Инквизиция и еретики. Тайна катаров

Инквизиция и Еретики. Тайна Катаров

Однажды ночью 1170 г. испанской дворянке Хуане де Аза приснился удивительный сон: будто бы она носит под сердцем собаку, которая затем является на свет Божий с горящим факелом в пасти и предает огню весь мир. Когда же Хуана родила совершенно нормального мальчика, которого при крещении священник нарек именем Доминго (Доминик), его крестной матери также было чудесное видение. Она увидела на челе своего крестника Доминго крутящуюся звезду, своим блеском освещающую весь мир.

Мы уже видели святого Доминика в 1206 г. при Монпелье, где он подбадривал павшего духом папского легата и предупреждал его о необходимости противостоять начавшемуся обращению в еретическую веру. Затем мы заметили его на конференции в Памьере, рядом с рассерженным монахом, который кричал главной еретичке Эсклармонде, что той лучше было бы оставаться при своем веретене и не встревать в теологические диспуты. И, наконец, мы наблюдаем, как он основал монастырь Нотр-Дам в Пруле, неподалеку от Монсегюра, и приступил к поиску неофитов среди альбигойцев. Нам осталось лишь добавить, что его связывала с Симоном де Монфором «набожная дружба» и что однажды, при Лаграфе в окрестностях Каркассона, он отслужил перед крестоносцами мессу на специально построенной платформе, в четырех углах которой уже были устроены костры, предназначенные для сожжения бедняг-еретиков. Мы не будем задаваться вопросом, каким чудесным образом Доминику удалось навербовать монахов в Прульский монастырь, получить высочайшее папское согласие на основание ордена доминиканцев и именем Божьей Матери сделать венок из роз символом постоянного преследования и беспощадного истребления еретиков. Мы только отметим, что он навещал пойманных еретиков почти каждый день, чтобы проповедовать им Священное Евангелие, что народ почитал его как святого и буквально рвал в клочья его одежду, чтобы взять с собой лоскутки и хранить их дома как реликвию. Вслед за его биографом Малуэндой, упомянем также, что именно святой Доминик стал широко известен как основатель инквизиции.

Официально считается, что инквизиция возникла 20 апреля 1233 г., когда папа Григорий IX обнародовал вторую из двух булл, согласно которым доверил преследование еретиков монахам Доминиканского ордена. Из текста обоих папских посланий следовало, что верховный понтифик еще не имел никакого представления о целях грядущего Обновления.

В первой же булле папа обосновывает необходимость уничтожения ереси всеми средствами, для чего нужно поддерживать и усиливать Доминиканский орден. Затем он обращается к епископам со словами: «Мы видим, что вы втянуты в сумятицу мелких дрязг и не в состоянии противиться гнету обстоятельств, берущих над вами верх. Посему мы должны помочь вам справляться с вашей тяжелой ношей и приняли решение о том, чтобы направить монахов-миссионеров против еретиков Франции и сопредельных провинций. И поэтому мы просим, предостерегаем, призываем и приказываем: принимайте этих проповедников дружелюбно, обходитесь с ними достойно, проявляйте к ним благосклонность, оказывайте помощь советом и делом, тем самым помогая им выполнять свой долг».

Вторая булла папы Григория IX была адресована приорам и монахам-миссионерам. В ней говорится о заблудших сынах Церкви, которых все время опекают еретики. Далее папа пишет: «Поэтому вы обладаете всеми необходимыми полномочиеями, проповедуйте везде, где это возможно, духовное начало, которое не покидает людей, несмотря на ваши опасения о противодействии со стороны ереси, устраняйте еретические приходы, безотлагательно боритесь с ними и, если это необходимо, призывайте на помощь “Мировую руку”».

Когда Доминиканский орден получил от папского престола указание начать бороться с ересью на юге Франции, то членам этого ордена казалось, что поставленная перед ними задача — выше человеческих сил. Уже в течение многих генераций эта ересь беспрепятственно могла обосноваться там и пустить корни, заняла все ключевые позиции в таких масштабах, что необходимо было систематически воспитывать в духе истинной веры целые романские народы.

Каждому инквизитору внушалось, что проявления роскоши в человеческом быту не должны иметь для него ни малейшего значения, что его первая задача — парализовать ужасом волю людей. Великолепные убранства, помпезные процессии и пышная свита — все это удел прелатов. «Рядовой» же инквизитор постоянно должен был иметь скромный внешний вид, присущий его ордену, и, находясь в пути, довольствоваться в качестве сопровождающих лишь несколькими вооруженными всадниками — для своей защиты и для исполнения своих приказов. За несколько дней до появления в городе или деревне инквизитор ставил в известность о своем запланированном визите местные церковные власти и через них передавал народу свое требование собраться в определенный час на торговой площади. Тому, кто исполнит приказ, обещалось искупление грехов. Тем, кто не придет, грозило отлучение от Церкви.

К собравшимся инквизитор сначала обращался с проповедью об истинной вере, распространение которой население должно всеми силами поддерживать. Затем он требовал, чтобы все жители в течение двух дней предстали перед ним и рассказали без утайки, что они знают или слышали о ком-либо, подозреваемом в ереси, а также на чем основано такое подозрение. Если кто-то не выполнял этот приказ, его отлучали от Церкви ipso facto, т.е. всего лишь за ослушание. Послушных же, напротив, премировали индульгенцией, действующей в течение трех лет.

Можно представить себе, в какой ужас повергалась каждая община после известия о неожиданном прибытии инквизитора, объявившего свои требования. Никто не знал точно, какие наветы о нем «приобщены к делу». Как сказал однажды папа Григорий IX, «…в конечном итоге родители будут вынуждены предавать своих детей, дети — родителей, мужья — своих жен, а жены — мужей».

