Хроника брата Салимбене де Адам. XIII в. [фрагмент]

Хроника брата Салимбене де Адам. XIII в. [фрагмент]

О ТОМ, ЧТО ИМПЕРАТОР ФРИДРИХ СОБРАЛСЯ В КРЕСТОВЫЙ ПОХОД
[Салимовне, повествуя о третьем крестовом походе, начавшемся в 1189 г., использовал «Хронику» Сикарда (Sicardi Cronica. Ed. cit. P. 167-171) и сочинение Альберто Милиоли (Alberti Milioli Cronica imperatorum. Ed. cit. P. 647—649). Во главе похода стояли германский император Фридрих I Барбаросса, французский король Филипп II Август и английский король Ричард Львиное Сердце. Этот поход кончился почти полной неудачей, как явствует и из дальнейшего повествования Салимбене. Фридрих I утонул в горной реке в Киликии, и германское ополчение частью вернулось на родину, частью погибло в Сирии от эпидемии. Французский и английский короли, постоянно ссорившиеся между собой, смогли взять только Акру, после чего французский король вернулся на родину, а король Ричард, продолжая воевать, добился незначительных уступок от Саладина. Крестоносцы сохранили узкую полосу побережья и Антиохийское княжество, объединенное с Триполи. Иерусалим остался у «неверных». О третьем крестовом походе и его последствиях см.: Куглер Б. Указ. соч. Гл. VII. С. 257—304. Добиаш-Рождественская О. А. Крестом и мечом. Приключения Ричарда I Львиное Сердце. 1991. Гл. IV. Кесслер У. Ричард I Львиное Сердце. Ростов-на-Дону, 1997. С. 221-297. Setton К. М. A History of the Crusades. Vol. 1-2. Philadelphia, 1955, 1962. Vol. 2. «The Third Crusade: Richard the Leonheard and Philipp Augustus». P. 45 sq.], желая со своими людьми воевать за Господа. И в этом же году Саладин пришел в Триполи и обратил свой бич на Антиохийское княжество, где покорил многие земли христиан; подобное он совершил и в Галилее. Тогда император отправил к Саладину графа Генриха, всячески убеждая его покинуть землю Иисуса Христа, в которую он вторгся

И вот победоносный император, покинув умиротворенную Италию, возвратился в Германию; пылая любовью к Богу, он и верные ему люди приняли знак креста, намереваясь воевать за Господа. В то время Григорию наследовал папа Климент [Климент III (Паоло Сколари), годы понтификата: 1187-1191.]. Скончался Григорий в Риме.

В лето Господне 1188 жители Тира, побуждаемые сильным голодом, поскольку они не осмеливались выходить из города, чтобы нарубить дров или накосить травы, ибо на них нападали сарацины, по приказу маркиза вторглись в Арсуф на кораблях, которыми командовал Уго, [владетель] Тивериадский; там они захватили командира [В лат. оригинале: «admirandum». Слово «admirandus» (араб, «amir al-bahr» — «властитель на море») употреблено в хронике в значении «командир», «повелитель» турецких войск. Оно встречается и ниже в таком же значении. Написание «admiraldus» встречается в «Historia peregrinorum», cap. 5.}, некогда взявшего в плен короля Гвидо, освободив при этом из темницы 40 христиан и приведя в Тир 500 пленных воинов и младших командиров вместе с неисчислимым количеством денег и запасом продовольствия. Маркиз в обмен на этого командира получил своего отца. Затем начали приходить корабли с паломниками. К берегам Тира пристал со своим флотом и Маргарито, адмирал сицилийского короля. Его пираты плохо обошлись с жителями Тира, и их принудили покинуть Тир и пристать у Триполи, где они погибли от голода, понеся заслуженное наказание. В том же году Саладин, подойдя к Триполи и видя, что он ничего не может добиться, обратил свой бич на Антиохийское княжество и покорил Габуль и Лаодикею, Саон и Гардию, Трапессак и Гваскон и много других городов.

Затем, вернувшись в Галилею, он голодом вынудил к сдаче укрепленнейшую крепость Бельведер, которая защищала границы Иордании и преграждала дороги в Тивериаду, Наблус и Назарет. К этому времени к Тиру прибыли два графа сицилийского короля Вильгельма с пятьюстами рыцарями на пятидесяти галерах. Прибыли и многие другие паломники с преподобным Герардом, архиепископом Равеннским, легатом римского престола. И вот маркиз вместе с ними сильной рукой поверг множество сидонских сарацин. В этом же году великодушный император по императорскому обычаю направил к Саладину графа Генриха Дица [Об этом посольстве графа Генриха Дица к Саладину упоминается и в «Historia peregrinorum», cap. 12, где он назван Henricus de Diech (Dietz).], убеждая и уговаривая Саладина покинуть землю Иисуса Христа, в которую он вторгся. Ведь таков обычай империи: объявлять войну врагам, ибо не в ее правилах начинать войну тайно. Мы же по просьбе наших граждан отправились в Тевтонию испросить у императора разрешения на восстановление крепости Манфреда. Но надежда не оправдалась, и по возвращении мы приступили в этом году к возведению крепости Кастеллеоне. Эти слова принадлежат Сикарду, епископу Кремонскому.

