открытости и уважения к духовным сыновьям святого Франциска, чем к сыновьям святого Бернарда. И я говорю это, несмотря на то, что за несколько лет до этой встречи в доме в каталонско-арагонской провинции ордена Храма, в городе Майорка, был воздвигнут один из первых алтарей, посвященных святому, канонизированному в 1174 году, и на котором впервые появилась сцена, впоследствии ставшая столь традиционной в его иконографии, — сцена Lactancia Bernardi [кормление грудью Бернарда Девой Марией. — Прим.пер.] [79]. Сегодня, хранящийся в Музее Майорки, он представляет собой старейший алтарный образ, посвященный святому цистерцианскому аббату.
9. ПЕРЕХОД МЕЖДУ ДВУМЯ ОРДЕНАМИ: МОБИЛЬНОСТЬ МЕЖДУ ЦИСТЕРЦИАНЦАМИ И ТАМПЛИЕРАМИ
Профессор и историк Франческо Томмази в своей работе, опубликованной в 1995 году и посвященной отношениям между тамплиерами и цистерцианцами на уровне орденов, посвящает последнюю часть теме мобильности между двумя институциями [80]. Этот автор отмечает, что, хотя святой Бернард не совсем одобрял прием послушника в члены других монашеских орденов, на самом деле он часто принимал их даже без разрешения настоятеля, что вызывало споры с начальством сбежавших монахов. Недавно профессор Алан Дж. Фори посвятил обширную работу дезертирству и перемещению религиозных людей из военных орденов в средневековье [81].
Уже в XIII веке существовали соглашения между некоторыми орденами, запрещавшие прием в свои ряды членов из других: так было, например, между тамплиерами и госпитальерами. В некоторых европейских регионах подобные запреты существовали также между тамплиерами и цистерцианцами, а в целом Евгений III в 1151 году запретил переход тамплиеров в другие ордена посредством буллы Militum Templi professio, запрет, неоднократно повторявшийся папами XII и XIII веков [82]. Булла Иннокентия III к цистерцианским аббатам Иберийского полуострова и южной Франции, предписывающая им положить конец аномальной практике приема послушников, бежавших из военных орденов, ясно демонстрирует, что подобный тип миграции происходил с чрезмерной частотой [83].
В действительности, Устав Ордена не предусматривает возможности перехода в цистерцианский орден, но и не исключает её; вместо этого он упоминает бенедиктинский и августинский ордена или другие более строгие ордена — с неявной отсылкой к картезианскому ордену — для тех монахов, которые окончательно утратили монашеское облачение и были исключены из ордена [84].
Среди тамплиеров Иберийского полуострова существовал запрет на переход из ордена в более высокий или более низкий без разрешения «того, кто мог его дать», или, по мнению некоторых, Великого магистра и его капитула, как можно заключить из их показаний в ходе допросов монахов каталонско-арагонской провинции, проведенных во время суда [85], между 1309 и 1311 годами.
Однако реальность, по-видимому, была совершенно иной. Среди тамплиеров кастильско-леонской провинции ордена не был допрошен ни один цистерцианский монах, ранее принадлежавший к ордену тамплиеров. С другой стороны, в каталонско-арагонской провинции, где в начале XIV века было больше монахов, был допрошен только один монах из Сантес-Креус, ранее бывший тамплиером. Это был брат Гильем де Ллобера, который дал показания 16 сентября 1310 года в Таррагоне перед членами апостольской комиссии под председательством митрополита и епископа Барселоны [86]. Цистерцианец заявил, что был сержантом тамплиеров в течение пяти или шести лет, вступив в орден в возрасте тридцати лет, и что позже, с разрешения «великого магистра и его капитула», он покинул орден и поступил в монастырь примерно восемнадцать лет назад. Уточняя детали, он заявил, что вступил в орден Храма в доме Масдеу в Руссильоне, где его встретил командор Рамон де Сагуардия.
Тот факт, что во всей Тарраконской области [Тарраконская Испания (лат. Hispania Tarraconensis) – Прим.пер.] между 1292 и концом 1307 года — когда начались аресты монахов — произошла лишь одна миграция из тамплиеров в цистерцианцы, по-видимому, свидетельствует о том, что, по крайней мере в этот период, подобные «переходы» в этом регионе были крайне редки, как это обычно бывало и в других королевствах Пиренейского полуострова. Те времена, когда идеал монашеской жизни, отстаиваемый святым Бернардом, пользовался такой популярностью у многих молодых людей, стремящихся к большему совершенству, давно прошли, и эта популярность достигала даже дверей других монастырей, и Иннокентию III пришлось пресекать её серьёзными наставлениями цистерцианцев Пиренейского полуострова и южной Франции, как мы уже указывали [87].