На допросе, кроме инквизитора и вызванного в суд, обязательно присутствует ведущий протокол, записывающий все переговоры во время разбирательства, которые ему диктует инквизитор и «которые лучше всего отражают истину». Давайте же послушаем пример такого диалога, который как образец искусства допроса донес до нас тулузский инквизитор Бернард Ги, добавивший необходимые комментарии:

«Когда еретика приводят в первый раз, его лицо принимает такое уверенное выражение, будто бы он абсолютно невиновен. Я же обычно спрашиваю, на каком основании, по его собственному мнению, он вызван на суд инквизиции.

Обвиняемый: Господин, я был бы рад узнать от Вас об этих причинах.
Я: Вы обвиняетесь в том, что являетесь еретиком, а Ваша вера и учение не такие, как у Святой церкви.
Обвиняемый (который, услышав этот вопрос, обращает глаза к небу и придает своему лицу набожное выражение): Господь Бог, ты один знаешь, что я невиновен и что я никогда не обращался ни к какой другой вере, кроме истинного христианства.
Я: Вы называете Вашу веру христианской, поскольку считаете нашу веру ложной и еретической. Поэтому я спрашиваю Вас: утверждали ли Вы когда-нибудь, что истинной является другая вера, кроме той, которую объявляет истинной Римская церковь.
Обвиняемый: Я убежден, что истинна та вера, которую исповедует Римская церковь.
Я: Возможно, некоторые члены Вашей секты живут в Риме. И это Вы называете Римской церковью. Как следует из моих проповедей, вполне может случиться так, что некоторые из вещей, о которых я говорю, одинаковы и в моей и в Вашей вере. Например, что есть только один Бог. Поэтому Вы верите в нечто из того, что проповедую я. И все же это не мешает Вам быть еретиком, поскольку в других отношениях Ваша и моя вера расходятся.
Обвиняемый: Я верю во все то, во что должен верить христианин.
Я: Мне известны Ваши уловки. Во что верит Ваша секта — в то, по-вашему, и должен верить христианин. Но мы только теряем время, занимаясь словесной перебранкой. Скажете прямо: Вы верите в единого Бога — Отца, Сына и Святого Духа?
Обвиняемый: Да!
Я: Верите ли Вы в Иисуса Христа, рожденного Девой Марией, страдавшего на кресте, воскресшего и вознесшегося на небо?
Обвиняемый (радостно и поспешно): Да!
Я: Верите ли Вы в то, что во время исполняемого священником обряда причастия хлеб и вино с помощью Божественной силы превращаются в тело и кровь Иисуса Христа?
Обвиняемый: Почему я не должен верить в это?
Я: Я не спрашиваю, почему Вы не должны верить в это, я спрашиваю, верители ли Вы в это.
Обвиняемый: Я верю во все, во что мне прописали верить Вы и другие хорошие доктора.
Я: Эти «хорошие доктора» — учителя Вашей секты. И если моя вера в чем-то совпадает с их, то Вы верите и мне.
Обвиняемый: Вы наставляете меня так, что я должен верить, как Вы, если это пойдет мне на пользу.
Я: Вы считаете нечто хорошим, если я утверждаю то же, чему учат и Ваши наставники. Итак, скажите: верите Вы, что на алтаре находится тело Господа нашего Иисуса Христа?
Обвиняемый (поспешно): Да!
Я: Вам известно, что все тела берут начало от нашего Господа. Поэтому я спрашиваю Вас, действительно ли тело, находящееся на алтаре, — тело нашего Господа, рожденного от Девы Марии, распятого на кресте, восставшего из мертвых и вознесшегося на небо?
Обвиняемый: А Вы, господин, разве не верите в это?
Я: Я верю во все это.
Обвиняемый: Тогда я тоже верю в это.
Я: Вы верите, что я верю в это. Но об этом я не спрашиваю Вас. Я спрашиваю Вас о большем: верители Вы сами в это?
Обвиняемый: Когда Вы переиначиваете мои слова, я уже действительно больше не понимаю, что именно я должен сказать. Я простой и малознающий человек. Я прошу Вас, господин, не вить мне веревку для петли из моих собственных слов.
Я: Если Вы простой человек, то и отвечайте мне просто, без уловок.
Обвиняемый: Охотно.
Я: Можете ли Вы поклясться, что Вы не познали ничего такого, что бы противоречило вере, которую мы считаем правильной?
Обвиняемый (побледнев): Если я должен поклясться, то я это сделаю.
Я: Я не спрашиваю, должны ли Вы поклясться, а спрашиваю, хотите ли дать клятву.
Обвиняемый: Если вы прикажете мне поклясться, то я дам клятву.
Я: Я не хочу принуждать Вас к клятве, Вы могли бы присягнуть ради греха, а потом оправдаться тем, что я принудил Вас к этому. Если же Вы сами хотите присягнуть, то я приму Вашу клятву.
Обвиняемый: Почему же я должен присягнуть, если Вы мне этого не приказываете?
Я: Почему? Ну хотя бы для того, чтобы снять с Вас подозрение в причастности к еретикам.
Обвиняемый: Господин, я не знаю, как я должен поклясться, поскольку Вы не учили меня этому.
Я: Если бы присягал я сам, то поднял бы вверх палец и сказал: я никогда не имел ничего общего с ересью, не верил ни во что, противоречащее истинной вере, да поможет мне Бог!

Страница 1 из 612345...Последняя »