В лето Господне 1189 Убальд, архиепископ Пизанский, легат апостольского престола, и паломники почти из всех западных стран приплыли в Тир. И так как Тир не в состоянии был принять их, между различными группами возникли сильные раздоры, так что возмущение из-за вступления в город короля Гвидо, прибывшего из Триполи, и запрещения маркиза [Имеется в виду Конрад, маркиз Монферратский, правитель Тира.] [впустить его] породило смуту и междоусобную брань.

После многочисленных обсуждений паломники решили осаждать Акру. И вот в августе месяце они напали на Акру и осадили ее. Однако и их самих также осадил Саладин и так потеснил, что у них не оставалось никакой надежды на спасение. Но неожиданно прибыли 40 лодок и с ними множество рыцарей и баронов. Саладин нападал на христиан без передышки и днем, и ночью. А так как маркиз и архиепископ Равеннский не прибыли для участия в осаде и не подтвердили, что придут, осажденные через епископа Веронского и ландграфа Тюрингского слезно попросили, чтобы те пришли к ним на помощь. Те прибыли вопреки желанию маркиза, знавшего ловкость турок. Самонадеянные французы решили вступить в сражение. И что же! И тамплиеры, и около семи тысяч паломников пали. На следующий день Саладин приказал извлечь из трупов внутренности и бросить их в реку, дабы увеличить позор, а также отравить воду и испортить воздух [Подобным приемом пользовались и турки при осаде крепости Баязет в Армении.].

После этого прибыли маркизы и графы и более пятисот рыцарей из Ломбардии. С ними пришло большое грузовое судно, которое было построено в Кремоне и с людьми и грузом разных вещей отправлено за море на помощь Святой Земле. При сложившихся обстоятельствах паломники решили преградить сарацинам и вход в город, и выход, открытый со стороны горы Мускард. И поскольку не нашлось таких, которые захотели бы разбить в этом месте лагерь, маркиз, во всем решительный и отважный, расположился там лагерем. Поэтому Саладин с ожесточением напал на него. И тогда маркиз приказал разбить морские скалы, чтобы сделать там гавань для приема кораблей из Тира. Этот порт и по сей день называется Маркизов. Крестоносцы укрепились, вырыв изнутри и снаружи ров по кругу, чтобы, стоя посередине, легче было защищаться от нападения с обеих сторон.

Полководцы, они же правители, чтобы устранить всякие разногласия, приказали французам повиноваться своим начальникам, а прибывшим из Империи повиноваться пред ставителям императора. И вот в день святого Стефана [26 декабря] к порту Акры подошли из Египта 45 галер [с сарацинами]. Ошеломленные крестоносцы, запертые и с суши, и с моря, предпочли погибнуть в сражении, чем сдаться без боя. Маркиз, опытный в боях, ободрил всех, полуживых [от страха], речью, заявив, что он полностью уничтожит галеры сарацин. И вот он пришел на небольшой галере в Тир, хотя этой ночью он из-за шторма сто раз подвергался смертельной опасности. И когда он рассказал жителям Тира о нуждах войска и побудил их вооружить галеры, они сказали: «Мы готовы жить с тобою и идти на смерть». И на исходе февраля маркиз смело появился с флотом в Акрском порту и спокойно опустошил на виду у сарацин их корабли с продовольствием. И хотя у крестоносцев не было сомнения, что город с помощью осадных машин будет взят, однако эти машины сарацины сожгли греческим огнем. Но и две сарацинские галеры были захвачены в морском сражении.

В том же году счастливый император [Фридрих], имеющий пятерых сыновей, — среди них первенца Генриха, которого он сделал соправителем, Фридриха, герцога Швабского, графа Оттона, Конрада и Филиппа, герцога и воина Христова, — поручил соправителю все — и власть и членов императорского дома и, покинув вполне замиренную и устроенную Западную империю, вступил в восточные края с теми спутниками, в том порядке и под тем знаком, о котором мы пишем. Он пустился в путь в день святого Георгия [23 апреля]. Выехав из Германии, он совершил путь от Регенсбурга до австрийских краев на корабле, причем по суше за ним следовало войско с конями и обозами. Наконец, пройдя через Паннонию и устроив II там для бедных и недужных приют со всем необходимым, он вступил в Венгрию [Заимствование из «Хроники» Сикарда (Sicardi Cronica. P. 139—140, 142, 145 etc.), который, видимо, считал, что Паннония и Венгрия разные земли. Ср. в «Historia peregrinorum», cap. 15: «Вступив в пределы Венгрии и пройдя Паннонскую область, он прибыл в Эстергом».], где, как говорят, у него было девяносто тысяч ратников.