Еще одним признаком нежелания тамплиеров принимать цистерцианцев является тот факт, что после роспуска ордена и директив Святого Престола о том, чтобы бывшие тамплиеры поступали в другие религиозные учреждения, только один из почти двухсот членов каталонско-арагонской провинции ордена обратился с просьбой о принятии в цистерцианскую общину — монастырь Сантес-Креус [88]. Возможно, цистерцианцы также неохотно принимали бывших тамплиеров в свои общины. Это последнее явление наблюдалось и в других местах [89].
10. ЦИСТЕРЦИАНЦЫ КАК ОСНОВАТЕЛИ ОРДЕНА МОНТЕСЫ
С самого начала Венского собора каталонский монарх Хайме II проявлял особый интерес к присутствию своих послов для защиты своих претензий на активы ордена в своих владениях [90]. В этом смысле он добился первоначального временного исключения в отношении передачи активов тамплиеров ордену Госпиталя, которое также распространялось на различные испанские королевства — в притязаниях которых его делегаты на соборе заручились поддержкой португальцев — посредством буллы Nuper in generali от 16 мая 1312 года, исключающей передачу активов тамплиеров в Каталонии, Арагоне, Майорке, Валенсии, Кастилии и Португалии Госпиталю, окончательное решение по которой было оставлено на усмотрение Святого Престола [91].
1 апреля Хайме II вновь обратился к своим послам с просьбой к Папе передать имущество упраздненного ордена ордену Калатравы в новое управление, подчиненное цистерцианцам [92].
Вкратце, вот что в итоге произошло после многолетних переговоров между монархом и Святым Престолом. Окончательное соглашение было достигнуто с новым понтификом Иоанном XXII, и его содержание было зафиксировано в булле Ad fructus uberes от 10 июня 1317 года.
Соглашение учредило новый орден в Королевстве Валенсия, используя в дополнение к владениям Госпитальеров, принадлежавшие ордену, город Валенсия, замок и город Торрент. Этот новый орден стал преемником упраздненного ордена, базировавшегося в замке Монтеса, от которого он и получил свое название. Хотя новый орден находился под управлением и надзором Калатравы, от которого он перенял облачение и крест, он также подчинялся аббатам Сантес-Креус и Вальдиньи. Первые три члена нового ордена, монахи госпитальеры, назначенные папой, после обучения у десяти рыцарей Калатравы, приняли монашеский облачение в королевском дворце Барселоны в 1319 году в присутствии монарха и аббата Сантес-Креус, а также других придворных сановников. Облачение им вручил Великий Командор Альканиса.
Благодаря присутствию и роли аббата Сантес-Креус, по воле Хайме II, избравшего этот монастырь своим вечным пристанищем, появились цистерцианцы, которые должны были обрести новое значение как в настоящем, так и в будущем ордена, которому предстояло продолжить военную и оборонительную работу на юге Валенсийского королевства, которую когда-то выполнял упраздненный орден.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Проанализировав имеющуюся у меня документацию, я прихожу к следующим выводам:
1. В целом, в каталонско-арагонской короне существовало мирное сосуществование между цистерцианцами и тамплиерами, что было особенно заметно во второй половине XII века.
2. Что оба ордена в местах своего первоначального расположения уважали свою «собственную» территорию.
3. Храм оказывал особое доверие цистерцианским аббатам, которых часто просил выступать арбитрами в спорах с другими людьми или организациями.
4. Святой Престол неоднократно поручал цистерцианским аббатам разрешение конфликтов, связанных с тамплиерами.
5. Начиная со второй половины XIII века, в связи с расширением землевладения на территории, в некоторых районах между двумя общинами возникали конфликты.
6. Каталонско-арагонская монархия всегда оставалась беспристрастной при разрешении споров между двумя сословиями.
7. Имеются свидетельства о некоторой миграции членов ордена тамплиеров в цистерцианцы в конце XII и начале XIII веков, которая значительно сократилась по сравнению с серединой последнего периода.
8. В начале суда над тамплиерами в двух цистерцианских общинах возникли две противоположные позиции: сострадательная община Сантеса Креуса и амбициозная община Поблета.