Среди них было 12 тысяч рыцарей. Принятый с почетом в Эстергоме венгерским королем Белой [Бела III, король Венгрии (1174-1196 гг.).], он пересек Венгрию. И он отправил к императору Константинопольскому Исааку епископа Мюнстерского и графа Роберта Нассауского. А тот их задержал и выслал к границе Болгарии три отряда, чтобы помешать переходу. Был там лес [протяженностью] в четыре дня пути, и дорогу через него, очень узкую, разрушил наместник Болгарии, и, построив укрепление на выходе из леса, приготовился с отрядами напасть на императора. Но герцог Швабский [Имеется в виду Фридрих, младший сын императора Фридриха I, принимавший участие в этом крестовом походе.], шедший впереди войска, пройдя с большими усилиями и трудностями лес, разрушил укрепление и убил великое множество его защитников; когда император приблизился к городу Нишу, князья Сербии выразили горячее желание покориться ему. Но светлейший император, стремящийся к миру, отказался их принять [под свою руку]. Затем, 24 августа, напав на город, называемый Филипполем, крестоносцы взяли его. Город же этот является столицей Македонии. Один человек нам сказал, что они пришли не в Филипполь, а в Филип-пополь [См. «Historia peregrinorum», cap. 22, где упоминается город Филиппополь («civitas Philippopolis»), который в «Gesta Federici I imperatoris» назван «Philippus vel Philippensis».].

Там императору сообщили о пленении его послов. И туда же император Исаак прислал императору письмо, надменное и заносчивое, со словами: «Исаак, избранник Божий, святейший, высочайший, могущественнейший великий император, августейший правитель римлян, наследник короны Константина Великого [Константин I Великий — римский император в 306—337 гг. В 313 г. издал Медиоланский (Миланский) эдикт, по которому христианская религия признавалась равноправной со всеми другими религиозными системами, что привело к быстрому распространению христианства на территории Римской империи. Незадолго до смерти Константин сам принял христианство.], выражает милость свою и братскую искреннюю любовь возлюбленному брату, величайшему государю Германской империи». В этом письме высказывалось негодование по поводу дерзкого прихода императора в Грецию. | После этого греческий император направил против римского императора большое войско, состоявшее из греков и турок. Вступив с ними в ожесточенное сражение, герцог Швабский, сын Фридриха, победил их и обратил в бегство, а укрывшихся за какими-то стенами захватил силой и всех перебил. Двенадцать турок, укрывшихся в каком-то укреплении и упорно сопротивлявшихся, он сжег. Затем, придя в Адрианополь, получивший свое название от слова «мужество» или по имени его основателя [Город Адрианополь получил свое название от имени основавшего его римского императора Адриана. Предположение Сикарда о происхождении названия от греческого слова «мужество» (άνδρία) основано на том, что в латинском тексте его написание — Andrianopolis. Сикард провел некоторое время в Константинополе и, вероятно, знал значение этого слова.] , крестоносцы овладели им. И было так, что иные города они брали силой, а иные города сдавались без сопротивления, как то: Темофикон, Аркадиополь и сопредельные [с ними].

Между тем Калопетр, правитель блакков [Блак(к)и (Blaci, Blacci) — влахи, валахи, населявшие, как полагают, часть территории Восточных Балкан, называемую хронистами XII—XIII вв. Блакией (Blakia), то есть Валахией. См.; Де Клари Робер. Завоевание Константинополя. М., 1986. Прим. 131.], попросил нашего императора возложить на него корону. Светлейший император любезно согласился. В это время греческий император отправил к римскому императору досточтимых послов, секретарей и других, всего числом шестнадцать, обещая свободный и безопасный проход. Однако великодушный император в присутствии послов стал упрекать греческого императора за то, что тот столь вызывающе написал ему, напомнив, что он сам и его династия владеют Римской империей четыреста лет; потому де он, Исаак, должен был бы называться не императором римлян, но императором ромеев. В Адрианополь также прибыли послы султана и Мелиха, его сына, с речами о мире, но полными коварства.

Итак, хотя непобедимый император в отмщение за вышесказанное, опрометчиво совершенное греческим императором, хотел идти на Константинополь, однако, уступив совету вельмож, предлагавших поспешить в Святую Землю на помощь христианам, потребовал заложников и получил их; проводив его в Галиополь, греки обеспечили ему переправу через море. И вот войско переправилось в течение пяти дней, герцог [Имеется в виду Фридрих, младший сын императора. И далее автор называет его герцогом.] первым, а отец вслед за ним. Когда они прошли, преодолев многочисленные трудности и препятствия, через город Тиахит и Эги, город Ликии [Косма и Дамиан, о которых здесь идет речь, жили не в Ликии, а в Киликии. Ликия не упоминается ни в одном из трех существующих «Житий» этих святых. См.: Acta sanctorum. Sept. VII. P. 441—447.], где Косма и Дамиан были увенчаны мученическим венцом, они достигли Сард. Затем они пришли в Филадельфию. Правитель филадельфийский, отказав им в доставке провианта, приготовился к сражению. Но затем, видя, что не в силах сопротивляться, обещал доставить провиант и позволил императору с немногими войти в город. Потом из-за дороговизны продовольствия между греками и тевтонцами возник спор, началось сражение, и против воли императора они дрались непрерывно два дня и две ночи. Наконец, побежденные греки, укрывшись в городских укреплениях, заключили соглашение и уступили провиант за приемлемую цену; они спускали товары в корзинах [из окон] с помощью веревок и таким же образом получали плату. Более того, когда император покидал город Филадельфию, правитель предоставил ему гонца в качестве проводника, который повел войско окольными путями, горными и лесными тропами, где они в течение двух дней совсем не находили пищи. Прошли они также и город Иерополь, в котором претерпел мучения блаженный Филипп. А при выходе из леса некоторые греки и армяне миролюбиво предоставили им провиант, сколько смогли.

К тому времени турки из Бетии, называемые также бедуинами, люди дикие, никому не подвластные, живущие не в укрепленных городах, а в полях, собрав несметное и неисчислимое войско, более ста тысяч, нападали на христиан и днем и ночью в течение четырех недель, так что войско христиан постоянно шло в боевой готовности. Однако войско императора много их уничтожило вместе с неким предводителем, начальником их конницы. Рестан же, их повелитель, с большим войском | преградил императору путь в горном ущелье, говоря, что тот не пройдет, если не даст ему сто ослов, нагруженных золотом и серебром. Император ответил, что охотно даст, но только одну монету. Между тем посланники султана, которые вели его обманным путем, говорили, что он скоро вступит в землю султана, где этот народ [бедуины] больше не будет причинять ему зла.

Тогда, поскольку Господь не оставляет возложивших надежду на Него, некий начальник по внушению небесной благодати или потому, что он случайно попал в руки наших [См. «Historia peregrinorum», cap. 37, где говорится о том, что «один из врагов, попавший в руки наших, в оковах был приведен к императору. Император, как сообщают, пригрозил ему смертью, если он не выведет войско крестоносцев из опасного места».] и боялся смерти, подошел к императору, раскрыл обман и рассказал, что утром будет сражение, и, убедив его обогнуть равнину, по которой император собирался идти, повел его через горы. В горах они наткнулись на врагов, и там и сям завязалось сражение. Но когда герцог [Фридрих], оставив снаряжение и продовольствие, смело спустился с гор, спустился и император. Они победоносно напали на врагов и одержали верх над недругами Господними. В этом сражении герцог, пораженный камнем, потерял два зуба. Отсюда бежали проводники, данные султаном, боясь, что по обнаружении обмана император им отомстит; войско же христиан, уповая на Господа, выведшего народ Израиля из пустыни, 15 дней шло по какой-то равнине, питаясь кониной. А дикие турки, о которых мы говорили, полагая, что те совершенно ослабели от голода, вновь начали сражение близ города Филомены с большим отрядом конницы и полчищем пехотинцев, и непобедимый император разбил их наголову. И когда многочисленный отряд бедуинов вынужден был отступить в какое-то укрытие, тевтонцы всех их сожгли. И с того времени дикие турки больше не преследовали войско, но сгинули от лика императора, как «прах, возметаемый ветром [с лица земли]» (Пс 1, 4).

В лето Господне 1190 Мелих, сын султана, с войском, состоявшим из пятисот тысяч всадников [Это же число упоминается и в «Historia peregrinorum», cap. 42.], выступил навстречу [императору] и послал к нему вестников со словами: «Возвращайся! Что ты думаешь делать, когда у меня знамен больше, чем у тебя воинов?» И когда император подошел к какому-то мосту, турки оказались и спереди и сзади. Но герцог разбил находившихся впереди, а император перебил большую часть находившихся сзади; таким образом все войско перешло через мост. Затем огромное и неисчислимое полчище турок окружило со всех сторон войско христиан, так что на протяжении всего пути они ожесточенно сражались и днем и ночью в течение четырех недель, и пищей христианам служила только конина. И они не находили воды ни днем и ни ночью, пока, наученные неким пленным турком, томимые жаждой и голодом, не отыскали соленую воду.

На другой день они расположились лагерем в садах Иконии, города Исаврии. Отсюда император отправил султану послание, спрашивая его, доставит ли он провиант или нет. Султан ответил, что он предоставит провиант; но так как он запросил за него слишком дорогую цену, христиане приготовились к сражению. И поскольку приближалась пятница трехдневного поста [18 мая], Готтфрид, епископ Гербиполенский, уверявший, что ему было видение, как блаженный Георгий храбро сражался за христиан против врагов, объявил покаяние и разрешил есть мясо, и они [христиане] выступили в поход. Герцог, осадив город, смело им овладел и всех непокорных перебил мечом. А император, также направив победоносные отряды против сына султана, сражавшегося с тыла, прогнал упомянутые тысячи турок и бедуинов и убил неисчислимое множество их. Когда город был взят силой, султан, укрывшись в весьма укрепленной городской крепости, послал к императору сказать, что он готов предоставить ему провиант и что император получит все, чего ни пожелает. Император потребовал заложников и выехал из города из-за трупного зловония, поскольку дома и улицы были завалены трупами, и расположился лагерем в садах. Итак, султан дал заложников, предоставил и провиант, то есть продовольствие, и лошадей. Но поскольку турки заботились о том, чтобы продавать лошадей за слишком дорогую цену, а именно, предлагали лошадь за сто марок, то тевтонцы отплатили за хитрость хитростью, и турки получили вместо полновесной марки монету неполной стоимости. Узнав об этом, султан послал к императору спросить, зачем он обманывает его людей при оплате. На что император ему ответил, что если бы они давали хороший провиант, то и получали бы полновесную марку. Вот почему с обеих сторон были назначены добросовестные оценщики.