9. Цистерцианцы оставят свой след в Ордене Монтеса, преемнике Храма в Королевстве Валенсия.
Хосе Мария САНС и ТРАВЕ. Национальный Архив Каталонии [Испания]
Перевод с испанского
ПРИМЕЧАНИЯ
[2] Citado por Tommasi, Francesco, «Per i rapporti tra Templari e Cistercensi. Orientamenti e indirizzi di ricerca», in Viti, Goffredo (ed.), I Templari. Una vita tra riti cavallereschi e fedeltà alla Chiesa, Certosa di Firenze, 1995, p. 228.
[3] Puede verse la distribución territorial de las casas de la orden en el mapa elaborado por Sans i Travé (cf. Sans i Travé, Josep Maria, «The Military Orders in Catalonia», Catalan Historical Review, 4, 2011, p. 58).
[4] Como obra de síntesis puede citarse Altisent, Agustí, Historia de Poblet, Abadia de Poblet, Poblet, 1974.
[5] Como obra de síntesis puede citarse Fort, Eufemià, Llibre de Santes Creus, Barcelona, 1967.
[6] Como obra de síntesis puede citarse Sans i Travé, Josep Maria, El monasterio de Santa María de Vallbona. Historia, Monaquismo y Arte, Editorial Milenio, Lleida, 2010.
[7] Como obra general de síntesis de estos tres monasterios véase Cister. Monestirs reials a la Catalunya Nova, Cossetània Edicions,Valls 2008.
[8] Tréton, Rodrigue, Diplomatari del Masdéu, Fundació Noguera, Barcelona, 2010, I-V
[9] Pagarolas i Sabaté, Laurea, Els templers de les Terres de l’Ebre (Tortosa). De Jaume I fins l’abolició de l’Orde (1213-1312), Tarragona, 1999, 2 vols.
[10] Sarobe i Huesca, Ramon, Col-lecció diplomática de la Casa del Temple de Gardeny (1070-1200), Fundació Noguera, Barcelona, 1998, 2 vols.
[11] Sans i Travé, Josep Maria, Diplomatari de la casa del Temple de Barbera (947-1213), Departament de Justícia, Generalitat de Catalunya, Barcelona, 1996.
[12] Gargallo Moya, Antonio, Iranzo Muñío, María Teresa, Sánchez Usón, María José, El cartulario del Temple de Huesca, Zaragoza, 1985.
[13] De la Torre Gonzalo, Sandra, El cartulario de la encomienda templaria de Castellote (Teruel), 1184-1283, Zaragoza, 2009.
[14] Lapeña, Ana Isabel, «La encomienda de la orden del Temple de Novillas (siglo XII)», Cuadernos de Estudios Borjanos, 3, 1979, p. 95-169.
[15] Altisent, Agustí, Diplomatari de Santa Maria de Poblet. Volum I. Anys 960-1177, Barcelona, 1993; también se publicó un cartulario del siglo XIII que registraba bastantes documentos de los siglos XII y XIII: Pons I Marqués, Joan Cartulari de Poblet. Edició del manuscrit de Tarragona, Institut d’Estudis Catalans, Barcelona, 1938.
[16] Papell i Tardiu, Joan, Diplomatari del monestir de Santa Maria de Santes Creus (975-1225), Barcelona, Fundació Noguera, 2005, I-II. Se publicó con anterioridad un cartulario que contenía varios documentos de los siglos XII y XIII: Udina Martorell, Federico, El “Llibre Blanch” de Santes Creus (Cartulario del siglo XII), CSIC, Barcelona, 1947.
[17] Algunos documentos aparecen publicados en Pasqual, Jaume, Carta del P… al M. I. S Marqués de Capmany … para la historia … de Santa Maria de Vallbona en Cataluña, V Torras, Barcelona, 1837 (hay una edición facsímil con prólogo de Gener Gonzalvo I Bou, Consell Comarcal de l’Urgell, Tárrega, 1991; Piquer i Jover, Josep-Joan, «Cartulari de Vallbona. (1157-1665)», Boletín de la Real Academia de Buenas Letras de Barcelona, XXXVII, 1977-1978, p. 67-109; Solsona, Francina, «Pergamins de Vallbona de les Monges a l’AHN de Madrid», in Primer Coд-loqui d’História del Monaquisme Catala, Santes Creus-Tarragona, 1967, I, p. 325-328; Sans i Travé, Josep Maria, El Llibre Verd del pare Jaume Pasqual. Primera história del monestir de Vallbona, Fundació Noguera, Barcelona, 2002.