Продвигаясь вперед, христианское войско терпело много тягот от неких диких турецких племен, не подвластных султану, до тех пор пока оно не подошло к городу Лавренда, стоящему на границе Армении и Ликаонии, и к горам Армении; там под утро внезапно услышали звон оружия и шум. Но поскольку на самом деле никого не было, то посчитали это за предзнаменование близкого несчастья. В горах Армении император нашел греков и армян, быстро предоставивших ему провиант. Когда до Саладина дошли слухи об этих победах, он испугался. И в день святой Пятидесятницы Саладин, заполнивший горы, холмы и равнину таким множеством своих воинов, какого, как полагали, никогда прежде не являлось, всей мощью напал на христиан, надеясь захватить все шатры и пленить несчастных христиан. Но помыслы его оказались тщетными, ибо христиане, мужественно сопротивляясь, нанесли ему немалый урон метательными орудиями. И вот, отступая, Саладин оставил большую часть своего войска для сопротивления императору.

Но (увы!) по прошествии нескольких дней стало известно о смерти императора, и внезапно появившийся слух о смерти короля Сицилии сильно взволновал христианское войско. Спускаясь с гор, император оказался у реки Салеф, по берегу которой он два дня продвигался вперед, а на третий сделал дневку в приятном месте. И так как стояла очень сильная жара, император вошел в реку с двумя своими рыцарями, желая искупаться. И когда он поплыл, то, ударившись о камень, потерял силы и не мог плыть. Рыцари его подхватили и вывели на берег полуживым. И, исповедовавшись и причастившись тела Христова, он в тот же день и скончался [в субботу, 8 июля] [Как замечает Гольдер-Эггер, скорее в воскресенье, 10 июня. 8 июля в 1190 г. также приходилось на воскресенье. // MGH SS. Т. 32. Р. 12, № 4.].

Какое горе! Водная стихия погубила того, кого не смог победить пламень войны. Не побежденный крепостью меча побеждается мягкостью текучей стихии. В тот день исполнилось пророчество, начертанное халдейскими письменами на башне, построенной около реки, а именно: «Лучший из людей и могущественнейший из всех захлебнется в водах селевкийских». Вот почему Мануил, император Константинопольский, собираясь переправляться в этом месте, повелел построить там мост. Итак, когда покойного императора привезли в город Селевкию, его забальзамировали; во главе с герцогом, который был назначен командующим войском, тевтонцы прибыли в Таре, город в Киликии, где похоронили плоть [Вернее, похоронили «внутренности» (viscera), а не «плоть», ибо ниже сообщается о том, что они захоронили «плоть императора» в Антиохии («carnem imperatoris sepelierunt»), а в Тире предали погребению «скелет (кости) императора» («ossa imperatoris»). // MGH SS. T. 32. P. 13, № 1. В «Хронике» же Сикарда говорится, что «забальзамировали тело Фридриха» в г. Селефе, «плоть его захоронили» в г. Тарсе (в Киликии), а в Тире «предали погребению скелет (кости) императора». См.: Sicardi Cronica. Ed. cit. P. 171. По понятиям того времени необходимо было сделать все, чтобы сохранить тело императора как реликвию. Прах обрабатывали различными способами, дабы избежать разложения. После захоронения внутренностей переходили к обработке плоти, а затем к погребению скелета. О подобной процедуре захоронения тела покойного короля Ричарда I Львиное Сердце см.: Кесслер У. Указ. соч. С. 408.] императора. Затем они двинулись навстречу Левону Монтанскому [Левон II Монтанский, царь Малой Армении в Киликии (1187—1219).] и, великолепно принятые, с великим торжеством были препровождены в город Мамистию, где низвергается с гор река, называемая жителями Геон.

Ее источник, или, лучше сказать, поток, ежегодно, только в Великий пост, наполняется таким множеством рыбы, что верующие армяне в этот день насыщаются ею до того, что в дни поста больше и не хотят ее есть. Там, когда герцог занедужил, его посетил католикос Армении. Затем, пока герцог направлялся на корабле в Антиохию, войско христиан, пройдя Портеллу, где, как говорят, был погребен Дарий [Дарий III — царь персидский (336—330 гг. до н. э.).] и сокрыты сокровища Александра, через какое-то ущелье достигло крепости, называемой Гваскон [Гваскон — крепость, окруженная двойной стеной и башнями, расположенная высоко в горах; она охраняла пути в Армению.]. Так как этой крепостью владел Саладин, то его лучники задержали войско христиан. Наконец патриарх, князь и народ антиохийский торжественно проводили герцога и войско в Антиохию и с почестями предали погребению плоть императора. Там по совету князя и патриарха герцог сделал остановку и вызвал к себе маркиза Монферратского, который тогда был занят осадой Акры. Узнав о вызове, маркиз [Конрад, маркиз Монферратский, правитель Тира, возглавлявший осаду Акры. Ниже Сикард называет его большей частью одним словом — «маркиз». См. прим. 45, 68.], посоветовавшись с баронами, поспешно прибыл в Антиохию. Поскольку в его отсутствие никто не мог обуздать пехотинцев в войске при Акре, то в день святого Иакова [25 июля] они разбрелись кто куда, и более восьми тысяч их погибло в результате набега сарацин.

Проезжая через Тир, маркиз с большим почетом принял прибывшего морем Генриха, графа Шампанского [Граф Шампанский — Генрих II, который позже, после гибели маркиза Монферратского, сочетается браком с его овдовевшей супругой.]. Когда же маркиз прибыл к войску, все признали его полководцем. И проходя через Триполи, маркиз оказал помощь вдовам, сиротам и находившимся в нужде знатным лицам, раздав золото и серебро. Затем он вошел в бухту святого Симеона, называемую жителями также Солдином. Возле бухты находится гора Черная, на которой живет много отшельников, воздающих хвалу Господу на разных языках и по своим обычаям. Торжественно принятый патриархом, князем и герцогом, маркиз, сопровождаемый ими отсюда до самого города, вступил в него. Герцог полностью доверил себя и войско маркизу, уверяя, что он желает повиноваться его приказам, как отцовским. Услыхав об этом, Саладин выслал войско под командованием своего брата Тахахадина и сына Мирахальма, чтобы они заняли область Бейрута. Герцог и маркиз, узнав об этом после того как прибыли из Антиохии в Триполи — при этом их всячески беспокоили сарацины лаодикейские и другие, — из Триполи на корабле достигли Тира, где предали погребению гроб со скелетом императора. И в сентябре тевтонцы расположились лагерем на равнине у Акры. И тогда же приплыл архиепископ Кентерберийский. Затем христиане, выйдя из лагеря, приготовились к сражению и преследовали Саладина, спасавшего знамя на повозке, как принято у ломбардцев, до Сафореи и Рекортаны, где берет начало река, протекающая через Акру, потому что преследуемый ими Саладин изменил местоположение своего войска; после чего христиане вернулись в лагерь невредимыми.

С наступлением ноября у христиан начался такой сильный голод, что они ограничивали себя в потреблении конины, покупаемой за очень дорогую цену. И таким образом они мучились всю зиму от голода, холода и меча [врагов]. Тогда же Изабелла, дочь покойного короля Амальриха, добиваясь по смерти сестры [своей] королевства по наследственному праву, была разведена по решению епископов с Сигифредом [Правильнее Гомфредо (Онфруа) IV Торонский, феодальный владыка в Иерусалимском королевстве. См.: Де Клари Робер. Завоевание Константинополя. М., 1986. С. 30.] Торонским, за которым она была замужем. Сочетав ее браком с маркизом, бароны избрали его королем и государем. И вот, будучи щедрым и великодушным и имея в море галеры, маркиз восстановил силы воинов [В записях под годом 1213 сообщается о том, что бароны отдали в жены Конраду Изабеллу, дабы он заботился о продовольствии для войска, испытывавшего голод. См.: Epistolae Innocentii III. Ed. Baluzius (Baluze). T. I. P. 842 sq.] пшеницей и ячменем. Когда наступил Великий пост и пришли корабли с товарами, цена на модий пшеницы за один день упала со ста безантов до восьми и постепенно понизилась до одного.

В лето Господне 1191 прибыли Филипп, граф Фландрский, затем — король Франции, герцог Бургундский, граф Неверский и граф де Бар [Король Франции — Филипп II Август (1180—1223), герцог Бургундский — Гуго II, граф Неверский — Пьер де Кориньяк, граф де Бар — Генрих I, граф де Бар ле Дюк.]. И вот король разбил королевский лагерь перед башней, называемой «Проклятой», и возвел каменное здание, намеренно названное «Злым соседом», так что башня «Проклятая», осыпаемая ударами камней со стороны «Злого соседа», оправдала истинное свое название [В лат. оригинале «Проклятая башня» (turris Maledicta) и «Злой сосед» (Malivicinus) содержат в своих названиях корень одного и того же прилагательного malus — «дурной, злой».]. Король приказал выставить катапульты, крюки и осадные машины и закрыть их от греческого огня свинцовыми пластинами. Когда же вскоре скончался граф Фландрский, король, получив от воинов Фландрии клятву в верности, все чаще «осыпал проклятьями» «Проклятую башню» из метательных орудий и с большим ожесточением напал на город Акру. А именно, после того как все его орудия были сожжены, сильно разгневанные паломники по приказу короля, приставив лестницы, поднялись на стены.

Но из-за огня и густого дыма они в конце концов отступили. Альберик же, королевский маршал, спустившись внутрь городских стен, свирепствовал, «как лев рыкающий» (Иез 22, 25). И когда он один очень многих убил обоюдоострой секирой, называемой и топором, и еще больше ранил, его самого убили. Его голову сарацины, зарядив ею вместо камня метательное орудие, выбросили к его товарищам. Двое сарацин, пробив дыру в стене, вышли из города и попросили окрестить их во имя Христово. Эти новообретенные верующие проявили себя на деле. Под руководством маркиза были восстановлены машины, он передал королю Тир, соблюдая свое обещание, а именно, что отдаст его целиком первому пришедшему из-за моря венценосцу. Король же укрепил город своими людьми.