[18] Sans i Travé, Josep Maria, Arnau de Torroja: un caíala mestre major de l’orde del Temple (1118/11207-1184). Discurs llegit el dia 19 de desembre de 2006 en l’acte de recepció pública de… a la Reial Academia de Bones Lletres de Barcelona, Barcelona, 2006, p. 62-64.
[19] Sans i Travé, Josep Maria, Els Templers catalans. De la rosa a la creu, Pagés editors, , Lleida, 1991, p. 199-207.
[20] Ibidem, p. 214-218.
[21] Papell i Tardiu, Diplomatari del monestir de Santa Maria de Santes Creus, cit., I, doc. 201, p. 301.
[22] Altisent, Diplomatari de Santa Maria de Poblet, cit., doc. 457, p. 341-342.
[23] Ibidem, doc. 571, p. 418-419.
[24] Papell i Tardiu, Diplomatari del monestir de Santa Maria de Santes Creus, cit., I, doc. 222, p. 327-328.
[25] Altisent, Diplomatari de Santa Maria de Poblet, cit., doc. 583, p. 426-427.
[26] Ibidem, doc. 490, p. 365-366.
[27] Sarobe i Huesca, Col-lecció diplomática de la Casa del Temple de Gardeny (1070-1200), cit., I, doc. 339, p. 496-499.
[28] Altisent, Diplomatari de Santa Maria de Poblet, cit., doc. 483, p. 361-362.
[29] Papell i Tardiu, Diplomatari del monestir de Santa Maria de Santes Creus, cit., I, doc. 236, p. 344- 345.
[30] Ibidem, doc. 240, p. 349-351.
[31] Sarobe i Huesca, Col-lecció diplomática de la Casa del Temple de Gardeny (1070-1200), cit., I, doc. 362, p. 534-536.
[32] Sarobe i Huesca, Col-lecció diplomática de la Casa del Temple de Gardeny (1070-1200), cit., II, doc. 415, p. 624-625.
[33] Alturo i Perucho, Jesús, Diplomatari d’Alguaire i del seu monestir santjoanista, de 1076 a 1244, Fundació Noguera, Barcelona, 1999, doc. 218, p. 318-320.
[34] Véase Sans i Travé, Josep Maria, «Huguet de Cervelló, feudatari de l’Espluga de Francolí (s. XIII)», in Miscel-lania d’Homenatge a Miquel Coll i Alentorn en el seu vuitanté aniversari, Fundació Jaume I, Barcelona, 1984, p. 193-220.
[35] Arxiu Reial de Barcelona, Cancillería, perg. 1.527 de Jaume I.
[36] Ibidem, perg. 1.550 de Jaume I.
[37] Ibidem, perg. 1.938 de Jaume I.
[38] Información facilitada por la Dra. Roser Sabanés, procedente de la obra en preparación sobre las bulas pontificias catalanas medievales, que agradezco especialmente.
[39] Idem.
[40] Idem.
[41] Idem.
[42] Idem.
[43] Idem.
[44] Altisent, Agustí, «Un poble de la Catalunya Nova els segles XI i XII. L’Espluga de Francolí de 1079 a 1200», Anuario de Estudios Medievales, 3, 1966, p. 131-214.
[45] Sans i Travé, Josep Maria, «Dos intents de compra de l’Espluga de Francolí per part de Poblet», Arrels. Miscel-lania d’aportacions históriques i documentáis de l’Espluga de Francolí, 1, 1980, p. 81-83.
[46] Sans i Travé, Josep Maria, «Huguet de Cervelló, feudatari de l’Espluga de Francolí (s. XIII)», in Miscel-lania d’Homenatge a Miquel Coll i Alentorn en el seu vuitanté aniversari, Fundació Jaume I, Barcelona, 1984, p. 193-202.
[47] Carreras i Casanovas, Antoni, Historia de l’Espluga de Francolí. L’edat mitjana, L’Espluga de Francolí, 2000, p. 194-196.
[48] Sans i Travé, «Dos intents de compra de l’Espluga de Francolí per part de Poblet», cit., p. 84.
[49] Ibidem, cit., p. 85.
[50] Sans i Travé, «Huguet de Cervelló, feudatari de l’Espluga de Francolí (s. XIII)», cit., p. 203-220.
[51] Sans i Travé, «Dos intents de compra de l’Espluga de Francolí per part de Poblet», cit., p. 87-89.