Между тем Ричард [Ричард I, Львиное Сердце, король Англии (1189—1199) захватил у византийцев Кипр и передал его Гвидо, королю Иерусалимскому. См.: Куглер Б. Указ. соч. С. 274 и сл.; Кесслер У Указ. соч. С. 10.], король Англии, покорил остров Кипр, взяв в плен Исаака, называвшего себя императором, и увез огромное богатство, продовольствие и скот. Плывя по морю с Кипра, Ричард увидел сарацинский корабль, направлявшийся из Бейрута и спешивший в Акру, На нем : было семьсот «людей воинственных» (1 Пар 7, 9); у них были достаточно большие деньги и оружие всякого рода, греческий огонь, змеи и крокодилы, предназначенные для гнусного убийства. И вот Ричард на 24 галерах, на которых он шел, охраняя сзади свои корабли, три или четыре раза нападал на него с большими потерями для своих. После упреков и увещеваний короля, угроз и обещаний наград воины короля приготовились к бою, напали на корабль, сделали в нем пробоину и потопили; при потоплении остались в живых только двое; одного из них король по прибытии в лагерь отослал к Саладину, а другого — в город [Акру]. В это же время король Франции вопреки воле короля Англии назначил сражение. Сражение произошло, крепкие стены рухнули, и сарацины отправили к Саладину посольство, чтобы он поспешил к ним на помощь. С наступлением ночи маркизу поручили охрану; он с согласия короля Франции заверил Моштуба [Моштуб — Саиф эд-дин аль Моштуб, градоправитель Акры, с которым маркиз вел переговоры о сдаче города.] в безопасности во время переговоров. Когда наступил день, состоялись переговоры в присутствии королей и других баронов. На них Моштуб обещал сдать город со всем имуществом, лишь бы они разрешили людям уйти невредимыми. Христиане же вновь потребовали Святой Крест, всех пленных и все королевство. Моштуб объявил, что он должен посоветоваться с Саладином. И, дав заложников, посоветовался. Саладин также обещал отдать Крест и Акру, тысячу пятьсот христиан, сто рыцарей и выплатить двести тысяч безантов.

Во время этих событий король Англии подступил к стенам, город сдался, и им овладели в 4-й день перед июльскими идами [12 июля] в лето Господне 1191. Короли выставили в воротах стражу, вход был открыт только одним французам и англичанам, остальные же, будь они из Римской империи или из других мест, хотя бы они и переносили все тяготы в течение двух лет, позорным образом были отогнаны. Ибо желающих войти в город прогоняли, избивая кулаками и плетьми. И изувечили тринадцать пулланов [В лат. оригинале: «Polini»; по замечанию Гольдер-Эггера, — это пулланы (Pullani), происходившие от браков западных и сирийских христиан // MGH SS. Т. 32. Р. 16. № 1.], отрубив у каждого ногу. И вот короли, получив в свои руки около пятисот тысяч человек, не считая женщин и детей, и столько оружия, что его с трудом можно было пересчитать, и пять сосудов с греческим огнем, пять двухмачтовых галер с грузовыми судами и 70 четырехмачтовых галер и прочее богатство, которому нет числа, все это разделили только между собой. Да осудят их Церковь и потомство за то, что они, облеченные королевским достоинством сочли пристойным прибрать к своим рукам то, что было добыто кровью и зимними трудами остальных, не стыдясь того, что им пришлось попотеть всего лишь три месяца. Ведь не себе они должны были приписать победу, а Господу. Но уж коли они вознамерились приписать ее себе, они должны были помнить о других, о тех, чьи кости тлеют на кладбище, или о тех, кто, уцелев, терпел невзгоды неупорядоченной жизни. В самом деле, во имя Господа умерли архиепископ Равеннский, ландграф Тюрингский, Фридрих, герцог Швабский, и многие графы и бароны Империи, а общее число погребенных, погибших от чумы, голода и меча, неизвестно; однако нет сомнения, что при осаде, кроме князей, ушли из мира сего почти двести тысяч человек.

В довершение к этому король Франции старался возвести в короли маркиза [То есть Конрада, маркиза Монферратского.], а король Англии вновь поставить королем Гвидо [Гвидо — Гвидо Лузиньян до взятия Иерусалима Саладином был королем Иерусалимским.]. Наконец, по достижении соглашения маркизу отошли Тир, Сидон, Бейрут, половина Аскалона и по праву наследования Яффа; кроме того, ему отошла половина Акры и половина всего приобретенного королевства и того, что собирались приобрести; остальное отошло Гвидо. Однако соглашение было таково, что ни один из них не должен был пользоваться королевским венцом, пока жив другой. После этого король Франции, набрав для личной защиты пятьсот рыцарей и распределив доставшееся ему оружие между тамплиерами, госпитальерами и маркизом, вернулся на родину, осыпаемый бесчисленными упреками, которые повсюду бросали ему в лицо: «Э, бежавший и покинувший землю Господню!» [Ср. Мф 27, 40 и Мк 15, 29: «Э! Разрушающий храм». По поводу внезапного отъезда из Сирии короля Филиппа II Августа (1191 г.) Амбруаз, хронист XII в., приверженец короля Ричарда I, замечает: «Французский король собрался в путь, -и я могу сказать, что при отъезде он получил больше проклятий, чем благословений… А Ричард, который не забывал Бога, собрал войско … готовясь в поход». См.: Добиаш-Рождественская O.A. Крестом и мечом. Приключения Ричарда I Львиное Сердце. Указ. изд. Гл. IV.]. А король Англии, не получив обещанного выкупа за пленных, вопреки божескому и человеческому праву всех их перебил (которых лучше было бы сохранить и обратить в рабство), за исключением Моштуба, Каракуша [Каракуш — Ваха эд-дин Каракуш.] и некоторых других воинов, которых он освободил за деньги. Тем не менее Саладин не воздал пленным христианам злом за зло. Король Англии, продолжая сражаться на суше и на море, вновь обрел Хайфу и Кесарию. И когда он прибыл в Азот [Азот — зд.: Арсуф в Палестине.], был убит Иаков из Авена. Далее, отправившись в Яффу и перезимовав в Рамле, Лидде, Туронемилите и Вефенубиле, [крестоносцы] подошли к Аскалону. При виде разрушенных стен они возрыдали о нем и в короткое время восстановили и стены, и башни. Тем временем между королем Англии и герцогом Бургундским и другими французскими баронами возник сильный раздор из-за того, что король не считался с ними. Поэтому они вернулись в Тир к маркизу, и с ними пятьсот отборных рыцарей, с которыми маркиз действовал весьма успешно, делая набеги на поселения сарацин.