[52] Sans i Travé, Josep Maria, La colonització de la Conca de Barbera després de la conquesta feudal. El cas de Vimbodí (1149?/1151 -1200), Consell Comarcal de la Conca de Barbera, Montblanc, 2002, p. 49-73.
[53] Altisent, Historia de Poblet, cit., p. 144-145.
[54] Sans i Travé, «Dos intents de compra de l’Espluga de Francolí per part de Poblet», cit., p. 73.
[55] Ibidem, p. 71-76.
[56] Ibidem, p. 87-89.
[57] Ibidem, p. 95-97.
[58] Ibidem, p. 96-97.
[59] Sans i Travé, Josep Maria, La colonització de la Conca de Barbera després de la conquesta feudal. El cas de Vimbodí (1149?/1151 — 1200), cit., p. 36-38.
[60] Sans i Travé, «Dos intents de compra de l’Espluga de Francolí per part de Poblet», cit., p. 97-98.
[61] Esta información y las siguientes resumidas se pueden ver en Sans i Travé, Josep Maria, «Relacions de la casa del Temple de Barbera amb el monestir de Santes Creus (segle XIII)», Analecta Sacra Tarraconensia, XLVIII, 1975, p. 33-74.
[62] Sans i Travé, Josep Maria, «Notes historiques sobre Montbrió de la Marca (segles XI-XIII»), Miscel-lania Sarralenca, 1981, p. 177-184.
[63] Arxiu Reial de Barcelona, Cancillería, perg. 1.702 de Jaume II. Información facilitada por Ramon Sarobe i Huesca.
[64] Arxiu Reial de Barcelona, Cancillería, Reg. 86 (Alfonso II), f. 43v. Información facilitada por Ramon Sarobe i Huesca.
[65] Sans i Travé, La fi dels templers catalans, cit., p. 61-70.
[66] Ibidem, cf. 77-79.
[67] Ibidem, cf. 75-76.
[68] Ibidem, p. 113-125.
[69] Ibidem, p. 66-70.
[70] Ibidem, p. 75.
[71] Ibidem, p. 76.
[72] Sans i Travé, «Dos intents de compra de l’Espluga de Francolí per part de Poblet», cit., p. 99.
[73] Sans i Travé, La fi deis templers catalans, cit., p. 68.
[74] Sans i Travé, «Dos intents de compra de l’Espluga de Francolí per part de Poblet», cit., p. 98-100.
[75] Ibidem, p. 99.
[76] Ibidem, p. 99-100.
[77] Sans i Travé, Els Templers catalans. De la rosa a la creu, cit., p. 209-214.
[78] Sans i Travé, La fi deis templers catalans, cit., p. 209.
[79] Pagés i Paretas, Montserrat, «El retaule de Sant Bernat de la ciutat de Mallorca», in Randa, 61 — Miscel-lania Gabriel Llompart/1, 2009, p. 61-71.
[80] Tommasi, Francesco, «Per i rapporti tra Templari e Cistercensi», cit., p. 227-274, especialmente p. 267-274.
[81] Forey, Alan J., «Desertions and Transfers from Military Orders (Twelfth to early-Fourteenth Centuries)», Traditio, 60, 2005, p. 143-200.
[82] Tommasi, «Per i rapporti tra Templari e Cistercensi», cit., p. 270.
[83] Ibidem, p. 271.
[84] Ibidem, p. 271.
[85] Sans i Travé, Josep Maria, La fi dels templers Catalans, cit., p. 191-286.
[86] Ibidem, p. 232-233.
[87] Tommasi, «Per i rapporti tra Templari e Cistercensi», cit., p. 271.
[88] Sans i Travé, La fi dels templers catalans, cit., p. 382.
[89] Véase para el caso de los templarios ingleses Forey, Alan J., «Ex-Templars in England», Journal of Ecclesiastical History, 53/1,2002, p. 23-24
[90] Sans i Travé, La fi dels templers catalans, cit., p. 287-305.
[91] Ibidem, p. 312-315.
[92] Ibidem, p. 312.
[93] Mollat, Guillaume (ed.), Lettres communes de Jean XXII, París, 1904-1928, n. 4057. Véase también Díaz Manteca, Eugenio, «Notas para el estudio de los antecedentes históricos de Montesa», Estudios Castellonenses, 2, 1984-85, p. 235-305.
[94] Guinot Rodríguez, Enrique, «La fundación de la orden militar de Santa María de Montesa», Saitabi, XXXV, 1985, p. 73-86.