Тогда же, то есть в лето Господне 1191, у римлян начал править Генрих [Фридриху I наследовал его сын Генрих VI (годы правления: 1190—1197).], сын Фридриха I; правил он восемь лет. Его короновал и увенчал императорской короной папа Целестин [Целестин III (Джачинто Бобоне), годы понтификата: 1191—1198.], наследовавший Клименту. И тогда император отдал папе Тускул [Некогда Тускул не пожелал подчиниться римлянам (см. прим. 32), и римляне выступили против него, но Фридрих I поддержал тускуланцев, и они победили. Позже, как видно из «Хроники», Генрих VI отдал находившийся под его защитой и враждовавший с римлянами Тускул папе. Но поскольку Целестин пытался уклониться от коронации Генриха VI, оттягивая с этой целью свое посвящение в первосвященники, Генрих VI вошел в соглашение с римлянами и выдал им на расправу Тускул. За это римляне заставили Целестина под угрозой изгнания из города поспешить с коронацией Генриха VI. См.: Колесницкий Η. Ф. «Священная Римская империя»: притязания и действительность. М., 1977. С. 144.], а папа отдал его римлянам. Римляне же разрушили город и крепость, а тускуланцам выкалывали глаза I и наносили другие безобразные увечья. Затем импера-тор с супругой Констанцией, дочерью покойного короля Сицилии Рожера и сестрой короля Вильгельма [Имеется в виду Вильгельм I, король Сицилии.], отправился в Апулию, чтобы получить королевство, которое ему досталось по праву наследования после смерти брата жены. Но в Палермо уже поставили и короновали Танкреда. И вот, когда императрица прибыла в Салерно, жители схватили ее недостойным образом и отправили в Мессину к королю Танкреду; он держал ее в палермском дворце с почестями, подобающими супруге императора. Император же лишился своих надежд и чаяний при осаде Неаполя, так как почти все его люди погибли от чумы.

В том же году случилось бедствие, которое кремонцы называют «дурной смертью», ибо те из них, которые объединились с бергамцами у Чивидате, замка бергамцев, против жителей Брешии, по суду Божию нападали друг на друга и даже сбрасывали [друг друга] в реку Ольо; многие были захвачены в плен, а многие — убиты. Но император, возвращаясь из Апулии, освободил пленных из темницы, и отдал этим кремонцам Крему и закрепил это привилегией. После этого он вернулся в Германию. Танкред вернул ему супругу.

В 1192 году, во времена императора Генриха VI, были такие дожди с градом, молниями и бурей, каких не помнят и в старину. В самом деле, вместе с дождем с неба низвергались кристаллы величиной с яйцо, которые уничтожили деревья, виноградники и посевы и убили много людей. Видели также, как вороны и бесчисленные птицы, летающие в воздухе во время этой бури, несли в клювах горящие угли и поджигали дома. Генрих всегда проявлял самовластие по отношению к Римской I Церкви. Поэтому Иннокентий III [Иннокентий III (Лотарио, граф Сеньи), годы понтификата: 1198-1216.] после его смерти [Генрих VI скончался в 1197 г., оставив наследником трехлетнего сына Фридриха, будущего императора Фридриха II.] воспротивился возведению на престол его брата Филиппа и склонился на сторону Оттона [106], сына герцога Саксонского, повелев возвести его на германский престол в Аахене.

Крупнейший памятник средневековой латинской литературы — «Хроника» Салимбене де Адам — содержит богатый материал по международно-политической, социальной, церковной и культурной истории Италии и всего Средиземноморского региона за период с 1167 по 1288 г. Особое внимание в этом труде уделено Крестовым походам, перипетиям борьбы Империи и папства, францисканскому ордену, религиозным движениям, социальному и политическому положению в городах Италии, различным проявлениям народной культуры. Благодаря тому, что в «Хронике» Салимбене представлены не только масштабные, эпохальные события, но и судьба самого автора, скромного монаха из Пармы, его рода, его города, повседневная жизнь его современников, их поведение, привычки, характерные черты сознания, это произведение по праву может быть названо окном в мир средневековья.